Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 21
Гроза стояла чуть в стороне, оскалив клыки. Шерсть на её загривке стояла дыбом.
Минерал в моей руке пульсировал всё сильнее. Свет становился невыносимо ярким. А из теней между поросшими мхом рёбер исполинов проступили сотни пар светящихся жёлтых глаз.
Глава 8
Мы стояли кольцом на крошечном островке земли посреди чёрной жижи. Воздух вокруг замер, превратившись в кисель, грязь под ногами чавкала, грозя в любой момент связать путами, или того хуже — оставить здесь навсегда, в назидание тем, кто посмеет сунуться на захваченные Глубинами земли.
А они разрастались. Слишком уж часто Неспящие начали появляться на моей территории. По крайней мере, те легенды, о которых я читал в библиотеках Думграда, понемногу уже превращались в былину.
— Стена щитов! — рявкнул я, чувствуя, как духовный корень наливается эфиром. — Не спать! Смотреть по сторонам!
Мой голос разлетелся по округе, как крик ночной птицы.
Нас было чуть больше двух десятков — не отряд, а жалкая кучка против боги знают скольких Неспящих.
Урзул, Зарра Дочь Бури, Прохор со своими охотниками — те хоть и побледнели, но луки держали крепко, Газгат с половиной от того, что осталось от его десятки, и я, полукровка, что собрал их всех под своим началом. За моей спиной натужно пыхтели Гаяш и Гулкаш, и ещё полдюжина воинов острога.
Гроза припала для броска чуть в стороне. Для такой махины нужно пространство, чтобы под удар не попал никто из своих.
Неспящие ещё не появились, но до ушей доносились звуки ломаемых где-то веток.
Сначала был просто хруст, потом появилось сопение, а затем грянул рык, от которого у всех разом заложило уши.
Во все стороны ударила волна дикой первородной силы, зародившейся в подземных просторах Глубин.
Кто-то из прохоровских припал на колено, кто-то зажал уши ладонями, я же только покрепче сжал рукоять тесака. Круги на запястье давно уже переливались раздутыми углями, готовые взорваться по первому моему приказу.
И судя по рычанию, заполнившему каждый уголок этой гиблой поляны, на этот раз неизвестный творец приберёг для нас что-то посерьёзнее крыс-переростков.
Первой из сгустившейся вокруг тьмы вывалилась тварь, которую язык не поворачивался назвать волком. Некогда матёрая зверюга, размером с годовалого телёнка, превратилась в ужасающее подобие самой себя.
Шкура свисала лоскутами. В образовавшихся прорехах перекатывались гниющие мышцы. Из пасти стекала слизь, разъедающая мох там, куда она падала.
Глаз у твари не было — вместо них два пульсирующих ненавистью багровых угля.
— Огня! — гаркнул Урзул, припав на одно колено. Его двупалая рука задрожала. Исковерканные старой боевой травмой пальцы уже выстраивали какой-то конструкт.
Кто-то из воинов кинул охапку заготовленного заранее хвороста в котелок, чиркнул кресалом и несколько раз дунул, раздувая занявшееся пламя.
Шаман взмахнул рукой, увеличив его до размеров бушующего костра… и в этот момент тварь атаковала.
Меч Зарры просвистел в воздухе, описывая полумесяц, когда волк уже был в прыжке.
Северянка ушла в сторону одним текучим движением. Лезвие прошлось твари по рёбрам, крутанулось и вошло точно в стык меж шейных позвонков.
Голова нежити мотнулась, разбрызгивая во все стороны слизь, и склонилась с противным хрустом. Туша рухнула к сапогам Прохора, и тот едва успел отскочить, матерясь сквозь рыжую бороду.
— И это всё? — оскалился Гаяш, перехватывая секиру. — А нам?
— Погоди, это только начало! — отозвался Гулкаш, встав спиной к брату. — Всем хватит.
Словно отвечая ему, земля под ногами содрогнулась.
— Мать моя женщина! — выдохнул Прохор, перехватывая топор.
Я проследил за взглядом охотника.
Раздвигая сгнившие коряги, на растоптанную нашими же сапогами площадку выходила высокая фигура.
Тварь была похожа на чёрта, только вместо обычных рогов раздавшуюся вширь голову венчали лосиные рога.
