Проклятый город (ЛП), стр. 57

К тому времени, когда я забираюсь на знакомый мотоцикл Дикона и мы мчимся на север вслед за Уордом, мне удается утихомирить сирабракс внутри себя. Нужно просто добраться до «Саймона и сына». Понять, зачем Рид отправил меня туда. Может, я узнаю, что он ищет.

Мы добираемся до района Камелот — первого квартала к северу от Разлома — ровно к пяти вечера, и я заставляю вести себя естественно. Не хочу, чтобы Дикон спрашивал, что случилось. Не хочу рассказывать ему, что видела во сне Рида. Что проникла в его сознание глубже, чем когда-либо прежде. Что сирабракс начинает искажать мое восприятие реальности.

«Саймон и сын» выглядит точно так же, как на фотографиях Рида. Самое приличное заведение на довольно невзрачной улице, окруженное кофейнями и бутиками женской одежды средней ценовой категории. Камелоту не хватает изысканности северных районов и творческого духа Вавилона. Здесь живет обеспеченный средний класс, все доступно, обыденно, а из-за близости к Разлому улицы полны туристов.

Поэтому в ресторане творится настоящий бедлам. Семьи, пары и компании друзей, приехавшие на отдых в большой город, осаждают несчастную хостес, которая работает одна. Из колонок гремит ритмичная музыка. Официанты снуют мимо друг друга с подносами, заваленными хрустящей картошкой фри и запотевшими бокалами пива. Двое из них по очереди налетают на меня. Ноздри наполняют запахи сливочного масла и жарящегося мяса.

Уорд появляется рядом с нами из-за стойки хостес. Он приехал всего на несколько минут раньше.

— Хостес не видела никого, похожего на Рида.

Грудь сжимается. Значит, он отправил меня сюда не для того, чтобы я его нашла.

— Нам нужно спросить сына Саймона, — говорю я.

Именно на это указывали фотографии, все сильнее выделяя вторую часть названия ресторана.

— Никко? — уточняет Уорд.

— Вы его знаете?

Дикон кивает, не сводя глаз с занятой хостес.

— Он джинн. И своего рода посредник.

Джинны — довольно трагичная разновидность девиантов. Им доступна вся сила вселенной: способность стать кем угодно, сделать или создать все, что только способно вообразить сознание. Но при этом они совершенно не властны над собственной силой. Использовать ее могут лишь для исполнения желаний. В остальном настоящие джинны не слишком отличаются от диснеевских: три желания на хозяина, нельзя загадывать дополнительные желания и все такое. Правда, в реальном мире джинны оказываются в долгу перед любым, кто освобождает их от каких-либо пут, физических или даже эмоциональных. Полагаю, шестилетним детям просто легче понять историю с волшебными лампами.

Впрочем, джинны скрывают свою природу от общества, и я их не виню. Мне бы тоже не хотелось носить подобное клеймо на лбу. Быть обязанной исполнять сокровенные желания каждого, кто оказал мне услугу, даже если это жадный придурок из инвестиционного фонда или мстительная мамаша из родительского комитета? Нет уж, спасибо.

Хотя, возможно, этот парень не так уж тщательно скрывается, если заключает сомнительные сделки с криминальными авторитетами.

— Какими товарами он торгует?

Дикон поджимает губы, изучая меня. Интересно, слышит ли он по моему тону, что настроение у меня сегодня далеко не лучшее.

— Антиквариатом.

Антиквариатом. Ну конечно. Что бы это ни значило.

— И какое отношение это может иметь к Риду?

— Сейчас выясним.

Дикон протискивается мимо посетителей, столпившихся у стойки хостес. Некоторые возмущаются и начинают спорить, пока не задирают головы и не замечают, с кем именно собираются пререкаться. После этого разбегаются, словно мыши у копыт антилопы. Интересно, сколько из них узнали, кто он такой, сколько испугались его небоскребного роста и сдержанного, изысканного образа в духе гранжа девяностых, а сколько просто почувствовали присутствие существа мифической силы.

— Привет, — обращается Дикон к растерянной хостес.

От его полуулыбки могла бы рухнуть кирпичная стена.

— Мы к Никко. Не передашь ему, что пришел Белый Олень?

