Проклятие, вырезанное на кости, стр. 7

– Сражайся сам, – прошипела я. – Я не служу Нордланду и никогда не буду.

– Островные земли не дружественны скаландцам, – ответил он. – Они совершают набеги и на ваши берега.

– Враг моего врага – мой друг.

Он лишь пожал плечами.

– Как хочешь. – Повысив голос, Харальд крикнул: – Приготовиться!

Мое сердце бешено забилось, когда корабли нордов устремились к берегу, а островитяне, охранявшие драккары, наконец заметили наше приближение. Гонцы помчались по берегу в сторону горящей деревни, чтобы предупредить основной боевой отряд, а остальные подняли оружие и приготовились к бою. Их щиты были выкрашены в черный и желтый цвета, тела облачены в кольчуги и меха, а на головах красовались замысловатые шлемы, которыми они славились.

– Скади, – тихо сказал Харальд. – Покончи с ними.

– С радостью, мой конунг. – В ее руках появился светящийся лук. Натянув тетиву, она выпустила стрелу, и та, пролетев в воздухе, пронзила грудь мужчины. Желчь подкатила к горлу, и в голове пронеслось видение, как она делает то же самое с моей матерью, но тут Бьорн закричал: – Осторожно! Песок мокрый!

Я не поняла, почему это вызвало беспокойство, но все закричали и ухватились за все, что могли.

– Фрея! – прорычал Бьорн. – Держись! Там дитя…

Что бы он ни собирался сказать, его слова заглушил громкий стон под нашим драккаром, а затем корма судна поднялась из воды. Стейнунн закричала, цепляясь за мачту, в то время как Скади рискнула выстрелить еще раз, прежде чем броситься к краю, чтобы удержаться. Страх сковал мои внутренности, когда мы поднялись выше и драккар накренился. Я увидела мелькнувший серый силуэт.

Сын Ньёрда.

Среди островитян был сын Ньёрда, и он призвал кита.

Я успела лишь на мгновение задуматься, что такой человек может сделать в бою, прежде чем кит перевернул драккар. Я только успела глотнуть воздуха, прежде чем меня швырнуло в воду.

Я погружалась на глубину и не видела ничего, кроме пузырей и темноты, а мое тело постоянно переворачивалось, когда накатывала волна. Невозможно было понять, где поверхность. Где воздух.

Вода забурлила, и инстинкт заставил меня отпрянуть как раз перед тем, как передо мной пронесся массивный плавник. Затем он ударил снова, едва не задев меня во второй раз.

Я сильно толкнулась ногами и вынырнула на поверхность в тот момент, когда огромный серый кит опрокинул еще один драккар. Воины посыпались в море, а кит исчез в глубине.

Воцарился хаос, усугубленный тем, что третий драккар достиг берега и столкнулся с десятками ожидавших его островитян, включая печально известного Аркина. Молнии вылетали из его пальцев, проделывая дыры в рядах нордов и разбрызгивая дымящуюся кровь по берегу. Рядом с ним стоял мужчина, его сосредоточенный взгляд был устремлен к воде, и, какие бы планы он ни строил в отношении тех, кто находился в ней, они были далеки от завершения.

Что-то ударило меня по руке, я дернулась и обнаружила Тору, дрейфующую без сознания на поверхности воды рядом со мной.

– Фрея! – крикнул Бьорн. – Плыви!

Его взгляд был устремлен куда-то дальше в море.

Я повернулась в воде и вздрогнула, заметив черный плавник, стремительно приближающийся к нам с Торой.

Много черных плавников, и, в отличие от серого кита, у косаток были зубы.

Меня охватил ужас, но, когда я повернулась, чтобы поплыть к берегу, Тора дернулась и закашлялась. Она была еще жива, но явно не в себе от удара по голове, по ее щеке текла кровь.

Брось ее, шептал мой гнев. Она убила Бодиль.

Плавники были уже близко. И их было больше, чем я предполагала.

В этой смерти нет чести, ответила моя совесть, и это было первое, что я услышала от нее за очень долгое время. Но она все еще имела надо мной власть, и я потянулась к Торе, одновременно призывая Хлин. Магия заструилась по моим пальцам, укрывая тело Торы и мое собственное.

Черно-белая фигура атаковала, широко раскрыв пасть и обнажив острые белые зубы, и я закричала.

Но ее зубы впились не в тело Торы, а в магию, и косатку отбросило назад с невероятной силой.

Но это было только начало.

