Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 18

— Давай, малец, лезь, — подтолкнул Щепа орклина, — и богам своим молись, чтоб лапы не соскользнули.

Орклин полез вверх, цепляясь за острые камни. Его силуэт быстро растворился в темноте ствола шахты.

Когда звук когтей стих, Хряк аккуратно вернул решетку на место. Держаться она уже не могла, но снизу заметить отсутствие петель было невозможно.

Охрана, наконец, справилась с паникой. Каторжане начали разбирать завал.

Когда всё было закончено, те вздохнули и побрели по баракам.

Минос шёл, еле волоча ноги, рядом тяжело дышал Брок.

— Думаешь, дойдёт? — спросил он. — До Зубов путь неблизкий. Степь, патрули.

— Дойдёт, — ответил Минос. — Этот малый, в отличие от всей этой кодлы, жаждет свободы. Он справится. За седмицу, пусть за две, да доберётся. А нам остаётся только ждать.

Он бросил в кучу кирку, подошёл к лохани с водой и умыл лицо.

Если Кром жив, он их вытащит.

А если нет, значит, они просрали свой единственный шанс.

Минос вздохнул и медленно опустился на нары. В рёбрах тут же кольнуло, икры свело судорогой.

Впервые за все годы тяжесть в груди отступила, и снова захотелось жить.

Глава 7

Глом сплюнул тягучую слюну прямо в костер. Плевок зашипел, словно змея перед броском, и испарился.

— Хорошая вышла ночка! — прохрипел он, протягивая ноги поближе к огню.

Дело выгорело жирное. Вольные орки даже пикнуть не успели, как арбалетные болты его бойцов прошили их кожаные панцири.

Ятаганы вспарывали животы, дубины раскалывали черепа, как перезрелые тыквы — никто не устоял перед натиском отряда Глома.

Один только умыкнул, да и то свалился через два десятка шагов, пронзённый болтом.

Глом сидел на своем походном троне — обычном пне, к которому с одной стороны была прибита доска.

Стоянка в этот раз вышла паршивой — в низовье Мёртвых Топей. Комарья здесь было столько, что хоть в костёр лезь, но зато ни один патруль Думграда сюда не сунется на выстрел стрелы.

Рядом копошились «дети». Так Глом про себя называл свою ораву.

Хотя какие это дети?

У Мяса, например, борода росла клочьями аж до самого пупа. Зато зубов во рту осталось меньше, чем пальцев на одной руке.

Но всё равно — «дети». Это он их собрал и обучил всему тому, что знал сам. В основном — убивать.

Костёр горел. Гоблины чавкали, поедая трофейные припасы.

Мясо пристроился напротив хозяина, усевшись прямо на земле.

Морда вся в шрамах от ожогов — когда-то давно он неудачно нырнул в кузнечный горн, спасаясь от погони.

Сейчас же старший помощник Глома деловито вертел в руках трофейный тесак. Пробовал ногтём лезвие. Скрёб рукоять.

— Железо говно, — вынес вердикт Мясо, швыряя клинок на землю. — Мягкое, как сиська человеческой бабы. Только капусту им крошить.

— Отдай Косому, пусть заточит. На первое время пойдёт, — лениво бросил Глом. — И сними это своё тряпьё! Смотреть тошно.

Мясо осклабился, подтягивая тонкие холщовые штаны, которые он стянул с одного коробейника ещё две седмицы назад. Проку от них никакого не было, но ему нравилось представлять себя богатым торговцем.

— Косой плачет, говорит, работы на неделю. Добычи много. Я ему ещё сапоги отдал, кожаные! Он их сейчас на лоскуты режет, стельки будет делать.

Покойный предводитель вольных орков был мелким даже по меркам диких гоблинов. Мясо едва смог натянуть его кирасу на своё пухлое тело. Грудь вываливалась наружу, пузо свисало под ремнём.

Выглядело всё это смехотворно.

Глом хмыкнул и окинул взглядом ораву.

Кто-то жадно грыз полусырое мясо, кто-то пересчитывал медные ушаки, звеня ими в грязных ладонях.

Всё самое ценное — золото, серебро, кристаллы — лежало у ног Глома.

Мясо покосился на притихших гоблинов и поскрёб задницу через дыру в штанах.

— Хозяин, — тихо позвал он. — Мы ведь ту сталь хорошую взяли, которую полукровка нам дал.

Глом медленно повернул голову. Его единственный глаз смотрел не мигая.

— Ну и?

