Охотник (СИ), стр. 15

Шайя появилась совершенно бесшумно и неожиданно. Казалось, вдоль голой стены невозможно прокрасться незаметно. Но она это сделала. Сейчас она повторила приём, который я уже видел в исполнении охранника-ликана. Приникла к бородачу всем телом и выпустила когти, слегка проткнув ему кожу на горле.

— Че лять, за макака? — заорал «разрисованный», схватившись за рукоять ножа.

Мне весь этот клуб «что, где, когда» уже изрядно надоел, и я ударил его носком сапога по рёбрам. «Разрисованный» упал, задыхаясь, а я рявкнул уже во всю глотку:

— Пояса сняли! Куртки долой! С вами, мразь лагерная, никто здесь разговаривать не будет. Вы либо делаете, что вам говорят, либо остаётесь на поживу местному зверью. Возможно, с проломленной головой, тля!

«Кавказец», пытаясь скосить глаза назад, молча расстегнул пояс со снаряжением, и тот упал к его ногам. «Разрисованному» понадобился разъясняющий пинок, чтобы он, бормоча под нос угрозы, тоже начал разоблачаться.

— Харями вниз, легли оба.

На этот раз возражений не последовало. На спину «кавказца» немедленно поставила лапы Шерочка, тяжело дыша ему прямо в затылок.

— Шайя, свяжи им руки за спиной. И рты заткни кляпами. А то как эта падаль рот открывает, мне сразу безумно хочется Погибелью череп разнести.

Я занялся бесчувственной тушкой «лысого», приведя его в соответствие товарищам по «форме одежды».

Затем мы с Шайей упаковали снятые с уголовников вещи в их же рюкзаки. Пока мы возились, лысый пришёл в себя и попытался дёрнуться. Но меры физического воздействия и глухой рык Шерочки сработали и с ним.

Он, увидев нашего хорька, вообще обмочился. Фу, тля!

Закончив, я с удовлетворением осмотрел пленных. Нормально. Вот такими они мне почти нравятся. Молчаливыми, обоссавшимися и окровавленными.

Я с помощью Шайи навьючил на них спереди их же рюкзаки. Пришлось расстегнуть и застегнуть лямки. На возмущённое мычание и дёрганье я не обращал внимания. С рюкзаком впереди не побегаешь. Наверное, не очень удобно плечам, но последнее, что меня интересовало, — это удобство уголовников. В той жизни я таких, как они, просто за людей не считал. И в этой тоже ничего не изменилось.

Закончив с навьючиванием «мулов», обернулся, разыскивая взглядом «профессора». Тот, видимо устав ждать, снялся со своего камня и, сопровождаемый Шерочкой, рассматривал стенные барельефы первого яруса. На нашего боевого гиено-хоря он не обращал ни малейшего внимания. Нет, он точно где-то таблетки бесстрашия заныкал перед переходом. Ладно, пора знакомиться.

Я подошёл к «профессору» и аккуратно покашлял. Тот вздрогнул, повернулся ко мне и слабо улыбнулся.

— Чем-то напоминает шумерскую письменность. Отдалённо. Весьма любопытный храмовый комплекс, молодой человек. Простите, я, наверное, опять сказал лишнего.

— Да говорите, что хотите, — ответил я. — Но сперва представьтесь.

— Иван Васильевич Яковлев. Вы заметили, что мы перешли с русского на какой-то другой язык?

— Заметил, Иван Васильевич. Я Илья Николаевич Ребров. Можно просто Илья. Что вы здесь делаете в компании этого, — я мотнул головой в сторону уголовников, — контингента, не подскажете?

— Ах, это. Я, видите ли, тоже ЗэКа. Предатель родины и китайский шпион. Двести семьдесят пятая УК РФ. Так что я здесь на тех же основаниях, что и мои спутники. Добровольное участие в научном эксперименте. Ну, с моей стороны добровольное. Про этих господ я, честно говоря, точно не знаю. Мы не успели как следует познакомиться. Возможно, — он бросил взгляд на стоящих на коленях зеков и поправил несуществующие очки, — оно и к лучшему. Но у меня есть к вам Илья множество вопросов.

— Все вопросы в лагере, — ответил я с сожалением глядя на пирамиду. — Мы тут нашумели, можем привлечь нежелательное внимание.

Глава 8

Профессор

По дороге к лагерю нам пришлось немного повоевать, но ничего сверхъестественного. Мелкие урги осмелели, а мы изрядно нашумели. Так что пока дошли до леса, пришлось упокоить парочку двухметровых прямоходящих ящеров. «Профессор» был в восторге и очень опечалился, когда я чуть ли не пинками погнал его вперёд. Так бы он у трупов до ночи остался — зубы измерять.

