Правила волшебной кухни 12 (СИ), стр. 38

— Кирпич фиолетовый, — заявил он, при этом жестикулируя так, будто бы и впрямь что-то объяснял. — Совесть бежать, сковорода внезапно. Антресоль, пушистый, гравитация, шептать огурец зеркальный, дождь и прыгать. Ржавый, ностальгия, семь. Топор медленно, бархат квакать, а горизонт — ложка…

— Ой, да иди ты в задницу, — отмахнулся я и тут же пояснил: — Морской юмор, — и вручил Матео мешок с ветром.

Рыбак искренне обрадовался. Развязал верёвку и осторожно, будто имеет дело с чем-то живым, зачерпнул из него ладонью воздух. Потом дунул на ладонь в направлении паруса, и тот сразу же резко натянулся. Взбодрился настолько, что лодку потащило прямо по песку обратно в море.

— Ну и как там циклоп? — спросил Матео как будто бы между делом.

— Ой, да какой циклоп? — улыбнулся я. — Не знаю кто и зачем, но тебя дезинформировали. Толян нормальный мужик. Ну одноглазый маленько, конечно, ну и что?

— Ох…

Тут вдруг Матео замер, глядя на остров. А потом жестом попросил меня обернуться.

— Что там такое? — вздохнул я, повернул голову и тут вдруг обнаружил, что прямо по лугу в нашу сторону несётся реально огромная хрень. Настоящий циклоп с одним посаженным прямо по центру лба глазом, злой, острозубый и с дубиной в руке. Причём дубина была наспех сделана из дерева. Ручка — ствол, а ударная часть — массивные корни с остатками земли и глины.

— А-ааа-АА-аА!!! — ревел циклоп, как бы предполагая скорую расправу над нами.

— Вот блин, реально циклоп…

Глава 18

— Да что ж такое-то, а⁈ — заорал Матео, глядя как в нашу сторону чешет очень злой и очень большой циклоп. Причём в глазу его читалось явственное намерение карать. — Почему сегодня-то⁈ Сегодня же пятница!

Я аж сморгнул несинхронно.

— И что?

— Ты ничего не понимаешь, Маринари! — разозлился рыбак. — Циклоп! И пятница! Что, реально нет никаких мыслей на этот счёт⁈

— Ага, — кивнул я. — Там циклоп, сегодня пятница. А я — Артуро Маринари.

— Хм-м-м, — призадумался Матео. — А что-то ты всё-таки понимаешь. Продолжай ассоциативный ряд, пожалуйста.

— Продолжаю, — согласился я. — Давай попросим Жанлуку, чтобы он договорился с циклопом?

— Нет! — опять заорал рыбак. — Ну нет же! Ничего ты всё-таки не понимаешь! — и наконец-то начал что-то делать.

Матео заметался по лодке, как живой осьминог по раскалённому тепану. Бросился к снастям, — или как это у моряков называется? — и принялся дёргать какие-то верёвки, крутить вентили, прямо на весу без рук затягивать узлы. Лодка в свою очередь отозвалась. Ме-е-е-едленно-медленно мы проскрежетали пузом по песку, и едва заметная волна подхватила судно.

— Давай-давай-давай, — бормотал Матео, играясь с парусами.

А циклоп тем временем был всё ближе и ближе. Махал дубиной-деревом, орал и скалился.

— Так, ладно, — рыбак отпустил все свои крюйс-брамсели и прочие фор-стень-стаксели, и бросился к ящикам, которые я ещё при отплытии отметил про себя как «хлам». — Маринари! — крикнул он, с головой занырнув в один из них.

— Да?

— Ты стрелять умеешь⁈ Желательно метко!

— Ну… наверное.

— Отлично!

Из ящика Матео достал старинный арбалет, более похожий на миниатюрную модельку баллисты, и бросил его мне.

— Лови!

Что характерно, арбалет уже был заряжен. Причём самым тупым снарядом, которым я только видел в жизни. Вместо острого наконечника, на стрелу была нанизана хоккейная шайба. Я молча осмотрел это чудо инженерной мысли и сделал предположение:

— Ты хочешь, чтобы я ему глаз выбил?

— Артуро, какой глаз⁈ — Матео чуть не заплакал от беспомощности и моей несообразительности. — Это же циклоп! Ему нужно стрелять в колено! В правое! Артуро, ты ведь столько времени провёл в Венеции, и всё как будто бы зря! Ну почему ты меня доводишь, а⁈ Ну почему не знаешь настолько элементарных вещей⁈

Ну да, ну да. Всё вполне логично. Одноглазому монстру, конечно же, нужно стрелять в колено.