Целая стая косаток атаковала нас одна за другой, со всех сторон. Зубы сверкали и клацали. Вода от их бьющих плавников закручивала нас с Торой в воронку, и все мои силы уходили на то, чтобы удержать ее. Они не могли пробиться сквозь мою магию, но и я не могла вырваться.

Тора была вдвое больше меня, и я изо всех сил старалась удержать наши головы над водой, а косатки все приближались и приближались. Мы тонули в воде и страхе. Несмотря на это, во мне разгоралась ярость, потому что этих существ использовали вопреки их природе. Сын Ньёрда на берегу был не лучше Враги. Ничем не лучше моего мертвого мужа, который использовал жизни невинных существ, чтобы мучить меня.

На нас накатила волна, и, хотя моя магия отбросила ее назад облаком брызг, мы все равно погрузились под воду. Я вынырнула, судорожно втянула воздух, пытаясь разглядеть за атакующими косатками берег, где скрывалось управлявшее ими чудовище.

Мое сердце заколотилось. Нас отнесло далеко в море, и фигуры, сражающиеся на берегу, выглядели совсем крошечными. Косаткам не нужно было нас убивать, за них это сделает вода.

– Тора! – Я поперхнулась соленой водой. – Очнись! Плыви!

Она моргнула, глядя на меня. Затем ее взгляд наполнился паникой, и с губ сорвался крик, когда косатка напала.

Ее пасть была достаточно большой, чтобы перекусить взрослого человека пополам и проглотить одну из частей целиком, а зубы были длиннее моих пальцев.

Зубы сомкнулись на ее вытянутой руке, но косатку подбросило в воздух, и она упала с таким всплеском, от которого океан всколыхнулся.

Тора билась, обезумев от страха и пытаясь уплыть. Я вцепилась в нее, как краб, пальцами обхватив ее грудь, а ногами – талию.

Не имея возможности плыть, мы погрузились под воду.

Отчаянно пытаясь вдохнуть, я вцепилась в ее лицо и встретилась с ней взглядом. Я хотела, чтобы она поняла, что происходит, пока мы погружались все глубже.

Вокруг нас бились плавники и взметались пузыри. Но Тора была воином, и на моих глазах она поборола свой страх и кивнула.

Я убрала ноги с ее талии, и, держась за руки, чтобы удержать магию, мы вынырнули на поверхность.

И обнаружили, что нас отнесло еще дальше от берега.

– Они нас утопят, – вздохнула Тора и вздрогнула, когда косатка попыталась сомкнуть челюсти вокруг моих ног, но была отброшена волнами. – Мы должны убить их!

– Нет! – Я поперхнулась водой. – Они не виноваты! Он заставляет их это делать!

– Тогда мы умрем!

Тора рывком освободила руку, и сияние моей магии исчезло. Я схватила ее за плечо, и через мгновение она снова засияла. Она сжала ладони вместе и выругалась.

– Мне нужно избавиться от твоей магии!

Я покачала головой:

– Ты не можешь. Ты не можешь их убить.

– У нас нет выбора!

Она была права. Или жизнь косаток, или наша.

По моим щекам потекли слезы, и, зная, что никогда не прощу себе этого, я освободила руки Торы от своей магии.

Глава 5. Бьорн

Стая косаток приближалась, привлеченная магией крови Ньёрда.

– Фрея! – закричал я, но чья-то рука схватила меня сзади за тунику, не давая броситься к ней.

Я оттолкнул Харальда, но он снова вцепился в меня.

– Смотри! – кричал он. – Смотри!

Вспыхнуло знакомое серебристое сияние, когда Фрея подхватила неподвижную Тору и накрыла ее магией за мгновение до того, как одна из косаток бросилась в атаку. Сердце замерло от уверенности, что они погибли, а затем косатка перевернулась в воздухе. Стая приблизилась, но свечение не ослабевало. Я не мог разглядеть ее сквозь брызги воды и мелькание плавников, и с каждой секундой ее уносило все дальше в море. А косатки продолжали атаковать их, пытаясь утопить. Не потому, что они этого хотели, а потому, что сын Ньёрда повелевал ими.

Ярость вскипела у меня в груди, и я повернулся, на мгновение отвлекаясь от сражения на берегу, чтобы посмотреть на двух мужчин, стоящих за линией плавника [2]. У одного из них были медные волосы и борода, спускавшаяся почти до большого живота. Другой – такого же роста, как я, и уродливее, чем кошачья задница. Оба дети богов. Оба указывали на Фрею и Тору, и я смог прочитать по губам, что они говорили.