Нулевой Отряд (СИ), стр. 64

Как именно Скверна это сделала, мы понятия не имели.

— Показывай, что нашли. Особенно интересуют последние минуты перед заражением. Если мы их действительно проверяли чистыми, искать причину нужно именно там.

Мы прошли в переговорную. Через несколько минут к нам присоединились Константин и Ингрид.

Дмитрий вывел на экран схему объекта.

— Первая десятка находилась возле пожаротушения, аварийных выходов, электроснабжения и ещё нескольких важных узлов. Технические группы подтвердили: если бы они начали действовать одновременно, последствия могли быть очень серьёзными. Причём для этого им не потребовалось бы нападать на зрителей напрямую — достаточно нарушить работу нескольких систем.

— Значит, угроза была настоящей, — произнёс Сайто. — Они действительно могли устроить здесь бойню, но даже не попытались довести дело до конца.

— Могли, — подтвердил Дмитрий. — Но Скверна отказалась от атаки, хотя всё необходимое уже было на месте.

— И получила взамен то, что ей было нужно, — сказала Ингрид. — По крайней мере, именно так она пытается это представить.

Вот такая формулировка мне нравилась гораздо больше.

Скверна слишком старательно подсовывала нам готовый ответ. Стадион, десятки тысяч людей, заражённые возле критических систем, внезапно появившиеся новые носители — всё сводилось ко мне. Возможно, сегодняшний спектакль действительно был устроен ради проверки. Но делать вывод только потому, что сама Скверна толкала меня к нему, я не собирался.

Дмитрий сменил изображение. На схеме появились ещё тридцать семь отметок.

— Это положение остальных во время последней проверки Дейчи. Мы восстановили большую часть их перемещений до момента, когда они начали сходиться к нему. Они находились в разных секторах, занимались разными делами, часть вообще не пересекалась друг с другом. Общего помещения, маршрута или человека, через которого прошли бы все тридцать семь, пока не нашли. Поэтому сейчас важнее искать не единственного виновника, а всё, что происходило с каждым в промежутке между двумя проверками.

Константин придвинул схему к себе.

— Не зацикливайтесь на одном пересечении для всех. Разбейте их по времени и небольшим группам. Совпадение хотя бы у нескольких уже даст направление.

— Так и сделаем. В первую очередь берём тех, у кого промежуток между проверкой и заражением самый короткий. Чем меньше времени придётся просматривать, тем выше шанс заметить общее событие, если оно вообще было.

Сайто чуть повернул голову к Дмитрию.

— Пока механизм заражения неизвестен, придётся смотреть вообще всё, что происходило с ними в этот промежуток. Иначе можно отбросить важную деталь просто потому, что сейчас она кажется бессмысленной.

— Поэтому ничего и не отбрасываем, — ответил Дмитрий. — Камеры, разговоры, помещения, люди рядом, транспорт, любые полученные или переданные вещи. Соберём максимально полную картину и будем искать совпадения.

Вот это уже были факты, с которыми можно работать.

Во время моей проверки все тридцать семь оставались чистыми. Позже Скверна уже сидела в каждом. У некоторых между этими двумя состояниями прошло меньше десяти минут. О способе заражения это не говорило ничего, зато позволяло сузить время поиска.

Константин ещё немного изучал схему.

— Есть другая странность. Тридцать семь одарённых внутри стадиона могли создать нам огромные проблемы. Вместо этого Скверна собрала их вокруг Дениса, поговорила и сразу уничтожила.

— Значит, к этому моменту они уже сделали то, для чего были нужны, — сказала Ингрид. — Или их смерть тоже входила в расчёт.

— Вариантов можно придумать сколько угодно, — ответил я. — Скверна сказала, что хотела меня проверить. Других объяснений у нас пока нет. Но строить выводы на её словах я бы не стал.

Сорок семь мёртвых носителей. Десять могли превратить стадион в ловушку, ещё тридцать семь появились уже во время операции. В итоге Скверна отказалась от возможной бойни, поговорила со мной и уничтожила тех, кого могла использовать против нас.