— В правое? — уточнил я на всякий случай.

— Ну конечно! Если выстрелишь в левое, то считай, что всё пропало!

— Потому что тогда циклоп превратится в двух циклопов?

— Нет! — тут Матео рванул клок волос у себя из головы. — Потому что левое у него больное, и тогда он от нас вообще никогда не отстанет! Стреляй уже, Маринари! Стреля-я-я-яй!

В мире Матео, без сомнений, была своя логика. Просто запрятана она была где-то очень-очень глубоко. Что ж! Я вскинул арбалет и начал метиться в правой колено циклопа. Мишень не самая сложная, потому как монстр был уже рядом.

Негуманно оно, конечно, не да ладно.

— СТРЕЛЯ-Я-ЯЯЯЙ!!!

На выдохе, — всё как учили, — я нажал на спусковой крючок. И услышал малость тревожный звук, как будто кто-то со всей дури шарахнут мокрым веником по столу. Это треснула тетива. Причём треснула в такой опасной близости от моего лица, что я сам чуть было не превратился в одноглазого мужика.

— Аый! — взревел Матео. — Говорил мне Жанлука провести технический осмотр, а я забыл! — подержался за голову, а потом вдруг спокойным бесцветным голосом сказал: — Ну всё. Это конец, — и где стоял, там же плюхнулся задом прямо на палубу.

Сел, стало быть, и начал ожидать смерти.

— Ты прикалываешься сейчас? — уточнил я, переводя взгляд с Матео на циклопа и обратно. — Может мы просто как-то ускоримся уже? Может, поплывём?

— Не-а, — через вздох ответил рыбак. — Это бесполезно. Циклоп от нас теперь точно не отстанет.

— Может, он воды боится? — предположил я. — Или не умеет плавать?

— Ой, да какой плавать? Тут мелководье на несколько километров. Нам с тобой по горло, циклопу по колено. Эх-х-х-х, — Матео покачал головой. — Русалочки-русалочки, не дождётесь мы меня, — и запел: — Нежный парень-морячок в клешах индиго! По случайности погиб с циклопом в драке! Звёзды тают! На! Гру! Ди!

— Так, стоп…

— Поцелуев шё-О-О-Олк!

— Матео, тихо! — рявкнул я. — Возьми мешок с ветром, направь его в паруса и всего делов.

— Ты не понимаешь, Маринари. Если я сделаю, как ты говоришь, то паруса порвутся и тогда нам будет обидней вдвойне.

— Не понял. Что может быть «вдвойне» обидней, чем умереть? Или циклоп будет жевать нас особенно медленно, если мы порвём паруса? Он этот, что ли? Из общества защиты парусов?

— Да не, — спокойно отмахнулся Матео. — Просто всегда обидно, когда тебя убивают. И всегда обидно, когда рвутся паруса. Ладно, Маринари. Приятно было познакомиться. Посижу я, пожалуй, помечтаю о большом улове, — и закрыл глаза.

Я же смотрел на него и думал, что где-то далеко-далеко в Венеции ходят-бродят санитары из дурки, маются, да всё никак не могут Матео отыскать. «Где ты⁈» — кричат: «Выходи!»

А циклоп тем временем уже вошёл в воду стремительно сокращал расстояние. И тут я подумал: а что, если?

— Хм-м-м… может прокатить.

Осталось лишь понять, как именно управляться с этим чёртовым ветром.

— Надеюсь, что интуитивно, — пробормотал я себе под нос, взялся за мешок, направил его горловиной в сторону циклопа и развязал верёвку.

Какое-то время не происходило ровным счётом ничего. А потом вдруг:

— Да ладно? — хохотнул я. — Не, ну а что? Прикольно. Я бы даже сказал «любопытно».

— Артуро, — отозвался Матео, всё ещё сидя посередь палубы с закрытыми глазами. — Если ты сейчас подглядываешь в мои фантазии, то прекрати. Это очень некрасиво с твоей стороны.

— С чего ты взял, что я подглядываю в твои фантазии?

— Ну как минимум потому, что все твои реплики очень гладко ложатся на то, что у меня там сейчас происходит.

— Не-не-не, — ответил я. — Сам смотри свои фантазии, дорогой друг, а у меня тут кое-что поинтересней.

— Не-е-е-ет. Интересней у меня. И точно веселее, — Матео улыбнулся.

— А что будет, если ты сейчас прервёшь свои фантазии?

— Тогда мне придётся долго-долго заново на них настраиваться, вспоминать и так далее. А жить нам осталось всего-ничего, так что вряд ли успею…