Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 25

Левое ухо срезано под корень, щёки впалые — одни глаза торчат. Одним словом — ничего кроме плётки этот парень в жизни не видал.

У изголовья кровати сидела Грета. Она кивнула мне, чуть склонив голову, и поднесла ко рту бывшего узника плошку. Тот жадно глотнул.

— Господин комендант! — увидев меня, орклин попытался встать. Я присел на стоящий рядом пенёк и придержал его за плечо.

— Лежи. Нет здесь больше надсмотрщиков. Расскажи лучше, кто ты и как здесь оказался.

Каторжник тяжело вздохнул, глянул на свою спасительницу и перевёл взгляд на меня.

— Я… — он закашлялся, и Грета снова поднесла к его губам плошку. — С рудников я, господин. С Серых скал. Минос меня послал. Минос Камнелом. Велел передать вам слова…

Орклин закатил глаза, видимо пытаясь вспомнить заученную речь.

— «Десятка просит железа и огня», вот так, господин комендант, он сказал.

Минос. Брат Грох’тара, мой дядя и лютый ненавистник всего того, что устраивал его же собственный брат. Он был против Совета и желал для кхазарата процветания, он учил меня держать тесак, когда я едва мог дотянуться до рукомойника, он пытался уберечь Орду. А вместе с ним и Хряк, Кривой, Брок, Щепа и остальные мои воины. Все те, с кем я прошёл не одну сотню лиг, во благо процветания той самой Орды. Все, кого потом Совет отправил на рудники.

— Выжил, старый пройдоха, — проговорил я с улыбкой.

Мать жива, дядя просит помощи, призрак отца бродит где-то поблизости, а мой высокородный братец пытается удержать престол. Вся семья в сборе!

Орклин кивнул.

— Выжил, господин. И остальные тоже. Минос говорит, скоро их бросят под стены Думграда. Против мятежных кланов. Они пытались сбежать, но не смогли. Только я смог, когда Минос устроил обвал. Пролез через старую вентиляцию и бежал трое суток. Еле дополз до Зубов.

— А дядя? — спросил я, глядя прямо в глаза орклину. — Как он?

— Был в порядке, господин комендант, приболел малость, но живой. Рудники не то место, где живётся в радость, — орклин без сил рухнул на шкуры.

Я медленно выдохнул.

Дядя. Единственный, кто из всей моей орочьей родни воспринимал меня всерьёз. За исключением Грэи, разумеется. Отец обвинил его в покушении на себя, якобы тот подослал убийц — глупость несусветная, но Совет в неё поверил. Отцу нужен был козёл отпущения, и он нашёл его. Кого можно обвинить во всех своих бедах и отправить куда подальше? Конечно же, собственного брата — прямого конкурента.

Я резко поднялся и похлопал беглого каторжанина по плечу.

— Отдыхай, — я повернулся к Грете. — Позаботься о нём. Пусть ни в чём не нуждается.

Женщина кивнула в ответ, наливая новую порцию отвара.

Когда я поднялся на второй этаж башни, Урзул уже разбирал трофеи из нашего похода.

На деревянных подносах лежали части тел Неспящих — когти, клыки, органы, драгоценные железы, из которых получались укрепляющие зелья. В отдельной миске поблёскивали кристаллы: несколько горстей крупиц, зёрна и шесть крупных ядер.

— Хороший улов, Кром, — не поднимая головы, сказал шаман. — Используем их для медитации. А это, — он кивнул на кучу когтей и клыков, — пойдёт на наконечники для стрел. Такие броню пробьют, как масло. Только чары нужно наложить, особые.

Дверь распахнулась и в помещение вошла Зарра. Я кивнул ей и указал на стул, жестом подозвал Урзула и, когда все расселись, кратко пересказал всё, о чём удалось выведать у беглого орклина.

Урзул хмыкнул, сцепив пальцы в замок, северянка нахмурилась.

— Твой дядя просит его вытащить, — повторила она, будто пробуя слова на вкус. — Его и твою бывшую десятку. Было бы неплохо, только как мы это сделаем?

— Придумаю что-нибудь, — пожал я плечами.

Урзул почесал затылок двупалой рукой.

— Дело опасное, Кром. Рудники в Серых скалах — это не просто яма. Там крепость, стены, стража. Комендантом там сидит один из клана Борга, тот ещё ублюдок. А если он прознает, что мы влезли на его территорию и увели каторжников? Тогда ни о каком союзе и речи быть не может.

