Проклятый город (ЛП), стр. 93

В какой-то момент я понимаю, что Дикон не сопротивляется. Этот высший хищник — Белый Олень, кошмар, преследующий сами кошмары, — просто… не собирается поднимать на меня руку.

А потом остаются только слезы. Кулаки больше не бьют.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь и судорожно всхлипываю, пытаясь вдохнуть. Мне плевать на собственное достоинство. Я рыдаю, пока не начинают болеть легкие. Не только из-за Рида, но и из-за всего, что потеряла. Отца, по которому так чертовски скучаю. Разрушенных отношений с мамой. Рассудка. Свободы. Всех людей, которых не могу защитить. Всех ужасов, которым еще предстоит случиться.

Дикон подводит нас к диван, и мы садимся рядом. Он нежно гладит меня по спине. Не помню, когда в последний раз позволяла себе чувствовать настолько сильно. К тому времени, когда я отрываю лицо от его груди и немного отодвигаюсь, я практически насквозь промокла от слез. И теперь мне немного неловко.

— Как ты вообще узнал, что я здесь?

Я вытираю лицо тыльными сторонами ладоней.

На измятой белой футболке Дикона остались мокрые пятна.

— Позвонил Софии, — отвечает он слегка охрипшим голосом.

И она все равно сказала ему, где я. София доверяет Дикону. Надо же.

— Она на тебя накричала?

— Еще как.

— Тебе понравилось?

Он задумчиво хмурится.

— Вроде того?

Я смеюсь. И это кажется настоящим чудом.

— Больной извращенец.

— Всегда.

Я делаю дрожащий вдох, но каким-то образом снова чувствую под ногами твердую землю.

— Ну и гребаный денек.

— Не то слово.

Прядь моих волос прилипла к мокрой щеке, и Дикон наклоняется, чтобы убрать ее. Мы оба слегка замираем от этого интимного жеста. Теперь, когда меня больше не захлестывает горе, все ощущается иначе.

— И какой у нас теперь план?

Я пытаюсь разобраться в происходящем. Рид знает, где находится кольцо, а я нет. Мне ни за что не найти его до завтра. Если Старейшины не доберутся до меня, то наверняка доберется что-нибудь из распахнутого Каспаром Разлома. Если Рид добьется своего, я сойду с ума из-за проклятия в спине, оказавшись в мире, где не осталось девиантов. Где нет Дикона.

— Никакого плана.

Я откидываюсь на спинку дивана и смотрю, как розовое, словно жевательная резинка, небо растворяется в мрачных фиолетовых оттенках.

— Старейшины разберутся с Ридом и Каспаром. Или позволят им перебить друг друга и всех нас заодно.

Каспар, который верит в превосходство девиантов, и Рид, мечтающий об их полном истреблении…

Я качаю головой.

— Фиона сказала мне больше не вмешиваться, и впервые в жизни я, кажется, должна ее послушать.

— Не похоже на ту Вив, которую я знаю.

— Ты не знаешь никакую Вив. Только Вивьен, верно?

— Ты, Вивьен, не умеешь сдаваться. Это я знаю точно. У тебя наверняка есть хоть какая-то идея, как остановить…

Он хмурится.

— Всех.

— Если бы я смогла найти Аду, то просто убила бы ее и себя, — предлагаю я.

Я не пытаюсь драматизировать.

— У Каспара не осталось бы сирабракса, который можно использовать, а Риду незачем было бы продолжать свой план, даже если он найдет кольцо. Заодно решила бы проблему Старейшин с эонами. Моя родословная оборвется вместе со мной.

Дикон мрачнеет. Словно я рассказала шутку, в которой он не нашел ничего смешного.

— Я серьезно.

— Не могу представить ничего более трагически бессмысленного, — почти выплевывает он, — чем потеря твоей жизни.

— Ну что ж.

Я вздыхаю.

— Тогда надеюсь, моя смерть хотя бы чего-нибудь будет стоить.

— Будем надеяться, до этого не дойдет.

Некоторое время мы сидим молча.

— Как он понял, где находится кольцо? — наконец спрашивает Дикон.

Я вспоминаю стоны Фионы, и спину обжигает добела раскаленная ярость. Я резко втягиваю воздух носом.

