Проклятие, вырезанное на кости, стр. 6

Он говорил правду, и все же я услышала только то, что хотела услышать. Что Харальд был его врагом. Нордланд – вражеским. Ильва была права в своих обвинениях, и я вспомнила, как легко приняла ее враждебность за ревность, связанную с Лейфом. Как же я ошибалась.

Независимо от происхождения Бьорн был истинным нордом, и это делало его моим врагом.

Мои руки сжались в кулаки, и я отвернулась, чтобы больше не смотреть на него. К сожалению, в поле моего зрения попала Тора.

Дитя Тора была на целую голову выше меня и шире в плечах. Она прекрасно владела любым оружием, но что делало ее по-настоящему опасной, так это молнии, которые вырывались из ее рук. Одна из которых чуть не убила меня, но вместо этого забрала жизнь Бодиль. Ее лицо было покрыто следами ожогов, оставшихся после того, как я своим щитом отразила ее молнию, направленную в ворота Гриндиля. Ожоги все еще были ярко-красными, хотя прошло уже много времени, и я заметила, что она распускала свои длинные светлые волосы, чтобы скрыть их.

– Неужели у Харальда на службе нет целителя? – спросила я.

– Волунд – дитя Эйр. – Тора дернула подбородком в сторону одного из драккаров, плывших за нами. – Старый толстяк в зеленой тунике.

Я прищурилась, разглядывая другое судно, и наконец нашла розовощекого пожилого мужчину, который подходил под описание. Он выглядел полусонным, подпирая голову рукой, пока судно скользило по волнам.

– Почему же он не исцелил тебя?

– Мне было отказано в исцелении. – Голос Торы был бесстрастным, но я не упустила из виду, как она подняла руку, чтобы коснуться ран, которые казались болезненными и наверняка в будущем превратятся в шрамы.

Большую часть того, что я знала о способностях детей Эйр, мне рассказала Лив, целительница, которая лечила мою руку после того, как я схватила топор Бьорна. По ее словам, Эйр непостоянна в своей магии: одни раны она исцеляла так, что казалось, будто их и не было, а другие, как, например, мою руку, – так, словно время и природа уже сделали свое дело. Некоторых Эйр вообще не исцеляла, свидетельницей чего я стала после нападения Гнута на Хальсар – многие раненые погибли, несмотря на то что Лив пыталась помочь им своей магией. Лив была хорошей женщиной, и я могла бы назвать ее подругой, если бы ее не убили, когда Гнут вернулся, чтобы завершить дело. Мне пришло в голову, что Тора тоже помогала Гнуту в той битве, и я сказала:

– Достойное наказание. Ты убила мою подругу и многих других.

Тора схватила мою правую руку и подняла ее так, чтобы солнце осветило шрамы.

– Возможно, Эйр увидела твое будущее и решила, что ты тоже заслуживаешь наказания. А я целилась не в Бодиль, а в тебя. Эта ошибка была одной из величайших в моей жизни.

Я вырвала свое запястье из ее хватки.

– Я познакомилась с Бодиль, когда была совсем маленькой и мой дядя искал возможности для торговли с ее кланом, – сказала Тора. – Она была свирепой воительницей, самой достойной женщиной из ныне живущих, и я сказала ей, что хочу быть похожей на нее. – Она вздохнула. – Я помню, как Бодиль подняла ногу, чтобы почесать ее, а потом улыбнулась и сказала: «Нет, не хочешь».

У меня заныло в груди.

– У нее чесались ноги, когда кто-то говорил неправду. Ты не хотела быть воительницей.

– Тогда нет.

– Что изменилось? – Я встретилась взглядом с карими глазами Торы. В них плескалась старая печаль.

Прежде чем она успела ответить, Харальд положил руку ей на плечо:

– Ее дядя был плохим человеком и совершал плохие поступки. Но он давно мертв, не так ли, Тора?

– Да, мой конунг, – тихо сказала дочь Тора. – Ты казнил его.

– И с тех пор ты всегда рядом со мной. – Харальд похлопал ее по плечу. – Дитя моего сердца, если не моей крови, и воительница, которой могут противостоять лишь немногие. Ты одна из них, Фрея.

У меня мурашки побежали по коже, что-то в его словах настораживало, хоть я и не понимала, что именно.

– Дым!