— Потому мы и не будем действовать в открытую, — с улыбкой ответил я. — Мы войдём тихо. Так, чтобы никто не понял, что это наших рук дело.

— Поделишься, как? — Зарра устроилась поудобней.

— Обязательно, но пока всё лучше держать в тайне. Ты ведь знаешь, что даже у стен есть уши.

Зарра недовольно скрестила руки, но спорить не стала. Урзул же ухмыльнулся, будто чего-то такого и ожидал.

— Когда выступаем? — спросил он.

— Через пару дней, — я подошёл к окну и выглянул во двор. Молох встречал вернувшийся отряд. Пятница раздавал поручения орклинам. Острог как всегда жил своей жизнью. — Есть у меня кое-какие мысли. Дело не из лёгких, но выполнимое.

Мы обсудили предстоящую авантюру и разошлись по своим делам.

Часть кристаллов я отдал Молоху. Тем из гарнизона, кто был близок к прорыву на следующую ступень, предстояло пройти медитацию.

Прохор тоже получил несколько зёрен для закалки своих людей. Его охотники хорошо показали себя в последних походах, и не отметить это было нельзя. Они мои глаза и уши. Без их врождённой способности передвигаться почти бесшумно пришлось бы худо.

Работа в остроге кипела.

Транн о чём-то спорил с новым кузнецом, с тем самым, кого предложил Прохор, Газгат муштровал на полосе препятствий новое пополнение, Молох перебирал арсенал. Часть гарнизона уже получила новое оружие и доспехи, и моя маленькая армия уже не выглядела как сборище головорезов. Ростовые щиты для панцирников, луки и арбалеты для пехотинцев, шлемы, кирасы, тесаки — без всего этого невозможно сделать нормальное воинство.

На месте старого пустыря, за южной стеной, уже возводились первые постройки.

Староста Каменного города отыскался на краю свежевырытого котлована. Он стоял, опираясь на свой посох, и смотрел, как три десятка орков и гоблов возятся с брёвнами и таскают камни.

Я подошёл и оценил масштаб проведённой работы.

— Ну как? — спросил я. — Не жалеешь, что ушёл с земель предков?

Брогг скосил на меня глаза.

— Жалею, что не сделал этого раньше, господин комендант. Двадцать лет в тех пещерах сидели. Как крысы в норе. Боялись выглянуть, думали сожрут нас сразу же. Или в полон угонят. А тут — земля, вода рядом, и есть с кем слово перемолвить, — он указал на острог. — Только вот думаю я, что без частокола худо нам будет. Вдруг кто наведается.

— Стены перенесём, — кивнул я. — Частокол отодвинем, как только будет дерево. А поводу гостей не волнуйся — вышка на подходе стоит. Если кто и придёт, за стенами спрятаться успеете. Места всем хватит.

Брогг задумчиво потеребил свою козлиную бородку.

— Думаешь, успеем до зимы частокол перебросить? Это не изгородь вокруг коз городить, там дерева много надо.

— Не думаю, — я хлопнул его по плечу, — знаю. Долдорт, о котором я тебе говорил, скоро отправит следующую партию древесины. Строить будем всем острогом. Работы для всех хватит.

Из псарни донеслось низкое рычание. Я обернулся. Гроза стояла посреди вольера и смотрела на троих новоприбывших варгов, которых пригнали с Каменного города.

Крупные, дикие самцы, с жёлтыми глазами и с явной претензией на лидерство.

Самый здоровый из них, самец с седой мордой, шагнул вперёд и оскалил пасть.

Исходящая от него волна силы была ощутима даже здесь, за псарней.

Гроза не шелохнулась. Она просто смотрела на него, и в этом спокойствии таилась такая мощь, что седой варг внезапно сбился с шага, словно наткнулся на невидимую стену. Он попытался рыкнуть, но получился жалкий, сдавленный звук.

Гроза шагнула вперёд. Один-единственный шаг, и вся её огромная туша, казалось, стала ещё больше. Она заполонила собой всё пространство.

Варги попятились. Седой опустил голову, прижал уши, а затем завалился на бок, открывая горло. Остальные последовали его примеру. Гроза обошла их по кругу, деловито обнюхала каждого, ткнула носом в загривок седому, а затем развернулась и небрежно цапнула зубами за холку молодого тёмного самца, который всё ещё огрызался. Тот взвизгнул, поджал хвост и отскочил в сторону.