Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 9

Мои предки наверняка переживали вещи похуже. Род Валернов достаточно древний. Но конкретного примера я так и не вспомнил.

Первый раз оказался примерно таким, как я ожидал. Физически все работало. Эстетическое чувство — страдало. Приходилось закрывать глаза и представлять вместо Марен другую женщину. Одну популярную порноактрису я вспоминал особенно регулярно. Она несколько месяцев совершенно бесплатно помогала начальнику оперативной службы поддерживать нормальную половую жизнь, но постепенно перестала требоваться. Когда именно, я не заметил.

Сначала стал реже закрывать глаза. Потом поймал себя на том, что давно никого не представляю.

А сегодня сидел, касался ее волос и совершенно спокойно провел пальцами по длинному тяжелому носу.

Я машинально посмотрел на собственную руку. Сидский нос за два года не изменился ни на миллиметр. Изменилось мое восприятие. Красивым я не считаю его и сейчас. Просто он стал частью Марен, а Марен перестала восприниматься набором черт лица.

Волосы у нее, например, красивые совершенно объективно. Черные, густые, тяжелые. Особенно, когда распущены. Глаза – тоже: умные, большие, темно-серые, с длинными ресницами. Очень привлекательные глаза.

Получается, человеческий вкус способен на довольно серьезную адаптацию, если дать ему почти два года регулярной практики. Самое странное, что меня это совершенно не беспокоит.

Для нее происходящее тоже выгодно. Я - фери второго уровня, нобель, имею соответствующие внешность и положение, то есть для сидки сексуальный партнер уровня «в принципе невозможно».

Мне пришлось переступить через ее внешность и собственную брезгливость. Она получила мужчину, недоступного для нее при нормальном устройстве вещей. Никто никого не обманывает.

Я снова вернулся к отчету и на этот раз дочитал его до конца. Поставил подпись, переложил в готовую стопку и взял следующий документ. Работа постепенно начала возвращать голову в нормальное состояние.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я собирался открыть следующий отчет.

Домашняя линия.

Я посмотрел на часы и снял трубку.

— Да.

— Ты сказал, что сегодня вернешься пораньше.

Мирель даже не поздоровалась.

— И тебе добрый вечер.

— Уже вечер. Поэтому я и звоню.

— Логично.

— Ты где?

— В кабинете.

— Я знаю. Если бы ты был не в кабинете, ты бы уже приехал.

С этим спорить невозможно.

— Уже заканчиваю.

— Ты всегда заканчиваешь.

— Обычно успешно.

— Очень смешно.

По голосу дочь была не столько сердита, сколько недовольна отсутствием желаемого результата. Значит, причина звонка еще не прозвучала.

Я подождал. И через несколько секунд Мирель сдалась.

— Мне нужны билеты на Эгву, на ее новое шоу.

Вот теперь все стало понятно.

— На тот концерт, где билеты закончились еще месяц назад?

— Если бы они не закончились, я бы сама купила.

— Мне нравится твоя последовательность.

— Папа.

— Что?

— У Лерры билеты уже есть.

— Поздравь Лерру.

— Ей отец достал.

— Поздравь ее отца.

— Он - директор банка.

— Очень полезная профессия.

— А ты - начальник всей оперативной службы столичной полиции.

— И полиция, по-твоему, должна начать изымать билеты в рамках следственных мероприятий?

Мирель раздраженно выдохнула.

— Ты специально.

— Конечно.

— Ты знаешь людей.

— Знаю.

— Вот.

По ее мнению, вопрос был решен.

Я невольно улыбнулся.

— Сколько нужно?

— Три. Минимум два. Рядом. И хорошие.

— Хорошие насколько?

— Не наверху.

— Это определение плохих.

— Поближе к сцене.

— Уже понятнее.

— И чтобы Эгву было нормально видно.

— Мирель, насколько я понимаю, ее основная функция — петь.

— Ты ничего не понимаешь.

— Допускаю.

