Между никогда и навсегда, стр. 5

– Что? – Я отшатнулся будто от удара.

– Так не может продолжаться. Это ни к чему хорошему нас не приведет. Ничего не выйдет, если я перееду и… – Голос дрогнул, но она сумела договорить: – Ты не можешь годами просто встречаться со мной втайне ото всех. У меня контракт на три года, но что, если я потом решусь на продление? Они захотят, чтобы я была с кем-то…

– С кем-то, кто поможет продвижению твоей карьеры? С кем-то вроде Итана Филлипа? – с трудом выдавил я, понимая, к чему все идет.

– Декс, дело не только в нем. Правда думаешь, что сможешь спокойно смотреть на то, как я флиртую с ним на публике, а потом возвращаюсь, чтобы извиниться перед тобой наедине?

– Тогда расскажи о нас лейблу, – медленно произнес я, потому что никогда не говорил об этом раньше.

– Что? – прошипела она.

– Расскажи им о нас, – повторил я.

– Я… я не могу, Декс. – Ки помотала головой, и ее красивые волосы закачались из стороны в сторону.

– Так ты выбираешь его? Поэтому так долго и настойчиво просила держать все в секрете? В конце концов, ты захотела и его, и славы, и денег. – Я не должен был этого говорить, но раненые люди ранят других и все такое.

– Иди к черту. – Она толкнула меня, но теперь я заметил, как дрожали ее губы. – Ты знаешь, что все не так.

– Тогда как?

– Я просто… Мне тоже не нравится то, что делает лейбл, но я подписала контракт. – Ее глаза наполнились слезами, и Килани снова прошептала: – Я подписала. Мне пришлось.

– Понятно. – Я сделал шаг назад. – Тебе нужно хотя бы раз постоять за себя, Ки. Ты буквально носишься по городу, словно вольная птица, везде, где бы ни появилась, ты создаешь хаос и никому не позволяешь собой помыкать. Так почему терпишь это дерьмо от них?

Она скрестила руки на груди, возводя между нами преграду – и физическую, и эмоциональную.

– А что, если я хочу терпеть это дерьмо от них? Что, если это поможет мне донести мою музыку до мира?

Мои челюсти непроизвольно сжались. Это была ее мечта. И моя мечта – для нее. Каждый заслуживал услышать, как поет эта девушка, даже если мне хотелось запереть ее голос в бутылке и держать при себе.

– Ты должна делать это на своих условиях. – Килани уже год находилась под их крылом, и за это время они не позволили ей спеть ни черта из того, что она хотела.

– Это и есть мои условия. Декс, это то, чего я хочу. Они дали мне выбор. – Она глубоко вздохнула и отвела взгляд. – И это был лучший из вариантов.

– Оставить нас всех – твой лучший вариант? – вырвалось у меня. Я хотел, чтобы она повторила. – Произнеси это вслух. Медленно и четко. И сама послушай, как это звучит.

– Я уезжаю, – дрожащим голосом проговорила Ки. – Оставляю вас всех, чтобы следовать за своей мечтой. И надеюсь, вы меня в этом поддержите.

Я замотал головой.

– Если уедешь из этого города, я никогда тебя не прощу. Ты понимаешь это?

– Декс, я не хочу, чтобы все так закончилось. Мы могли бы остаться друзьями и…

– Я никогда не стану твоим другом, – выплюнул я. – Я сказал, что люблю тебя. Пообещал себя. И хочу жениться на тебе… а не просто быть другом. – У нее перехватило дыхание от моего признания, однако я продолжил: – Ты всегда была моей девушкой. Моей любовью. Моей будущей женой. Не меньше. Неужели не понимаешь? Я обещал тебе, что это навсегда, Ки.

– Но никакого «навсегда» для нас быть не может, Декс. – Она подавила рыдание и прикрыла рот тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть дрожь. Но на этот раз я не притянул ее к своей груди, как делал много раз прежде.

– Да. Если соберешь свои вещи и уедешь, то можешь в этом не сомневаться.

Она сузила глаза, посмотрела на меня сквозь слезы и сказала:

– Возможно, однажды ты забудешь об этом, и мы станем друзьями.

– Никогда, Килани. Ни за что на свете.

Моя девочка была упрямой.

Тем вечером она все же собрала вещи и покинула меня.