В отличии от предыдущих тварей, образина передвигалась на задних лапах, и судя по тому, как она ловко переступала своими копытами, когда-то была человеком. Ну или орком. Не суть важно. Она шла на нас, шлёпая по грязи, расставив в стороны когтистые руки.
Вендиго!
Вот что крутилось у меня на языке, когда тварь вышла на свет. Самый настоящий вендиго. Три с лишним метра костей, обтянутых сероватой кожей и вооружённых когтями длиною с мой кинжал.
Лица не было — вместо него тёмный провал, заполненный шевелящимися личинками.
Тварь не шла. Она перетекала сквозь пространство, игнорируя законы физики.
Вот она стоит среди хилых сосенок, и вдруг оказалась на добрый десяток шагов ближе. Аспект Тьмы исходил от неё чёрными всполохами, оседающими вокруг дымкой.
Ветки с другой стороны площадки раздвинулись и на свет от огня Урзула вышли ещё несколько тварей поменьше. Но легче от этого не стало — из сгустившихся вокруг сумерек доносилась такая какофония звуков, что впору было молиться и человеческому Велесу и Великому Зуру.
Мужики Прохора попятились. Кто-то опустил лук.
— Держать строй! — крикнул я, видя как воины топчутся на месте. — Газгат, слева! Не дай ему зайти с фланга!
Рогатая тварь бросилась вперёд. Для своей комплекции она двигалась достаточно быстро. Кто-то из прохоровских даже пикнуть не успел, как костяные лезвия полоснули по нагруднику, разделяя его на несколько полос. Во все стороны брызнула кровь. Мужик вскрикнул и завалился на спину.
Газгат ушёл в сторону перекатом, заходя сбоку, и крутанул секирой. Её лезвие выписывало невообразимые пируэты, отсекая от рогатой твари кусок за куском. Гобл против горы смерти. Я уже хотел было броситься на подмогу, когда случилось нечто невероятное.
Газгат ударил несколько раз наотмашь и отпрыгнул назад.
И запел.
Это был не боевой клич. Это был низкий, вибрирующий вой, древний, как окружающие нас топи.
Выступающие кое-где камни задрожали, пойдя трещинами, иссохшее дерево за спиной твари взорвалось мелкой трухой.
Рогатый дёрнулся, словно его по голове приложили молотом, и отпрянул. Костяные клинки на руках зазвенели, покрываясь сетью прожилин, и начали осыпаться.
Газгат пел, вкладывая в этот звук всю свою душу. Тварь покачнулась, сделала шаг назад, пытаясь закрыть уши несуществующими ладонями, и осела в жижу кучей обломанных костей.
— Вот это он даёт! — хмыкнул Гулкаш. — Надо будет выучить эту песню.
— Не в песне дело, — улыбнулся я. — Родись ты гоблом, тоже бы так сумел.
Газгат обернулся, нашёл меня взглядом и кивнул, мол, угроза устранена, комендант, теперь ваш выход.
Пока остальные разбирались с тварями помельче, Урзул занялся раненым. Дал ему зелье, наложил поверх ран чары.
Но радоваться было рано. Справа оглушительно затрещало. Сухие деревца повалились вперёд и на наш пятачок вывалился паук. Хотя какой, к демонам, это паук?
Слепленное из кусков человеческих и орочьих тел порождение Глубин. Гора гнилого мяса высотой в полтора моих роста, стоящая на шести узловатых ногах. И вместо привычной головы три оскаленных черепа, смотрящих в разные стороны.
Мясной Паук. Редкая дрянь. Читал я о таких, когда изучал легенды про запечатанные Глубины.
Одна из голов открыла пасть и плюнула комком зелёной слизи. Гаяш отшатнулся в сторону, но плевок всё же зацепил его плечо. Молодой воин завертелся волчком, пытаясь стряхнуть с себя ядовитую дрянь. Запахло палёной плотью. Кирасу проело насквозь, и Гаяш в последний момент сбросил её в грязь.
— Ах ты ж сука! — прогромыхал он, бросаясь вперёд.
Но я был рядом с монстром.
Эфирный клинок вспыхнул на ладони.
Паук махнул неестественно длинной орочьей рукой. Я блокировал удар и рубанул по ближайшей ноге. Эфирное лезвие прошло сквозь мертвечину легко, как сквозь масло.
Гнилой дар сработал как надо. Тонкие нити оплели грузное тело, высасывая из него силу.
Головы синхронно повернулись ко мне. Три пары челюстей щёлкнули.