— Он вытянул из Фионы кое-что, чего она сама не понимает. Она сказала, что, по словам Старейшин, Каспийское кольцо погребено в гробницах. У Рида был такой вид, будто у него над головой загорелась лампочка.

Глаза Дикона вспыхивают, и мне хочется треснуть себя по челюсти отцовской клюшкой для лакросса.

— Почему все сегодня делают такое лицо?

— Она сказала «погребено»? — спрашивает он, придвигаясь ближе и закидывая широкую руку на спинку дивана.

— Да. А что?

— А Мер… Они сказали, что лента, то есть кольцо, освещает чердак.

— Да, — очень медленно произношу я.

— Помнишь, что я тебе рассказывал? До того как на его месте построили Виндзор, Харкер находился за порталом в монастыре. Все монахини были лимантрийками и охраняли Цитадель и Харкер с такой преданностью, с какой другие служат своим богам. А под тем монастырем…

Я резко втягиваю воздух.

— Катакомбы.

— Погребено, — подчеркивает Дикон.

Лента освещает чердак.

— Чердак…

Я думала, что это прозвище Виндзор придумали современные астерцы из-за пыльных реликвий и древних свитков. Но, очевидно, так его называли задолго до нашего времени.

— Под Виндзором находятся катакомбы. И кольцо погребено где-то внутри них.

Глава 45

Когда Дикон собирается встать, я упираюсь в него ногой.

— Ты куда?

Он прищуренно смотрит на меня.

— В Виндзор?..

— Мы не можем туда просто вломиться. После того как Верховный Тан проник туда в прошлом году, Виндзор охраняют лучше, чем Зону 51. И охотники Цитадели, и смертные. Рид не импульсивен.

Я выразительно смотрю на Дикона. В отличие от некоторых.

— Он дождется идеального момента для удара. Когда не останется места для ошибки.

— И когда это будет?

Меня охватывает новый ужас, когда я понимаю.

— Завтра… На гала-вечере соберется не меньше семисот человек. Гораздо больше, чем все охотники Цитадели и охранники вместе взятые смогут уследить.

— Мы не можем позволить Риду надеть это кольцо на тебя или Аду.

— Знаю. И даже если у него ничего не выйдет, если Каспар убьет одну из нас, Разлом откроется. Единственный способ спасти всех — самим найти кольцо и использовать его на мне и бабушке.

— А потом отдать мне, и я похороню его на дне океана. Никаких жертв не потребуется.

Он многозначительно смотрит на меня, словно я не знаю, чем обернется использование кольца, в которое заключен один сирабракс, не говоря уже о двух.

— Если у нас все получится, ни у кого не останется причин его использовать, — говорю я. — Хотя было бы неплохо одним движением руки прикончить Каспара и Финна…

Он обхватывает мою лодыжку широкой ладонью. Его пальцы смыкаются с большим, полностью охватывая ее. Он крепко держит меня.

— Господи, — выдыхаю я.

— Я не шучу, Вивьен.

Его взгляд непоколебим. Челюсть напряжена, острая, как лезвие ножа, словно им же и высеченная.

— Знаю. Я не…

Произнести это вслух кажется почти чересчур откровенным, но я вижу, что ему необходимо услышать эти слова от меня.

— Я не хочу умирать.

— Тогда, похоже, у нас, как ни опасно это звучит, появился план.

— Правда, времени почти не осталось. Завтра в полночь новолуние. И я понятия не имею, как успешно пробраться в катакомбы во время гала-вечера.

— Ничего страшного, — говорит Дикон, выпрямляясь. — Звони своей «Шайке дружков». Они умеют решать проблемы.

Я тоже сажусь ровнее.

— Сначала ты расскажешь мне все. Больше никаких секретов. Никаких умалчиваний. Если мы собираемся работать вместе, я больше не хочу сталкиваться с неожиданными открытиями.

Лицо Дикона открытое. Искреннее.

— Большую часть я уже рассказал.

— А как насчет женщины, которую ты убил? Теи.

В глазах Дикона появляется нечто такое, отчего мой пульс сбивается.

— Зачем тебе знать о ней?

— Это единственная недостающая часть истории. Я больше не собираюсь оставаться в неведении.

Он откидывается на спинку дивана. Барабанит пальцами по подушке.

— Наш отец испытывал к Риду определенное… презрение.