— Да вот думаю я, — Мясо деловито сунул руки в бока. — Сталь-то хорошая. Песня, а не сталь. Лёгкая, острая. Но ведь мы её из рук полукровки приняли. Это ж что теперь получается, а, хозяин? Мы у него заместо шавок дворовых на цепи сидеть будем? Принеси-подай-пошёл нахрен не мешай! Старейшины бы нас за такое на кол посадили. Мы же Зелёная Кровь! Свободный народ! Как это так, Глом?

Вокруг костра стало тихо. Вопрос повис в воздухе.

Ни один мускул не дрогнул на лице торговца, но внутри него начал разгораться пожар.

Как он посмел⁈ Да при всей ватаге⁈

Во все стороны ударила Сила. Пламя костра дёрнулось. Гоблины полетели на землю, прикрывая головы руками.

Глом в два прыжка добрался до Мяса и, схватив того за бороду, притянул к себе.

— Решение моё оспорить удумал, скотина? — зашипел он в лицо гоблина. — А вот это ты видел?

Глаз бывшего торговца вспыхнул эфиром.

В грудь старого гоблина словно ударило тараном. Он отлетел, сшибая сородичей, и покатился кубарем.

— В следующий раз сначала думай башкой, прежде чем языком молоть, кусок дерьма, — процедил Глом, усаживаясь обратно на трон. — Или я его тебе укорочу. По самые гланды.

Мясо поднялся на ноги, утирая разбитый нос рукавом.

— Виноват, хозяин. Думал, ты так же считаешь.

— Думал он! — Глом снял с пояса флягу, сделал глоток и развернулся к ватаге. — Слушайте все! Шавками мы никогда не были и не будем. Запомните это! Мы — псы, которые всегда берут своё! Потому что мы умные и хитрые. Потому что мыслим гибко. Все поняли? Гибко!

Мясо кивнул, а вслед за ним и остальные спешно задрыгали головами.

— Мы берём то, что плохо лежит, — продолжил Глом, глядя в глаза каждого. — Если эта железяка хороша, она должна быть моей. Мне плевать, кто её сковал — слепой карлик или сам Всеотец. Если этот Кром решил поиграть в великого вождя и раздаёт оружие своим цепным псам — значит, мы будем этими псами. До поры до времени.

Он обвёл всех взглядом.

— Думаете, я не вижу, куда дует ветер? — Глом усмехнулся, шрам на его щеке искривился. — Орда разваливается. Старый Грох’тар склеил ласты. Теперь там каждый сам за себя. Скоро пойдёт такая резня, что нынешняя ночка вам скукой смертной покажется. Карательные отряды? Ха! Забудьте. Каждый вождь будет трястись за свой сортир. Им станет не до нас. До поры до времени.

Мясо придвинулся ближе.

— Но мальчишка силён, хозяин. Я видел, как он двигается. Чутьё у него звериное.

— Мальчишка — это таран! — отрезал Глом. — Представьте себе картину. Таран выбивает ворота. А кто входит внутрь и собирает золотишко? Правильно. Псы. Мы псы, Мясо. Самые сильные, самые наглые псы Восточных Пустошей.

Глом поднялся.

— Этот полукровка хочет строить город, — сказал он, расхаживая перед сидящими у костра гоблинами. — Гнилые Зубы свои он поднимет, тут к гадалке не ходи. Отец мёртв, братец его долго не протянет, Совет сгрызёт себя сам. А пацан выживет! Он взял Круг. Даже два! Варг у него размером с сарай — сами видели.

Глом остановился и посмотрел на север, туда, где за стеной деревьев лежали земли Думграда.

— Ему нужны воины. Много воинов. А где их взять? Наёмники стоят дорого, платить золотом он пока не может. Значит, будет платить обещаниями, оружием и правом лить кровь его врагов.

Глом вернулся к костру и склонился над Мясом.

— Он обещал нам курга! Железо, которое не тупится, жратву, от которой не сводит брюхо, и главное — крышу.

— Крыша может рухнуть, — осторожно заметил Мясо.

— Любая крыша может рухнуть, — кивнул Глом. — Но сидеть под дождём глупо, когда есть шатёр. Когда кланы начнут жрать друг друга за последний шмат мяса, мы будем стоять за спиной Крома. Пусть думает, что мы его руки. Пока он машет мечом, вырезая своих врагов, мы зачистим Пустоши от всякого сброда. И когда этот мальчишка наконец построит свой Кхазарат…

Глом сделал драматическую паузу, наслаждаясь моментом.