Раздался громкий голос Скади, и все в драккаре посмотрели туда, куда указывала охотница. Поначалу дым был слабым, едва заметным, но быстро превратился в огромные черные столбы.

Налетчики.

– Скаландцы пришли! – крикнул кто-то с другого корабля. – Это Снорри пришел забрать свой приз!

Сердце заколотилось, и я поднялась на ноги. Как он мог оказаться здесь так скоро? Как это возможно?

Птица, которую я видела раньше на плече мужчины, с громким криком упала с неба, кружа вокруг своего хозяина, который плыл на другом корабле. Он проревел:

– Не скаландцы! Островитяне!

При упоминании об этом островном народе мои ладони стали влажными, потому что они время от времени совершали набеги на берега Скаланда. Когда они это делали, никто не оставался в живых. Однако сейчас каждый норд на всех трех кораблях был на ногах, и их голоса выражали ярость, а не страх.

– Похоже, островитяне заметили наше отсутствие и воспользовались этим, – сказала Скади. – Деревни остались без защиты.

Харальд сжал челюсти, его взгляд метнулся к столбам дыма.

– Они заплатят за это, потому что белый волк уже здесь. – Затем он прорычал: – Готовьте оружие, друзья мои, ибо мы плывем, чтобы искупаться в крови островитян!

Глава 4. Фрея

Дым казался далеким. Но пока мы летели вдоль побережья со скалистыми берегами и зеленеющими лесами, казалось, что прошло всего несколько ударов сердца, прежде чем в поле зрения появились корабли, раскрашенные в черный и желтый цвета. Без сомнения, это были островитяне. На берегу стояли три драккара с горсткой воинов, охранявших их. И хотя у нас было одинаковое количество кораблей, норды оказались в меньшинстве, потому что все воины, которые обычно плыли на корабле Харальда, благодаря мне отправились в Хельхейм. Единственными воинами на нашем драккаре были Бьорн, Тора и Скади.

И я.

Судя по вспышкам молний в деревне, у островитян были свои дети богов.

Бьорн прошел мимо меня на нос, и наши локти соприкоснулись. Я отодвинулась в сторону, чтобы увеличить расстояние между нами, злясь из-за реакции своего тела, которое, казалось, тянулось к нему против моей воли. Если Бьорн и заметил это, то не подал виду, поскольку его внимание было приковано к Торе.

– Ты поклялась убить Аркина еще до того, как я отправился в Скаланд, Тора, – сказал Бьорн, топор уже пылал в его руке. – Но, судя по вспышкам, он все еще жив.

От его фамильярного обращения у меня перехватило дыхание. Хотя он не отрицал, что знаком с Торой, он также позволил мне поверить, что видит в ней врага, хотя на самом деле это было совсем не так.

Тора нахмурилась:

– Аркин скрывался от меня, так что у меня не было возможности.

– Сейчас он не прячется. – Бьорн ухмыльнулся, от чего мне захотелось столкнуть его за борт. – Лучше сдержи свою клятву, чтобы люди не начали беспокоиться, что ты больше лаешь, чем кусаешь.

– Это говорит мужчина, который каждый день своей жизни клялся убить деву щита, а вместо этого трахнул ее.

Я нахмурилась в ответ на колкость, но Бьорн только пожал плечами.

– Если ты завидуешь моему выбору, то можешь найти укромное местечко и выяснить, щекочут ли пальцы Аркина так же хорошо, как его молнии. Я не стану осуждать тебя за это. Даже если он стар, уродлив и пахнет козлом.

– Откуда ты знаешь, как он пахнет, Бьорн? – лукаво улыбнулась Скади.

– Он упал на меня во время стычки, и я чуть не умер от вони, хотя, возможно, с тех пор он нашел ванну. Тора, можешь потом поделиться, что ты выяснила.

– Хватит болтать, дети, – прервал их Харальд, и я была благодарна ему за это. Я знала, что Бьорн знаком с ними, но я полагала, что это произошло в плену. Я не подозревала, что они были друзьями. Что они были… семьей.

– Что ты будешь делать, Фрея? – Харальд уставился на меня своими серыми глазами. – Будешь сражаться с нами, чтобы защитить деревню, или останешься в драккаре?

Я напряглась от этой просьбы, потому что поняла, к чему он ведет. Он хотел, чтобы я призвала Хель забрать жизни и души островитян, завершив эту битву своим проклятием так, чтобы она ничего ему не стоила.