Уголовнички сильно нас замедлили, но сбежать не пытались, и то ладно. На дорогу, на которую обычно требовалось минут сорок, мы в итоге потратили почти два часа.

В лагере нас встретили наши рукодельники и скучающий при них Шор. При виде моего «зоопарка» у уголовников чуть инсульт не приключился.

— Смотрю, ты с добычей, — флегматично заметил дракс. — Судя по виду рюкзаков, эти ребята из твоего мира. За что ты так с ними?

— Эти трое — преступники и наша будущая бесплатная рабочая сила, — все трое возмущённо замычали. — Ну как бесплатная. За еду и охрану. Бородатый вообще матёрый убивец, я думаю. Приглядывай за ним одним глазком. Ну и, я так полагаю, Иван Васильевич — новый член нашей команды. По крайней мере временно. Пока не разберётся, что здесь к чему. Вот, кстати, портал может одарить знанием языка?

— В девяноста процентах случаев, — ответил Шор. — Порталы как-то связаны с Потоком. Дар понимания является самым распространённым. У меня есть хороший отпечаток по порталам и способностям, которые они даруют, могу дать свой ловец, посмотришь. Передать не смогу, он часть «внутренних отпечатков» нашей расы.

— Значит, если портал одарил человека «пониманием», остальные плюшки уже не получить?

— Вовсе нет. Понимание как бы стартовый пакет — бонус. Оно вообще за дар не считается. Бывает и два, и три дара. Выбери время, Илья, посмотри отпечаток, зачем я буду его пересказывать?

— То есть у этих упырей могут прорезаться какие-нибудь способности?

— Вполне. Но это происходит не сразу, и способность чаще всего нужно ещё освоить. Пока можно не волноваться.

— Прошу меня простить, — встрял «профессор», — но может, мне кто-нибудь даст хоть немного объяснений? Здесь такая эклектика… Вроде средневековье, но аппаратура… хм, уважаемого ящера явно продукт высоких технологий. Я не хочу мешать, но просто сгораю от любопытства.

— Сейчас, — я вздохнул. — Гавриков этих привяжем, вещи раскидаем, и отвечу вам на те вопросы, на которые у меня есть ответы. Потерпите ещё минут двадцать, пожалуйста, проф.

Профессор понятливо кивнул и сел на бревнышко, с любопытством разглядывая череп гигантской змеи.

— Так, Шор. Для вас с Ингваром есть маленькое, но очень ответственное поручение. Мы двух ургов завалили по дороге почти на краю леса. Ты меня сам учил трофеями не разбрасываться.

— Большие урги-то, паря? — оживился Ингвар.

— С меня ростом, чуть побольше. Если ты об этом.

— Понятно. Скорее всего зря сходим. Я же говорил: здесь в руинах не охотятся, потому что с тварей не снять ничего ценного. А мяса у нас хоть жопой жуй. Но сходить надо. Только Шор мне ни к чему. Шайя, дашь мне свою зверюгу в напарники?

— Конечно, Ингвар-р. Сейчас объясню Шер-рочке, что ты не запомнил её имя не потому, что её не уважаешь, — Шайя приветливо оскалилась.

Уголовников мы привязали к вбитым в землю кольям, рюкзаки свалили на краю стоянки, а я, как и обещал, сел побеседовать с профессором.

Тот, видимо, не мог сидеть на месте: пока мы занимались лагерем, он успел сунуть свой нос везде. Осматривал оружие, пообщался с черепом, был послан альвой, нашёл котелок с остатками обеда… В общем, активно исследовал окружающую действительность. Уважуха на самом деле. Он попал сюда в компании уголовников, рисковал жизнью, но ведёт себя так, как будто просто в экспедицию приехал.

Я, как мог, объяснил ему «основной курс истории провальщика в Межмирье». Мне понравилось, как он слушал. Не перебивая. Профессор сосредоточенно кивал, лишь иногда уточняя совсем уж непонятные моменты. Конечно, объяснятор из меня как из пингвина летун. Но, как смог, я выложил ему то, что успел узнать за недолгое пребывание в этом мире. Только когда я выдохся, профессор начал задавать уточняющие вопросы. Наконец, когда мои знания полностью исчерпались, он пробормотал: «Всё это надо обдумать, если вы не против, Илья…» — и отошёл к выходу со стоянки, прямо к чем-то полюбившемуся ему черепу змеи.