Между никогда и навсегда, стр. 4

– Думаешь, Дмитрий поедет с ней? Будет ее защищать? – Ее темные глаза были точно такого же оттенка, как у Ки, и большую часть времени такими же полными жизни. Почему же сейчас они выглядели опустошенными?

– Защищать от чего? – выдавил я. Дмитрий ни от чего не должен был защищать мою девочку. Это была моя работа. – Где Ки сейчас?

– В своей комнате. – Она поднялась, чтобы проводить меня, но я любил эту женщину почти как собственную мать.

– Присядьте, Анела. Может, подать вам воды или еще чего-нибудь?

– Конечно, нет, милый, – тихо рассмеялась она и снова вернулась за кухонный стол. Схватив телефон, сняла очки с выреза рубашки и ткнула пальцем в экран. – Я просто повоюю немного в интернете. Скажу этим троллям, чтобы оставили мою Килани в покое.

– Миссис Хейл, вы не могли бы не заходить сегодня в соцсети? – заныл лысый менеджер Килани у меня за спиной, войдя в комнату вместе с ее отцом.

Анела подмигнула мне и кивнула в сторону комнаты дочери, прежде чем начать перепалку с Митчеллом:

– А почему это мне нельзя заходить в Интернет? У каждого есть что о ней сказать. Ну, и у меня тоже. Я же все-таки ее мать.

Я воспользовался моментом и прошмыгнул в коридор, где висели фотографии, на которых Килани улыбалась на сцене, махала толпе, танцевала в обтягивающих леотардах. Она была прекрасна во время своих выступлений, но это не шло ни в какое сравнение с ее домашним образом – в спортивном костюме и без макияжа.

Килани подняла свои большие, как у лани, глаза от очередного чемодана с собранными вещами. Но не бросилась ко мне, как обычно. Не обняла так, словно я был для нее всем. Скованными движениями взяла рубашку, быстро сложила и убрала в чемодан.

– Ки? – тихо позвал я, не понимая, что, черт возьми, происходит.

Она испустила длинный вздох, затем бросила взгляд в окно, а потом снова уставилась на чемодан. И вдруг эти длинные темные волосы, которые я так любил, стали щитом, отгородившим меня и скрывшим ее лицо.

А потом она произнесла слова, которые будут терзать мою душу еще долгие годы:

– Я уезжаю.

– Что? – Я нахмурился, не уверенный, что правильно расслышал. – Подожди. Сейчас? Уезжаешь куда? У тебя же нет тура в…

– Нет. – Она покачала головой и сложила еще одну рубашку. – Я уезжаю насовсем. Переезжаю в Нэшвилл.

– Нэшвилл? – Я оглядел ее комнату, словно мог найти какую-то упущенную подсказку. – Но у тебя же летом начинаются подготовительные курсы в университете…

– Я заканчиваю последний семестр выпускного года онлайн, Декс. И потом не иду в университет. Trinity хотят, чтобы я перебралась в Нэшвилл уже сейчас, до начала тура и…

– Ты пудришь мне мозги, – перебил я, мотая головой. Разум отказывался воспринимать услышанное. Она была чертовой любовью всей моей жизни. А Нэшвилл находился слишком далеко.

– Вовсе нет. – Тон был резким и напряженным, но это лишь выдавало ее боль.

Я смотрел на девушку, которую любил, мысленно умоляя обратить на меня внимание.

– Ты не уезжаешь.

Наконец она подняла взгляд, и темно-карие глаза наполнились слезами.

– Декс, неужели ты действительно думаешь, что у меня есть хоть какой-то шанс остаться?

– А что тебе мешает?

– Новости! Тебе… тебе не следовало спасать меня, Декс, – произнесла Килани надломленным и полным боли голосом.

– Я всегда буду спасать тебя, Ки. Разве ты не понимаешь?

– Но это погубило нас, а не спасло! И теперь мне придется уехать. – Она взмахнула руками.

– Нет. Ты не можешь. Габриэлла все еще в коме. Дмитрия до сих пор трясет при мысли о том, чтобы сесть в машину. Ты не можешь уехать сейчас. Осенью ведь собиралась учиться здесь в университете…

«И я. У тебя же здесь я», – хотелось сказать мне.

– Они пишут о нас, – прошептала Ки, словно меня это должно волновать.

– Ну и что? – выпалил я. Это было последнее, о чем я переживал. Мы пытались справиться с травмой, исцелить наши тела и души. Никто из нас не должен был сейчас беспокоиться ни о какой публике.

