Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 17

— Поднажми, падаль! — хлыст надсмотрщика щёлкнул по стене, выбив каменную крошку у самого уха Миноса. — Шевели граблями!

Минос сплюнул кровавую слюну прямо на обмотки идущего впереди орка. Тот даже не обернулся. Никто не хотел получить по спине плёткой.

Чуть позади топал молодняк во главе со старым ветераном. Бедолаги попали на рудники совсем недавно. Бывшая десятка Крома-полукровки. Они держались особняком, поддерживая друг друга и старого Миноса. Они всё ещё помнили своего командира. Одного из самых лучших десятников в Орде.

— Слышали? — прохрипел Хряк, опуская тачку с рудой так резко, что чуть не отдавил ногу соседу. — Война в Пустошах началась. Если до нас докатится, кровью умоемся, братцы.

— Какая, нахрен, война, придурок? Мы под землёй на сто локтей. Какое им до нас дело? — огрызнулся Щепа, самый молодой из десятки.

— Да заткнись ты, — беззлобно одёрнул его Кривой. Тот самый ветеран. — Правда это. Слышал я, о чём караванщики трещали со стражей. Они им порох привозят каждую седмицу. В Пустошах резня началась после смерти кхазара. У власти теперь Гулдар. Орду пытается удержать, но, говорят, плохо получается.

Минос разогнул спину и опёрся о кирку.

— И что с того? Нам тут бросят лишние пол-лепёшки что ли? Чтоб жирком немного поросли? — хмыкнул Щепа.

— Воевать нас погонят, дубина! — шикнул Кривой. — Совет все резервы свои поднимет, если стены Думграда посыпятся, а после них и на рудники посмотрит. Выкатят всех нас, как миленьких, да под стены. Чего нас жалеть? Отребье всякое.

Хряк поскрёб затылок.

— Уж лучше тогда под стены, топором махать, чем камни эти грызть. Там хотя бы шанс есть выбраться, а здесь всё одно смерть.

— Шанс есть у тебя дрыном по хребту получить, — вмешался молчавший всё это время Громила Брок. Самый здоровый среди них.

— Тогда драпать надо, — недовольно буркнул Хряк.

— Драпать? Забыл, как было в прошлый раз? Когда решили рвануть через восточные ворота? Напомнить, сколько полос оставила плеть Горбуна на твоей заднице? Седмицу ссать стоя не могли! Ладно вдоль тракта ещё не повесили, в назидание остальным.

Хряк насупился, сжав кулаки:

— То был дурной план! Без разведки!

— А сейчас что? — выкатил глаза Брок. — С разведкой?

Хряк подался вперёд.

— Слышал я кое-что от ребят из забоя. Там один раньше в Зубах сидел, пока не ушёл и под патруль не попался. Так вот он рассказывал, что Кром выжил. Стал там комендантом!

В туннеле повисла тяжёлая тишина.

— Кром? — голос Миноса сел до сипа. — В Гнилых Зубах?

— Да! — Хряк уже не мог сдерживаться, брызжа слюной. — Если доберёмся до него, он не бросит. Мы ж сколько с ним плечом к плечу бились.

— Чушь, — устало бросил Минос. — Грох’тар мёртв. Гулдар сидит на троне. Он наверняка уже давно объявил Крома предателем и послал к нему легион. Зубов уже нет! Если побежим сейчас, нас насадят на колья прямо у ворот рудника.

— Так что теперь, сидеть ждать, пока кишки наружу вывалятся⁈ Или пока нас мясом перед стенами Думграда поставят? — взвился Хряк. — Раз появился такой шанс, надо пробовать!

— Нет! — отрезал Кривой. — Бежать напролом — самоубийство. Ловушки обновили три дня назад, сам видел железные зубья в траве. Но весточку отправить можно.

Брок присел на корточки, упёршись спиной в щербатую стену.

— Как? Голубей пустим? У меня перьев нет, разве что из задницы Щепы повыдёргивать.

Орки тихонько прыснули.

— Орклин, — вдруг произнёс Минос.

Все повернулись к брату покойного кхазара. Старик редко разговаривал, предпочитая больше молчать.

— Что «орклин»? — не понял Хряк.

— Их седмицу назад целую свору пригнали. Для чистки вентиляции. Тонкие, как крысы, цепкие. Охрана их палками гоняет, но без души. Это за такими как мы пригляд хороший, а их даже поголовно не считают.

Кривой прищурил единственный глаз. Мозговой процесс отразился на его лице гримасой.

— Старая вентиляция! Там шахта почти вертикальная. Решётка дряхлая. Если расшатать, может и получится там пройти.