Все ее веснушчатое лицо вспыхивает, становясь розовым, как редиска.

— Вы… правда он?

Дикон наклоняется ближе, и уголок его чувственного рта едва заметно приподнимается. Голос становится на октаву ниже.

— А ты попробуй угадать.

Не подготовленная к сокрушительному обаянию двухметрового демона с внешностью северного бога, голосом теплым, как мед, и глазами холодными и глубокими, словно зимняя лагуна, хостес слегка пошатывается и хватается за стойку.

— Прошу за мной, — щебечет она.

Бедняжка. У нее не было ни единого шанса.

— Мои спутники тоже пойдут, — сообщает Дикон.

Это не вопрос. Он делает знак рукой, и мы с Уордом маршируем следом, словно солдаты, пока миниатюрная хостес ловко проводит нас через переполненный ресторан.

— А я думала, обаятельный у вас ты, — бормочу я себе под нос.

Уорд лишь пожимает плечами.

— Я многогранная личность.

— И становишься кем угодно, лишь бы Дикон попросил, я уверена.

Уорд не отвечает, и я решаю воспользоваться возможностью, чтобы задать вопрос, который давно не дает мне покоя.

— Он твой альфа?

И у обычных волков, и у оборотней беты выполняют роль заместителей вожака. Нередко они крупнее и сильнее альфы, тогда как альфа хитрее и лучше приспособлен к лидерству. Но беты тоже необходимы: они следят за порядком и поддерживают дисциплину в стае. Уорд идеально подходит под это описание.

Я понимаю, что задала бестактный вопрос, только когда замечаю, как мрачно сжимаются губы Уорда. Если Баз — окутанная тенями скорбная маска трагедии, то Уорд — беззаботная, вечно смеющаяся комедия. Я никогда не видела его раздраженным, если только не приводила Пенни туда, где ей не следовало находиться. Даже в ту ночь, когда он выставил нас из «Лихорадочного сна», казалось, что он прекрасно проводит время.

— Прости. Я…

— Тихо, — напряженно произносит он.

Я уже собираюсь сказать, что это был всего лишь вопрос и незачем так распушать хвост, но мгновение спустя чувствую знакомое покалывание кожи. Грызущее, стремительное ощущение, словно под ней кто-то мечется.

Выводок. Здесь, в ресторане.

Я поднимаю глаза и мгновенно замечаю его. Демон со скошенным подбородком и жестокостью во взгляде. И этот взгляд впивается прямо в меня.

Я ныряю за спину Уорда, наблюдая, как все его тело напрягается в предчувствии схватки. Мышцы плеч и бицепсов перекатываются. Защитный инстинкт в нем совершенно звериный. Но при этом он действует расчетливо. Терпеливо. Не бросается выводить меня из ресторана, привлекая внимание. И не нападает. Просто стоит, скрывая меня за своим массивным телом, собственным запахом и дружелюбным лицом. Постепенно уводит нас глубже в толпу, пока я не убеждаюсь, что демон потерял нас из виду.

Я выглядываю из-за ребер Уорда и замечаю, как демон Выводка выхватывает телефон. Он яростно набирает сообщение, а затем торопится вверх по лестнице на шумный второй этаж ресторана, продолжая поиски.

— Идем, — подгоняет Уорд.

Мы спешим догнать Дикона как раз в тот момент, когда веснушчатая хостес проводит его на кухню. Грохот, крики поваров и запах масла из фритюрниц обрушиваются на меня с такой силой, что приходится ухватиться за угол стальной столешницы, чтобы выдержать этот хаос ощущений. Сердце все еще бешено колотится после близости демона Выводка.

— У нас компания, — тихо сообщает Уорд своему альфе. — Выводок знает, что она здесь.

Дикон дружелюбно поднимает перед хостес указательный палец, прося подождать секунду.

— Они проследили за нами от клуба?

То есть знают ли они, что я живу у него, а не в Харкере? Горло едва не сжимается. Я понятия не имею, куда пойду и куда заберу Пенни с Хаундом, если больше не смогу оставаться в «Лихорадочном сне».

Но Уорд качает головой. Его лицо спокойно, хотя мышцы по-прежнему напряжены.

— Не думаю. Он был один. Может, уже находился здесь и заметил девушку, подходящую под описание Финна.