Проклятый город (ЛП), стр. 91
— Почему ты просто не попросил меня поговорить с ней? Ты же знаешь, как сильно Фиона обо мне заботится.
Рид качает головой.
— За несколько месяцев она так ничего тебе и не рассказала. Она верна Старейшинам, Вив. Я не могу позволить Каспару завтра открыть Разлом только потому, что ты безоговорочно доверяешь Лизетт. — Он глубоко вдыхает. — И я не могу уйти отсюда без кольца. Я знаю, что Старейшины сообщили ей, где оно.
Фиона брыкается и извивается, но тщетно, а я снова кричу:
— Отпусти ее!
— Скажи мне, где Каспийское кольцо, — негромко произносит Рид, снимая с ее рта кляп. — Я не хочу причинять тебе вред, Джемелин, но причиню. Ты понимаешь?
Этот мягкий, вкрадчивый голос. Тот самый, что шептал мне на ухо непристойные похвалы, пока он двигался внутри меня. Кажется, меня сейчас вырвет.
— Старейшины мне никогда не говорили, — задыхаясь, отвечает Фиона. — Вив — моя семья. Я ради нее на все готова. Если бы я знала, где кольцо, давно бы ей рассказала. За все годы моей работы здесь они ни словом об этом не обмолвились.
Мои кинжалы наготове. Я просчитываю, как лучше освободить ее из его рук, не дав ему возможности свернуть ей шею.
— Я знаю, что ты узнала от Старейшин что-то новое, — говорит Рид с надломом в голосе. — Я слышал, как ты вчера вечером разговаривала с Вив по телефону. Я не хочу этого делать, но если ты расскажешь, я смогу защитить всех. Тебя. Вив. Твою жену Нору…
— Не смей, — выдыхает Фиона.
У меня совершенно перехватывает дыхание.
Риду хотя бы хватает совести выглядеть потрясенным собственными словами.
— Говори сейчас же, иначе я прикажу ее убить.
— Нет! — вырывается у меня.
— Я понятия не имею, где оно! — кричит Фиона.
— Пока мы разговариваем, возле твоего дома стоят демоны Выводка. — Взгляд Рида острее лезвия бритвы, и я знаю: он говорит правду.
— Они сказали только, что Каспийское кольцо погребено в гробницах. — Фиона судорожно втягивает воздух. — Но гробницы есть по всему миру. Я пришла сюда, чтобы изучить материалы. Если бы я понимала, что это значит…
Но в глазах Рида вспыхивает что-то похожее на торжество, и я понимаю: он догадался.
Я опускаюсь на колени.
— Подожди! — вопит Фиона.
Рид один раз торжественно кивает ей в знак благодарности и ударом лишает сознания. Она безвольно падает на пол, а он проходит мимо меня и выходит за дверь.
Глава 44
— Не двигайтесь, профессор, — бормочет медсестра, водя тонкими пальцами над ушибленной щекой Фионы. Багровое пятно бледнеет, приобретая болезненный желтоватый оттенок. За считаные секунды синяк заживает настолько, насколько обычно заживал бы за неделю. Неудивительно, что Харкер нанимает в лазарет исключительно пикси.
— Со мной все хорошо, — говорит Фиона, быстро печатая что-то в телефоне. — Правда. Идите помогите раненым студентам.
— С Норой все в порядке? — спрашивает Питер, сидящий напротив нее в переполненной палате.
Фиона отправляет очередное письмо и вздыхает, массируя виски, но тут же морщится. Вся боковая часть головы покрыта синяками.
— Да. Она дома и ни о чем не подозревает.
Тиски, сдавливающие мои легкие, немного ослабевают.
— Вам всем нужно связаться с родителями. Я досрочно закрываю Харкер на летние каникулы.
Ну конечно.
Старейшины наверняка знают, что кто-то на территории кампуса снова впустил обращенного колдуна. В защитных чарах школы всегда существовала лазейка для ведьм и колдунов. И после Дрисколла ею воспользовались уже во второй раз… Могу только представить, какие неприятности теперь ждут Фиону.
— Просто не могу поверить, — бормочет София, обхватив колени руками. Она сидит на застеленной бумагой кушетке рядом с Эллиотом, пока пикси залечивают глубокую рану на его ноге. Бумага тихо шуршит, когда София раскачивается взад-вперед. — Рид. Твой Рид. Наш Рид.
