Афера генерала Фераро (СИ), стр. 35

Сев за стол, он предложил мне устроиться напротив.

— Спрашивайте.

И я, подчинившись какому-то наитию, нарушив все инструкции, спросила его про Венец.

— Отец Ранделл, зачем генерал Фераро активировал Венец? Вы знаете?

— Да, знаю, — отец Ранделл ни капли не удивился моему вопросу, ни тому, что я заговорила о Венце и генерале..

— Что он хотел сделать?

— Он хотел изменить прошлое.

Ответы священника звучали просто, совсем так же, как и Фераро, который мне ответил «да», когда я его спросила «он ли украл Венец».

«Чёрт возьми, это я и так знала!» — пришла мысль.

А вслух у меня вырвалось:

— Но это же невозможно.

— Невозможно, — согласился со мной отец Ранделл. — И я ему неоднократно об этом говорил.

«Фераро — тот, кто бросает вызов невозможному», — почему-то с теплом подумала я.

— Как тогда он собирался это сделать?

— Он хотел заменить судьбы. Надеялся, что тогда история сложится иначе — и прошлое изменится.

— Но как он мог это сделать? — всё ещё не понимала я.

— Ему нужна была жертва.

У меня похолодели пальцы, а в горле неожиданно пересохло.

— Какая жертва?

— Жертва должна быть того же пола и примерно того же возраста. И, что самое главное, она не должна быть вплетена в Узор.

Во рту вдруг стало горько. Будто желчь выплеснулась и обожгла язык.

Я снова выровняла дыхание и успокоилась.

— С вами всё в порядке, госпожа Ставицкая? — спросил меня священник.

— Конечно, — я даже смогла улыбнуться, — настолько, насколько может быть в порядке офицер инквизиции, узнавший о составе преступления.

— Ну что вы, госпожа Ставицкая, какое преступление! Это же всё теория. Генерал бы никогда на такое не пошёл, — сказал отец Ранделл с уверенностью родителя, который в своём чаде души не чает. И добавил: — Вот если бы он активировал Венец, тогда да, тогда бы можно было с уверенностью сказать, что генерал решил идти до конца.

У меня больше не было вопросов к священнику. Вернее, не так. Они были, но я не могла продолжать. Я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться, не заорать, не разбить здесь всё к чертям!

Проклятые драконы! Проклятый мир! Ненавижу!

***

* Генерал инквизиции Альберт Фераро*

Роше пришёл, как всегда, раздражающе довольный.

— Ну что, Фераро, доигрался? — он сел на стул в допросной, не подозревая, что в этот самый момент в голове Фераро мелькнула мысль: «Он что не понимает, что мне достаточно протянуть руку, и я смогу сломать ему шею так быстро, что никто не успеет отреагировать? И мне для этого не нужна сущность дракона»

Но Роше сидел напротив генерала и, похоже, не подозревал, насколько близко прошла смерть. Роше, вероятно, считал, что браслетов, блокирующих обращение, вполне достаточно, чтобы сделать Фераро безопасным..

— Что ты собираешься делать с Венцом?

— А что я должен с ним сделать?

— Ты его активировал.

— Ну и что?

— Как это что?! — На довольной физиономии Роше появилась тревога.

— Ты его активировал, ты и должен довести начатый ритуал до конца.

— А ты уверен, что я планировал ритуал? Может, я его активировал совсем для другой цели, и теперь мне лишь стоит подождать.

— Ты чокнутый ублюдок!

— Вовсе нет, я совершенно точно знаю своих родителей! — Фераро усмехнулся, ему нравилось изводить Роше.

— Я её всё равно отправлю в резервацию, — вдруг сменил тему и тон Роше.

И Фераро всё же схватил его за шею.

Роше задёргался, лицо его стало белеть, и в последний момент Фераро выпустил его, отшвырнув в дальний угол допросной, и только в этот момент двери распахнулись и вбежала охрана.

— Стоять! — рявкнул Фераро, и охранники недоумённо остановились.

— Идите! — приказал Фераро, — у нас серьёзный разговор. Я не буду его убивать. Обещаю.