— Поднимешь шум и вся охрана сбежится. Не успеет этот недомерок по шахте уйти. Баграми достанут или с арбалета снимут, — отрезал Брок.

— Тогда устроим ещё один шум, больше! Такой, чтобы вся охрана сбежалась, — Минос глянул на молодняк. — Перед колоколом обрушим подпорку в пятом закутке. Там кровля на честном слове держится, так что проблем не возникнет. Пока стража будет копошиться, дёрнем решётку. Вот тогда будет шанс проскочить.

— Кто пойдёт? — спросил Щепа.

— Двоих-троих хватит подпорку расшатать, — загнул пальцы Минос. — Ещё двое решётку снимут, когда шум поднимется. А ты, Щепа, приведёшь нашего бегунка. Одноухий он. Из третьей ямы. Узнаешь, когда увидишь. Его вчера при мне на крюках растянули — лупили до поздней ночи. Сухарь, бедолага, с голодухи украл. Ему бежать некуда, кроме как к смерти. А мы ему жизнь предложим.

— Тогда за дело! — Кривой рубанул пятернёй воздух.

Заговорщики разбрелись по штреку. Кто-то взялся за кирку, кто-то за тележку. Работа шла медленнее обычного — все берегли силы.

К назначенному времени Щепа привёл орклина. Минос отложил кирку.

— Эй, кожа да кости. Жить хочешь?

Тот сжался, ожидая удара, и часто закивал. Один его глаз заметно косил, делая лицо нелепым и жалким. Правое ухо было отрезано под корень.

— Тогда слушай сюда, — Минос навис над ним, загораживая от взглядов надзирателей. — Сейчас в пятом тупике обрушится балка. Будет большой Бум. Беги к старой вытяжке. Знаешь где?

— Третий уровень, северный угол. Там духота, — прошептал орклин.

— Верно. Мы сломаем решётку. Ты полезешь наверх. Как выберешься, беги к тракту. Найди любой обоз. Тебе нужно попасть в Гнилые Зубы. Запомнил название? Гнилые Зубы. Самая западная крепость.

— Зачем мне туда? С меня там сразу шкуру спустят. Я беглый.

— Там комендант Кром. Скажешь ему одно слово: «Десятка». Потом скажешь: «Минос просит железа и огня». Повтори.

Орклин беззвучно зашевелил губами. От страха он перестал соображать.

— М… Минос… железо…

— Молодец, — Минос опустил руку ему на плечо. — Если приведёшь помощь — станешь свободным. Даю слово. Понял?

Орклин снова кивнул.

Минос протянул ему связанную в узел тряпку.

— На, подкрепись, и на дорогу оставь, — шепнул он. — Сухари. Немного сухой рыбы. Мы с ребятами для тебя собрали.

Орклин схватил узел и шмыгнул в тень прохода.

Теперь оставалось только ждать.

Подпорка хрустнула именно в тот момент, когда по коридорам прокатился приглушённый каменной твердью звон.

Огромная деревянная стойка, изъеденная плесенью, переломилась с сухим треском, обрушивая ветхий потолок.

Штрек заволокло пылью.

— Мать вашу! Назад! — заорал надзиратель.

Балка рухнула, поднимая клубы едкой пыли. На головы посыпались камни.

Кто-то истошно заверещал — придавило ногу.

Началась толкучка. Каторжане метались по штреку в поисках выхода, налетая друг на друга и падая.

Охранники ринулись наводить порядок, сыпя плетьми направо и налево.

— Куда прёшь, ублюдки? — орал старший надзиратель с тавром клана Борга на груди. — А ну стоять, падаль!

Но толпу напуганных каторжан было уже не остановить. Началась давка.

Минос, Брок и Кривой стояли в тени, изображая на лице ужас, хотя внутри каждый был собран как никогда.

— Время! — одними губами проговорил Минос.

Одноухий орклин коротко кивнул и выскользнул из-за их спин, прижимая к груди узелок с едой. Его сутулая фигура юркнула в боковой проход, ведущий к заброшенным уровням. Ни один стражник не обратил внимания на беглеца. Всё их внимание было устремлено на бушующую толпу.

Орклин бежал не оборачиваясь.

Добраться до вытяжки было делом техники. Чугунная решётка действительно поддалась легко — петли проржавели насквозь. Поджидающие орклина Щепа и Хряк одним рывком вырвали её из кладки. Вниз пахнуло свежестью. Настоящей, влажной свежестью, от которой у привыкших к смраду каторжан закружилась голова.