Нулевой Отряд (СИ), стр. 36

Он не упал. Скверна уже почти полностью заполнила ауру, чёрные нити наливались силой, одновременно разрушая носителя. Под носом появилась кровь, затем красным залило один глаз, но Косьянов всё равно продолжал. Металл внутри перекрытий застонал, бетон пошёл трещинами, а я почувствовал движение сразу в нескольких несущих конструкциях. Он больше не пытался убить кого-то одного — собирался похоронить всех разом.

Скверна снова дошла до предела, и я в третий раз вырвал из Косьянова всё усиление, которое она успела ему дать. На этот раз меня едва не выключило. Боль прошила тело от затылка до пяток. Сердце пропустило удар, потом забилось так быстро, что на несколько мгновений стало трудно различать отдельные толчки. Мир качнулся, стены поплыли перед глазами. Из носа хлынула кровь, во рту стало солоно, а пальцы на правой руке перестали слушаться. Но я всё-таки удержал сознание и не отпустил скопированный дар.

Косьянов согнулся почти пополам. Давление на конструкции исчезло, и арматура перестала выходить из бетона. Несколько уже вырванных прутьев рухнули на пол. Полковник попытался снова поднять их, и они послушались, но двигались заметно медленнее. Дар у него никуда не исчез. Просто Скверна ещё не успела вернуть то, что я у неё забрал.

Я развернул один из сорванных с потолка стальных прутьев и направил остриё ему в грудь. Косьянов замер, и впервые за весь бой в коридоре стало почти тихо. Его аура дрогнула, чёрные нити внутри резко сжались, а лицо изменилось. Исчезла спокойная усмешка, взгляд заметался по сторонам. Полковник увидел направленный в грудь прут, искорёженные стены, кровь на собственной одежде и, кажется, впервые понял, где находится.

— Не подходите. Я не понимаю, что со мной происходит, но оно всё ещё здесь.

Я удерживал металл на месте.

— Как тебя заразили, Косьянов? Что произошло с тобой перед нападением на состав?

Косьянов попытался ответить, однако тело выгнулось. Чёрные нити снова рванулись по ауре, он застонал, схватился за голову и успел произнести лишь несколько слов, прежде чем лицо вновь изменилось.

— Ты слишком поздно понял правила, ликвидатор.

Косьянов ударил всем оставшимся металлом сразу. Сталь сорвалась с мест, но почти сразу остановилась. Скверна опять вливала в него силу, однако ей требовалось время, а его у Косьянова больше не было. Прут перед грудью рванулся вперёд. Полковник попытался перехватить его, сталь на мгновение замерла, после чего всё-таки продавила сопротивление и пробила грудную клетку, войдя в стену.

Металл вокруг сразу потерял движение. Косьянов несколько секунд оставался стоять, удерживаемый прутом, потом голова опустилась. Я продолжал смотреть на ауру, которая быстро угасала. Вместе с обычной энергией исчезала и Скверна: чёрные нити сжимались, истончались и растворялись. Никакой попытки перейти в другого человека не последовало. Так было и раньше — Скверна умирала вместе с носителем, по крайней мере та, которую знал я.

Собственное состояние оказалось ненамного лучше. Трижды принять в себя предельное усиление Скверны было слишком даже для меня. Сердце всё ещё колотилось, пальцы дрожали, кровь из носа не останавливалась, а к порезу на бедре добавилась такая слабость, будто несколько часов подряд приходилось работать на пределе.

Вейс подошла только после того, как стало окончательно ясно, что полковник мёртв. Её взгляд задержался на металле, которым я только что управлял, затем перешёл на моё лицо. Она ничего не спросила. Сейчас вокруг было достаточно людей, а то, что я продемонстрировал во время боя, явно относилось к разговору без свидетелей.

К нам уже подходил Дмитрий с ноутбуком, и выражение его лица мне совсем не понравилось.

— У нас другая проблема. Согласно камерам, Косьянов вообще не выходил из комнаты.

Мы вернулись в помещение наблюдения. Туда уже стягивались люди Нулевого отряда. Несколько человек отправились к погибшим, другие проверяли повреждения и восстанавливали связь с внешними постами. Тело Косьянова осталось в коридоре.

