Нулевой Отряд (СИ), стр. 37

Сайто не понравился ни один из моих доводов, но после короткого спора он всё-таки согласился.

Дмитрий тем временем закрыл ноутбук.

— Копию логов я забираю, — заявил он Вейс. — Оставлять единственную доступную мне версию данных на объекте, где записи меняются без следа, не стану. Иначе завтра нам могут предъявить совсем другую картину.

— Забирайте, — ответила Вейс. — Но до отдельной проверки ничего не распространяйте и не подключайте к внешним сетям. Я не хочу, чтобы мы перенесли эту проблему ещё куда-нибудь.

На этом они договорились.

Когда они ушли, в комнате стало непривычно тихо. Оператор тоже вышел по приказу Вейс, и мы остались вдвоём. Мониторы продолжали показывать пустые коридоры. На одном из экранов дверь в помещение Косьянова всё ещё была целой, хотя в действительности её давно сорвало с петель.

— Теперь можно без недомолвок. Вы хотели поговорить — говорите.

Вейс не торопилась. Сначала налила воды, поставила стакан передо мной и дождалась, пока я вытру кровь под носом. После третьего рывка силы слабость постепенно отступала, хотя сердце всё ещё работало быстрее обычного. Она явно собиралась начать с того, что произошло во время боя, но спрашивать, почему Косьянов убивал людей, зачем Скверна усиливала носителя или чем заканчивается подобный рывок, не стала.

— Косьянов управлял металлом, а через несколько секунд то же самое начали делать вы. Потом он трижды резко терял силу именно в те моменты, когда Скверна выводила его на новый предел, и каждый раз это било уже по вам. Я не собираюсь спрашивать, как именно работает ваш дар, если вы всё равно не ответите. Мне нужно понимать другое: насколько то, что произошло сегодня, для вас обычно?

Вопрос получился достаточно конкретным, чтобы не отделываться полной бессмыслицей. Я сделал несколько глотков воды.

— Чужие способности я могу копировать, — ответил я. — С заражёнными есть дополнительные возможности. Но то, что вы видели сегодня, даже для меня оказалось слишком тяжёлым. Рассчитывать, что я смогу повторять подобное без последствий, не стоит.

Подробности оставил при себе. Вейс этого ожидала и не стала вытягивать их по крупице. Вместо этого сразу перешла к Косьянову.

— Мы подозревали заражение ещё до того, как доставили Косьянова сюда, — сказала Вейс. — Его поведение изменилось, а дар несколько раз проявлялся необычным образом. Для изоляции причин хватало, для уверенного заключения — нет. Поэтому мы и позвали вас.

— И до моего появления он не пытался выбраться? — спросил я. — Даже когда вы усилили охрану и начали проверки?

— Он нервничал, путался в показаниях, временами вёл себя странно. Но оставался управляемым. Затем приехали вы, и за несколько минут ситуация изменилась полностью.

Я вспомнил искорёженные перекрытия и двух сотрудников Нулевого отряда, оставшихся лежать на лестнице. Был ещё один вопрос, который Вейс явно не собиралась поднимать сама.

— Тогда объясните мне, какого хрена вы поместили человека, управляющего металлом, в здание, напичканное этим самым металлом? — Я посмотрел ей в глаза. — Он выдирал арматуру из несущих конструкций, Вейс. Если бы ему хватило времени, он похоронил бы здесь всех. Вы вообще допускали, что подавители могут его не удержать?

— Допускали. Поэтому меры предосторожности и были рассчитаны с огромным запасом, — ответила Вейс. — Мы знали обычный предел дара Косьянова. Учли все зафиксированные случаи усиления Скверной, взяли самые высокие показатели и заложили запас, многократно превышающий даже этот уровень. Основные и резервные контуры подавления, независимое питание. По нашим расчётам, даже при предельном усилении Косьянов не смог бы сдвинуть ни одного металлического элемента. И подавители не отказали. Они продолжали работать. Просто его сила за считаные минуты выросла настолько, что их мощности перестало хватать. Подобный скачок мы наблюдали впервые. Ничего даже близкого прежде не было.