Моя девушка развернулась, схватила телефон и сунула мне под нос, ткнув пальцем в экран.

– Они пишут о нас, о том, что мы пара.

Она и ее чертовы тайны.

– Позволь прояснить. Ты уезжаешь, потому что о нас стало известно? Да кому, мать его, какое до этого дело?

Килани прикрыла глаза, словно испытывая невыносимую боль, и это разбило мою душу на части. Ее боль была вызвана тем, что наши отношения оказались на виду у всего мира, а не тем, что она уезжала, что ставило крест на наших отношениях. И несмотря на это, мне хотелось обнять ее, хотелось сказать, что все будет хорошо. Но я не шагнул вперед. Не в тот момент, когда она разбивала мне сердце. Килани пыталась уйти, когда все, что было нужно, – это остаться.

– Декс, я не могу быть с тобой.

– Ладно. Не будь со мной. – Я пожал плечами, делая вид, будто эти слова не пронзили меня, словно удар ножом в живот. Затем, пытаясь остудить пыл, провел рукой по лицу и продолжил: – Но ты не можешь уехать. Ты лучшая подруга Дмитрия. Твоя семья нуждается в тебе, и я… – Я тоже нуждался в ней.

Неужели она до сих пор этого не поняла?

– Моей семье нужно, чтобы я уехала. Здесь я – катастрофа. Необузданная и безрассудная. И это плохо и для моей карьеры, и для лейбла, и…

– Здесь ты – это ты, – поправил я. – А если поедешь и станешь чертовой послушной куколкой для какого-то гребаного лейбла, то продашь себя за бесценок. Они просто высосут из тебя все соки. Ты должна петь песни вроде тех, что мурлычешь мне в своей постели. Как когда мы спускаемся к сирени в лесу, и ты поешь от всего сердца, Ки. Та песня, которую вы с мамой напеваете на кухне, вот чего хочет мир. Вот чего ты заслуживаешь, и чего твоя семья…

– Моя семья… – повторила Ки и вдруг выпрямилась, – хочет, чтобы я уехала так же, как этого хочу я.

– Что, черт возьми, пообещал тебе этот музыкальный лейбл? – Что-то явно было не так.

– Они сказали, что я могу добиться успеха. Что мои мечты сбудутся. И что Итан действительно любит меня, Декс. И я… – Она замялась и бросила взгляд в окно. Подбородок дрожал, когда она продолжила: – Думаю, я тоже его люблю.

Эти слова нанесли по-настоящему сокрушительный удар. Они уничтожили мою уверенность в наших отношениях – ту уверенность, что была мне нужна, чтобы удержать ее здесь.

– Ты же не серьезно, – сказал я. Подойдя вплотную, обхватил ее лицо ладонями и начал медленно поглаживать. – Не лги мне, Ки. Только не об этом.

Она отступила, ускользая из моих рук. Ки закрыла глаза, и я моментально соскучился по их насыщенному цвету темного шоколада.

– Зачем ты все усложняешь? Декс, это не должно было продлиться долго. Ты же знаешь.

– Конечно, должно было, – прошептал я. – Мы собирались быть вместе навсегда. Ты сама пела мне, что будешь любить вечно.

– Я люблю! – закричала моя девушка, вскинув руки, но затем сжала их в кулаки и прижала к груди. – Любила. Но мы с Итаном работаем вместе и… может, сейчас я его и не люблю, но смогу полюбить.

Эту последнюю часть она проговорила в отчаянии, словно пытаясь заставить меня наконец-то понять.

Я потряс головой.

– Не понимаю, Ки.

– Я могла бы полюбить его, Декс. И полюблю. Могу сделать все, что пожелаю. Однажды ты сам мне это сказал, и я в это верю.

– Не играй со мной, – прорычал я. Она подрывала мое доверие, подрывала любовь. Эмоции взвинчивались до предела и грозили вырваться из-под контроля. Печаль смешивалась с яростью, пылавшей так неистово, что перед глазами поплыло кроваво-красное марево, толкавшее меня на чертово преступление против человека, которого я даже не знал.

– Просто… Честно говоря, тебя не должно здесь быть. Я удивилась, что мой менеджер вообще тебя пропустил.

– Пропустил? – злобно повторил я, стиснув зубы. Ярость бурлила во всем теле. – Черта с два кто-то будет указывать мне, что делать, когда речь идет о тебе. Ты моя девушка.

– Бывшая девушка, – почти неслышно выдохнула Килани.