Эгва последние месяцы занимала в жизни дочери место, которое раньше последовательно занимали несколько певцов, одна актриса и спортсменка, имя которой я успел забыть через неделю после окончания увлечения. С этой новой загадочной звездой история явно затягивалась.

— Посмотрю, что можно сделать.

— Значит, достанешь.

— Это означает ровно то, что я сказал.

— У тебя «посмотрю» всегда значит, что потом ты достанешь.

Неприятно, когда собственный ребенок изучает твои формулировки лучше некоторых подчиненных.

— Тогда зачем уточняешь?

Она ненадолго замолчала.

— Чтобы ты не забыл.

— Не забуду.

Мирель вздохнула так, словно отцовский интеллект оказался ее личным разочарованием.

— Запиши.

— Мирель.

— Ты сам говоришь, что важные вещи надо записывать.

Это я действительно говорил. Иногда воспитание возвращается к родителю в самой неприятной форме.

Я послушно открыл блокнот и написал на свободной строке: «Эгва — три, или хотя бы два билета».

— Записал.

— «Хорошие» запиши.

Пришлось добавить знак восклицания.

— Теперь точно.

— Спасибо.

— Реферат по истории сделан?

Благодарность из голоса дочери моментально исчезла.

— Почти.

— Что осталось?

— Всё.

— Очень необычное значение слова «почти».

— Там глупая тема.

— Все равно надо сделать.

— Я утром.

— Сегодня.

— Папа.

— Мирель.

Она помолчала, оценивая перспективы. По серьезным вопросам дочь отлично понимала, где заканчивается ее свобода переговоров.

— Хорошо.

— Я проверю.

— Знаю.

— Тогда через сорок минут буду дома.

— Ты говорил, что сегодня раньше.

— Мирель.

— Всё. Я молчу.

Не молчала она еще несколько секунд, но это уже были какие-то замечания по поводу ужина, которые я слушал вполуха. Потом связь оборвалась.

Я положил трубку и посмотрел на свежую запись в блокноте. Иногда мне задают вопрос, почему после Алиссен я так и не женился снова. Люди, задающие его его, явно недостаточно общались с моей дочерью.

Я убрал подписанные документы, закрыл сейф и встал. Заявление Марен осталось сверху в папке для кадровых решений. Завтра его заберут, внесут отпуск в систему, и на семь дней Бренстед исчезнет из оперативных графиков.

Шесть месяцев назад я твердо считал, что очень удачно решил проблему здоровой половой жизни. Нашел женщину, с которой не будет ни публичной связи, ни семейных ожиданий, ни опасности превратить ее в известную всем уязвимость. Настолько неподходящую мне по всем принятым правилам, что сам факт нашего секса служил лучшей конспирацией.

План действительно был хороший. Только не следовало привыкать к самой женщине. Почему-то именно этот момент я изначально счел настолько невозможным, что даже не стал обдумывать. Для начальника оперативной службы - довольно посредственная работа с криминальными рисками.

Я запер кабинет и пошел на парковку за автомобилем.

Глава 5. Тарвен Рейд

В ряду нас было девять сидов. Четверо - первого уровня, пятеро - второго. Отбирали не столько по актерскому опыту, сколько по телу: рост, плечи, руки, способность быстро двигаться в тяжелых доспехах. До этого нас дважды прогнали через короткий рукопашный бой, заставили пройтись с мечом, показать несколько падений и отдельно проверили, кто способен запомнить рисунок схватки, а не превращать каждое движение в попытку доказать партнеру, что настоящий удар выглядит убедительнее постановочного. Со всем этим у меня всегда было значительно лучше, чем с актерской карьерой.

Я стоял шестым и ни на что особенное не рассчитывал. В массовку меня уже взяли, значит, доспехи, меч и несколько секунд в первом или втором ряду мне обеспечены. Если особенно повезет, будет еще и смерть крупным планом. Вполне приличный результат.

Я давно перестал считать себя недооцененным гением. Если режиссеру требуется сид второго уровня, значит, ему требуется не актер, а размер тела, мощные мышцы и человек, который умеет падать, не ломая мебель и более дорогих исполнителей. Я под эти требования подхожу.