Глава 3. Килани

Три года спустя

То, как мое имя сорвалось с его языка, вызвало дрожь в теле – даже после всех тех лет, что я избегала встречи с ним.

– Килани? – Я услышала вздох. – Знаю, что ты там, наверху.

Поджав губы, попыталась успокоить сердцебиение. Солнце уже садилось и медленно скрывалось за моим задним двором. Мы с Дмитрием провели весь день на крыше – болтали, вспоминали прошлое, делились всякой ерундой.

– Я не знал, что он будет здесь. Клянусь, – оправдывался Дмитрий, но улыбка выдавала его с головой.

– Ты засранец, – прошипела я. – Про мою семейную драму тоже все ему растрепал?

Дмитрий и его семья знали о ранней стадии болезни Альцгеймера у моей мамы, но, по его словам, никто не обсуждал сложившуюся в моей семье ситуацию с Дексом.

– Детка, никто из моих не стал бы рассказывать Дексу такое. Мы в курсе, что у вас и так все непросто. Но тебе стоит с ним поговорить.

Я фыркнула. Он просто не понимал, что я уже пыталась. Столько раз, что не сосчитать.

– Килани! – проревел Декс снизу.

Я раздраженно зарычала на его тон, на то, как назвал меня полным именем, словно нашкодившего ребенка, которого нужно отчитать. Еще раз сердито посмотрела на Дмитрия и поднялась на ноги. Я не собиралась трусливо прятаться.

– Чем могу помочь?

– Какого черта ты там забыла? Немедленно спускай свой зад с крыши. – Его тон был жестким. В нем не было ни капли тепла.

Я нахмурилась. Вот как он встречал меня после трех лет молчания?

– Со мной все в порядке.

– Не сомневаюсь. Мне-то, откровенно говоря, плевать, но, зная моих родителей, они будут в ярости, если оставлю тебя торчать там и с тобой что-то случится. Так что слезай с крыши или, клянусь Богом, я поднимусь туда и стащу тебя вниз. – В его словах отчетливо звучали злоба и высокомерие.

Наши семьи по-прежнему дружили. Я знала со слов отца, что родители Декса приходили так часто, как он им позволял, – приносили почту, предлагали маме иногда прогуляться по их полям.

Такие мелочи были для нас очень важны. Это был лучший способ поддержать семью, столкнувшуюся с ранней стадией дегенеративного заболевания мозга. Вот только Декс об этом ничего не знал.

– Да пофиг. – Повернувшись к Дексу спиной, поправила верх бикини и села на черепицу так, чтобы он меня не видел. Потом смерила Дмитрия убийственным взглядом. – Не собираешься сказать ему, что ты тут со мной? – прошептала я, наклонившись поближе к нему.

– Ни за что, – шепнул друг в ответ. – Он взбесится, если узнает, что я пялюсь тут на твою задницу.

– Только попробуй пялиться, придурок. – Я бы вздернула Дмитрия уже за один только бесстыдный флирт, но знала: друг испытывал ко мне лишь платонические чувства.

– Мой брат там с тобой? – рявкнул Декс.

Я попыталась не обращать внимания на трепет в животе и на то, как сердце тут же подпрыгнуло. Пройди с нашей последней встречи хоть сто лет, я бы все равно реагировала так на все, что касалось Декса.

Дмитрий уже начал ползти обратно, но перед этим бросил на меня взгляд побитого щенка.

– Задержи его, чтобы я мог перебраться на другую сторону и спуститься. Если он меня поймает, я опоздаю на свидание.

Я молча прожигала его взглядом.

Тогда друг яростно зашептал:

– Ты не хуже меня знаешь, что мне крышка, если брат просечет, что я здесь с тобой. Он самый ревнивый из всех нас.

– Больше не ревнует. Мы расстались несколько лет назад, и он даже не отвечает. – Я не раз пробовала извиниться перед Дексом за разрыв отношений. Ходила на терапию, прорабатывала травму, полученную после той аварии, травму, связанную с действиями лейбла в отношении этого и всего прочего. И вплоть до этого самого момента от Декса не было ответа.

Я прикусила губу и закатила глаза, прежде чем повернуться и встать. Сердце учащенно забилось, когда наши взгляды встретились. Годы пошли ему на пользу. Грудь стала шире, взгляд тверже, а ненависть ко мне, вероятно, сильнее. Но я не позволила ему увидеть мой страх.