Дмитрий развернул ноутбук к Вейс. На записи с камеры возле комнаты Косьянова полковник всё ещё находился внутри. Изображение на несколько секунд зависало, затем продолжалось, и человек снова спокойно сидел за столом. Лестница оставалась пустой.

— Но это не тот повтор записи, который нам подсовывали раньше, — добавил Дмитрий и сразу открыл служебные данные.

Вейс попросила показать временные метки, последовательность пакетов и контрольные суммы. Архив выглядел совершенно настоящим. Система не видела никаких изменений и была уверена, что Косьянов всё это время оставался в комнате. На других записях происходило то же самое: дверь оставалась на месте в тот момент, когда в действительности уже лежала в коридоре, лестница, где погибли люди Нулевого отряда, выглядела пустой, соседняя камера подтверждала ту же версию событий.

— Подмена картинки не объясняет того, что мы видим, — сказал Дмитрий. — Можно заменить видеопоток, но тогда останутся расхождения во времени, в архиве, на соседних камерах. А здесь всё согласовано, будто другого события вообще не существовало.

— Можете установить, когда запись изменили? — спросила Вейс.

— Пока не могу. В этом и проблема: для системы она никогда не была другой.

Вейс изучала данные молча. Возможность того, что происходящее связано со Скверной, явно не требовала для неё объяснений. Нулевой отряд уже сталкивался с заражёнными достаточно часто, чтобы не ожидать от них одинаковых проявлений. Не нравилось ей другое: судя по тому, как она несколько раз заставила Дмитрия вернуться к контрольным суммам, именно такой способ воздействия на архив был для неё новым.

Умник снял очки и протёр их краем футболки.

— Я уже сталкивался с похожим, — сказал он. — Не с записью камер, а с тем, как менялись данные в архиве. Появлялась информация без понятного источника, и система вела себя так, будто она находилась там с самого начала. Здесь тот же принцип, только теперь речь о событиях, которые мы видели собственными глазами.

Мне это совсем не понравилось. Самопроизвольно изменяющийся архив, который Дмитрий изучал ещё до появления людей Нулевого отряда. Система, где данные возникали без понятного источника. Теперь ещё и видеозаписи, которые не соответствовали реальности, хотя все признаки говорили об их подлинности.

— Дмитрий, пока остановись, — сказал я. — Сохрани то, что уже нашёл, но не пытайся добраться до источника изменений. Мы не знаем, кто или что это делает и чем ответит на твою попытку разобраться.

— Если оставить всё как есть, мы даже не поймём, что именно подменили, — возразил Умник. — Я не собираюсь подключаться к чему попало, мне нужны хотя бы исходные данные для сравнения.

— Их у тебя никто не отбирает. Но разбирать будешь позже, когда окажемся за пределами комплекса и решим, как безопасно работать с копией.

Умник ожидаемо не обрадовался, однако продолжать спор не стал. Сначала стоило убедиться, что сама попытка разобраться не создаст новую проблему.

Сайто всё это время стоял возле двери. После боя он почти не разговаривал. Я слишком хорошо знал брата, чтобы не заметить, что молчание это означает вовсе не отсутствие вопросов. Просто задавать их здесь он не собирался.

Вейс закончила разговор с одним из сотрудников и подошла к нам. Дмитрий и Сайто должны были возвращаться в поместье Меньшикова, а мне предстояло задержаться. Прежде чем я покину объект, она хотела поговорить без свидетелей.

Сопровождение уже ждало у внешнего периметра. Дмитрий понимал, что отец и без того будет крайне недоволен произошедшим, поэтому на этот раз не требовал оставить его здесь. Я отправил Сайто вместе с ним.

— После того, что произошло, ты опять собираешься остаться один? — спросил брат. — Мы договаривались, что ты предупредишь меня, если дело окажется опаснее, чем нам говорили.

— Предупреждаю сейчас. Встреча закончилась, Косьянов мёртв, а разбираться с Вейс мне лучше без свидетелей. Вы с Дмитрием вернётесь к Меньшикову и расскажете, что произошло. Если здесь появится новая угроза, мне проще будет действовать, зная, что вы уже уехали.