— Вот именно. Не было, — произнёс я. — Вы приняли максимальное усиление из тех, что уже видели, за максимальное возможное. А когда Скверна вышла за ваши расчёты, всё здание превратилось в оружие. Два ваших человека погибли не потому, что вы пожалели мощности на подавители. Вы её не пожалели. Они погибли потому, что вы не предусмотрели, что даже многократного запаса однажды может не хватить. Вы имели дело с заразой, возможностей которой до конца не знаете, и всё равно решили, что рассчитали предел. В следующий раз, когда захотите сказать, что приняли все меры предосторожности, вспомните, чем закончилась эта уверенность.

Вейс выслушала молча. По тому, как напряглись её скулы, было понятно, что мои слова задели, но возражать она не стала.

— Условия содержания таких одарённых пересмотрим, — наконец сказала она. — И этот просчёт из отчёта никто не уберёт.

После этого Вейс вернулась к тому, ради чего задержала меня на объекте.

— Он не просто сорвался, Дейчи. Он ждал вас. Назвал по имени до того, как увидел. Именно это меня интересует. Не Скверна вообще, а её интерес конкретно к вам.

Вот здесь мы наконец добрались до действительно важного.

Я поставил стакан на стол.

— Я выслеживал заражённых много лет, — сказал я. — За это время столкнулся с таким количеством, что давно перестал считать. Иногда работал один, иногда с другими. Но где и с кем именно — не ваше дело. Это не поможет понять, почему Косьянов меня узнал.

Вейс выслушала, не перебивая. После случившегося она уже не пыталась выяснять, действительно ли я занимался заражёнными раньше. Её интересовал масштаб, а о собственной прошлой жизни я и так сказал больше, чем собирался.

— Имеют, если Скверна вас помнит, — возразила Вейс. — Потому что с таким мы раньше не сталкивались. Заражённые иногда знают то, чего носитель знать не должен. У нас есть подобные случаи, хотя большинство ещё можно объяснить утечкой информации, чужим даром или источником, который мы просто не нашли. Но сегодня Косьянов не получил случайные сведения. Он ждал конкретного человека и узнал его сразу.

С этим спорить было трудно. Особенно после слов о том, что однажды они сами начнут искать меня.

— У вас были случаи, когда заражённый обращался к человеку так, словно знал его задолго до заражения? — спросил я. — Не называл случайное имя, а говорил о событиях, к которым сам носитель не имел отношения.

Вейс отрицательно покачала головой.

— Не настолько явно. И есть ещё одна проблема. Мы привезли вас сюда потому, что наши методы давали только высокую вероятность заражения. Вы посмотрели на Косьянова и практически сразу поняли, что происходит. Потом во время боя несколько раз совершенно точно определяли момент, когда Скверна усиливала его. Наше оборудование не способно быстро фиксировать подобные изменения. Значит, вы воспринимаете заражение иначе, чем мы.

Она не спрашивала, каким образом. Просто констатировала очевидное и ждала, насколько далеко я позволю ей зайти.

— Допустим.

— Этого пока достаточно. Мне не нужно знать устройство вашего дара. Мне нужно понимать, насколько можно доверять вашим выводам, если мы будем работать вместе.

Вот это уже был нормальный вопрос.

— За годы я ошибался достаточно редко, чтобы доверять своим выводам, — ответил я. — Но Скверну здесь полностью изученной не считаю. Многое совпадает с тем, что мне известно, а кое-что отличается. Сегодняшняя реакция Косьянова — как раз такой случай. Если будем работать вместе, не путайте мою уверенность в заражении с уверенностью в том, на что заражённый способен.

Вейс приняла ответ без дальнейших попыток вытянуть подробности. Нулевой отряд располагал собственными архивами, наблюдениями, результатами вскрытий и историями заражения. Они знали о постепенном росте силы, о резких усилениях, после которых носитель погибал, о том, что смерти подпитывают Скверну. Моё преимущество заключалось не в знании этих фактов. Я мог непосредственно определить заражённого там, где их методы давали лишь совокупность косвенных признаков.