И к ужасу Роше охранники, вместо того, чтобы нацепить на Фераро наручники, взяли и вышли.

Фераро протянул ему руку:

— Вставай, Роше, нечего валяться на полу.

Но Роше встал сам, и уже собирался продолжить что-то в духе предыдущей фразы, когда Фераро произнёс:

— Я всё исправлю. Не трогай её. — И, взглянув Роше прямо в глаза, добавил: — Вообще не трогай.

Глава 41.

Я вышла из храма. Воздух был насыщен ароматами окружавшего храм парка. Первый вдох после храма был болезненным, словно я долго не дышала и теперь лёгкие отказывались разворачиваться.

Я ещё не знала, чего хочу больше. То ли поехать в инквизицию и, глядя в глаза Фераро, задать ему прямой вопрос. Он же честный. Он же наверняка скажет мне правду.

Но опыт подсказывал, что торопиться не надо. Не стоит в таком нервном состоянии сразу что-то делать. Надо сначала прийти в себя, успокоиться, а уже потом что-то предпринимать.

На улице было ещё светло, до сумерек дело не дошло, хотя светило уже клонилось к закату. И я подумала, что можно прогуляться, и отпустила машину.

Весь этот город стоял на реке. Казалось, она была везде. Куда бы ты ни приехал, из любого места можно было выйти на набережную — словно река большой сверкающей извилистой змеёй охватывала все районы города.

Вот и сейчас, лишь немного отойдя от храма, я вышла на набережную.

Со стороны реки пахнуло свежей водой. Лёгкий тёплый ветерок пронёсся мимо, слегка приподнимая волосы.

И чем дальше я шла, тем больше понимала, что всё складывается очень странно.

Я решила, что жертва — это я. Может быть, потому что, как только я прибыла в город, он мне обрадовался. Я вспомнила его взгляд — он смотрел на меня так, будто ждал всю жизнь.

Но зачем сейчас он сказал мне: «Уезжай»?

Ведь всё уже началось. Ещё несколько дней, и у него бы всё получилось. Венец у него, жертва есть. И никто бы не стал проверять его сейф, если бы он сам его не открыл.

«Вы нашли его» — сказал он так, как будто именно поэтому он сдался, чтобы я раскрыла преступление, чтобы меня не отправили в резервацию.

Кто-то очень оптимистичный внутри меня подумал, что я стала ему дорога. Поэтому он так сделал, и поэтому он передумал делать из меня жертву.

Но в тот же самый момент кто-то пессимистичный, а вернее сказать, реалистичный возразил:

Я даже остановилась, потому что сложно идти, когда тебя разбирает смех. Мимо проходили гуляющие, недоумённо оглядывались на меня, а я стояла на берегу и смеялась.

Наверное, я выглядела сумасшедшей.

Да я и была сумасшедшая.

Как такое возможно? Столько лет беречь себя, изучив правила «не иметь дел с драконами» и так попасться.

Но я знала, что на самом деле у меня и не было шанса. В этом мире я ещё не встречала такого, как Фераро.

И всё-таки спросить его надо.

Я взглянула на небо и поняла, что, чтобы прорваться к Фераро в разрешённое время, нужно ускориться.

Такая активная прогулка через полгорода привела меня в ещё лучшее расположение духа. Когда я подходила к зданию инквизиции, я была спокойна. Мне уже не хотелось никого убивать.

И поэтому, когда мне навстречу вышел Арман, я без особых усилий мило ему улыбнулась.

И, видимо, переборщила. Потому что глаза у него вдруг стали похожи на глаза кота, увидевшего кусок печёнки.

И он встал непозволительно близко.

Непозволительно — и с точки зрения того, что мы находились на крыльце отделения инквизиции, и с точки зрения того, что я никогда не позволяла ему стоять так близко, чтобы чувствовать тепло его дыхания и запах кожи.

Он пах деревом и какой-то специей. Запах был бы приятным, если бы не напоминал мне индийские пряности, а я никогда не любила индийские специи, даже в прошлой жизни. Возможно, именно за то, что у них был немного сладковатый аромат. Мне всегда казалось, что этот запах в них от земли, пропитанной водами Ганга, в которой хоронят усопших.