Я молчу, устроившись у окна. Солнце прячется за безупречными облаками, словно сошедшими с картины эпохи Возрождения, и золотит их края.
— Нужно отправиться за ним, — говорит Эллиот, неизменный воин. — И надрать ему гребаную задницу.
Пикси, перевязывающая его ногу, хмурится.
Когда-то мне казалось, что мы с друзьями похожи на небо. Облака, звезды и солнце. Теперь я думаю, что вчетвером мы составляем одного идеально уравновешенного охотника. Эллиот — сила. София — храбрость. Питер — доброта. А я — дурное, жестокое начало. Давлю жуков. Обожаю убивать. Влюбляюсь в демонов-убийц.
— Ничего подобного вы не сделаете.
Фиона встает, отстраняя пикси, которая все еще пытается залечить ее разбитую губу.
— Я сейчас же отправлюсь к Старейшинам. Расскажу им о Риде и о том, что Каспар собирается сделать с Адой завтра ночью. Вы четверо уже сделали достаточно.
София поднимается с кушетки Эллиота.
— Но, профессор Лизетт…
— Пожалуйста, София.
Фиона сдвигает очки в роговой оправе на макушку и с болью во взгляде поворачивается ко мне.
— Они спросят, знаю ли я, где ты находишься.
— К тому времени меня здесь уже не будет.
— Ты не можешь бегать вечно.
— Завтра мы либо остановим их, либо нет, — отвечаю я. — После этого уже вряд ли что-то будет иметь значение.
Фиона хмурится, и ее и без того мелкие черты лица болезненно искажаются.
— Все нормально, — говорю я ей. — Ты ни в чем не виновата.
Я уже начинаю мириться с реальностью. Я не могу оставаться в Харкере и больше не могу жить в «Лихорадочном сне». У меня не осталось вариантов, а кольцо так и не найдено. Либо Каспару удастся убить Аду в новолуние и девианты заполонят землю, либо Рид найдет кольцо, остановит его и спасет Аду, только чтобы затем уничтожить всех девиантов до единого.
К глазам подступают слезы.
— Хотела бы я знать, что он понял.
— Старейшины хотя бы сказали, как оно выглядит?
— Серебряное. С квадратным рубином посередине. Но кто знает, Вив. Этому кольцу пять тысяч лет.
Старше даже Дикона. Впечатляющее достижение.
— Спасибо. За все.
Фиона бросает на меня последний долгий, исполненный боли взгляд и торопливо выходит из палаты.
— Серебряное, с квадратным красным камнем, — задумчиво повторяет Эллиот, когда она уходит. — Соф, у тебя ведь есть что-то похожее?
София кивает, глядя куда-то вдаль.
— Да, только мое с блошиного рынка, где мы раньше напивались, а не из Месопотамии.
— Вы пили на блошином рынке? — удивляется Питер. — Разве они не открываются рано утром?
София пожимает плечами.
— В нашем городке особо нечем было заняться, кроме серфинга и выпивки.
— А серфингом занимался я, — сообщает Эллиот.
Питер смотрит на Соф с такой щемящей нежностью и пониманием, что у меня сжимается сердце. Наверное, он чувствует то же, что и я: чего бы я только не отдала, чтобы вернуться в прошлое и оказаться рядом с маленькой Софией.
— Думаете, он уже отправился искать кольцо? — спрашивает София.
— Скорее всего, — отвечает Питер. — Но куда?
— Может, в Египет, — предполагает Эллиот.
Питер смотрит на меня.
— Ты уверена, что она сказала «погребено в гробницах»?
Я киваю.
— Но Мер говорили, что лента освещает чердак. Чердаки находятся наверху здания, а что-то погребенное, гробница… Это подразумевает, что искать нужно внизу…
Он качает головой.
— Ничего не сходится.
Уверена, все повернулись ко мне, даже пикси, которая до сих пор возится с ногой Эллиота, но я уже снова смотрю в окно. В ветвях магнолии порхает малиновка.
— И сколько вообще Фиона сможет рассказать Старейшинам, не подставив саму себя? — спрашивает София. — Ведь именно она поручилась за Рида в начале учебного года…
Но я продолжаю смотреть на гнездо малиновки. Пытаюсь уловить запах свежей весенней травы вместо антисептика и крови охотников. Под кожу просочилось жестокое оцепенение. Я ничего не чувствую, пока друзья разглядывают меня. Ничего не чувствую, думая о лжи Рида.