Смерть носителей тоже давала ей силу, но по сравнению с пятьюдесятью тысячами потенциальных жертв это выглядело мелочью. Если всё действительно было устроено ради меня, значит, результат стоил для неё упущенной возможности.

Какой именно результат — другой вопрос.

Константин оторвался от схемы.

— Есть ещё один момент. Косьянов называл тебя Ликвидатором. Сегодня это слово прозвучало снова. Мне не нужна твоя биография, но ответь хотя бы на одно: Скверна знает о тебе что-то, чего не знаем мы?

Вот этого разговора я ждал с того момента, когда заражённые открыли рты одновременно.

И вести его не собирался.

— Знает. Этого пока достаточно. Но я не знаю, как она получила эти сведения, и не собираюсь выдавать догадки за ответы.

— После сегодняшнего это касается уже не только тебя. Она задействовала десятки заражённых и разговаривала с тобой так, будто знает давно. Мне не нужно знать, что означает слово «Ликвидатор». Мне нужно понимать, способен ли этот неизвестный нам кусок твоего прошлого создать ещё одну подобную ситуацию.

— Если бы я знал, что именно она собирается делать дальше, уже сказал бы. Остальное вам не поможет.

Константин некоторое время смотрел на меня.

— Хорошо. Давить сейчас не буду. Но если поймёшь, что скрытая от нас информация может поставить под угрозу людей Отряда или гражданских, скажи.

— Если появится что сообщать — сообщу. В том числе если пойму, как остановить следующее нападение. Но сейчас у меня нет готового объяснения даже сегодняшнему.

На этом он остановился.

Рассказывать кому-либо о своей прошлой жизни я не собирался. Тем более проблема была уже не в том, что Скверна знала обо мне слишком много.

Проблема была в ней самой.

Та Скверна не разговаривала с ликвидаторами и не устраивала им проверки. Эта делала и то и другое.

С другой стороны, передавать сведения от одного заражённого другому ей, возможно, вообще не требовалось. Если через Косьянова, водителя и людей на стадионе говорила одна и та же сущность, слово «Ликвидатор» знали не носители — его знала сама Скверна. Это объясняло повторение, но никак не отвечало на главный вопрос: откуда она знала то, что осталось в другом мире.

Почему — понятия не имею.

Дмитрий вернул на экран схему с тридцатью семью отметками.

— К утру попробуем восстановить самые короткие промежутки буквально по минутам. Если найдём совпадения раньше, сообщу сразу.

— Вот этим и занимайтесь. Здесь хотя бы есть факты, которые можно проверить, а не только слова Скверны о том, что она якобы устроила всё ради меня.

Телефон Дмитрия завибрировал.

Умник посмотрел на сообщение и протянул его мне.

Воронцов.

«Теперь понимаешь, почему я хотел разговаривать?»

Я набрал ответ:

«Ты знал про стадион?»

«Нет».

«Про проверку?»

Пауза.

«Предполагал. После Косьянова стало понятно, что интерес к тебе проявляем не только мы. Водитель подтвердил, что этот интерес намного серьёзнее. Сегодня я получил окончательное доказательство».

«Чего?»

Ответ пришёл почти через минуту.

«Что ты для неё важнее пятидесяти тысяч человек».

Возможно.

А возможно, Воронцов видел ровно то, что Скверна хотела ему показать.

Следом пришло ещё одно сообщение:

«Теперь ты всё ещё уверен, что Нулевой отряд понимает Скверну лучше нас?»

Я ответил:

«Я уверен только в том, что вы понимаете её хуже, чем думаете».

Больше он не написал.

Дмитрий прочитал переписку.

— Похоже, Воронцов тоже пытается выжать из стадиона максимум пользы. Теперь будет убеждать тебя, что только его люди способны объяснить происходящее. И чем меньше мы найдём сами, тем настойчивее он станет требовать новой встречи.

— Пусть убеждает. Пока считает, что мне интересно его предложение, будет продолжать выходить на связь. Мне это выгоднее, чем если он решит спрятаться. А любую информацию от него мы всё равно будем проверять самостоятельно.