"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 625

– У «Цзяньи» и так пожар в заднице, они только и делают, что прячутся от скандалов, им не до того, чтоб здесь шоу устраивать! Сегодняшняя троица явно конкуренты: прикинулись «Цзяньи» и обмазали компанию дерьмом!

– Чудеса, – раздался позади него голос Го Сяофэнь, – уже второй раз на моей памяти выдал что-то разумное.

– Это кто там за моей спиной язычком своим вертит?! – взвился Ма Сяочжун и зыркнул на Го Сяофэнь.

Лэй Канмэй не обратил внимания на их перепалку, подошел к окну, посмотрел вниз, на улицу, и пробормотал:

– Может, это и есть возмездие…

– У компании «Цзяньи» дела идут все хуже: массовые возвраты товаров, акции рушатся, компания на грани банкротства… Вы разве не рады? – вдруг сказала Го Сяофэнь.

Лэй Канмэй обернулся от изумления.

– Простите, а вы кто?

– Я подруга Ма Сяочжуна и репортер «Вестника права». Вот моя визитка.

Она протянула карточку обеими руками.

Лэй Канмэй к ней даже не притронулся.

– Вспомнил. Мы вчера виделись. Я уже отказался от интервью. Почему вы здесь?

– Потому что вчера вы оскорбили память покойного, потому что отвергли просьбу Мэн Чуна, потому что, видя крах компании «Цзяньи», только злорадствовали! – Голос Го Сяофэнь звенел, последняя фраза прозвучала особенно серьезно: – А еще потому что вы полны предубеждений против всей индустрии оздоровительной продукции в Китае!

Лэй Канмэй уставился на нее, долго-долго молчал, поглаживая бородку, и внезапно усмехнулся:

– Занятно… – Он подошел ближе к Го Сяофэнь. – Завтра я не принимаю. Поехали со мной на секретное расследование?

– Что за расследование?

– Посмотрим, что из себя представляет китайская индустрия оздоровительной продукции. Одного утра хватит. – Он нацарапал адрес на клочке бумаги. – Это здесь, у нас в городе. Знаменитая улица, где одни сплошные лавки с чудо-товарами и БАДами. Завтра в восемь утра встретимся там.

– Договорились! – сказала Го Сяофэнь, убирая бумажку.

– Договорились, – повторил доктор с улыбкой.

Когда они вышли из больницы, Ма Сяочжун сказал Го Сяофэнь:

– Ну и хитрющая же ты! Взяла и на слабо старика развела… Может, мне пойти с вами? Подстраховать, так сказать.

– Не надо, – ответила она. – Хочешь помочь – тогда проследи за одним человечком. – Она протянула ему бумажку с именем. – Нужно раскопать как можно больше, особенно меня интересует, с кем этот человек общается и встречается в последнее время…

– Ноль.

Когда Нин произнесла эту цифру, веки Лю Сымяо снова чуть заметно дрогнули и сомкнулись.

– Я – это ты, ты – это я. Повторяй за мной.

– Я – это ты, ты – это я.

Стоявшая рядом Ша Ли с облегчением вздохнула, взяла из рук Лю Сымяо термос и сказала:

– Похоже, она сильно продрогла в гостинице, иначе бы не держала его так крепко и не пила бы целый день горячую воду в попытках согреться. Собираешься продолжать сеансы гипноза, чтобы восстановить ее память? Я наблюдала за ней сегодня утром: она ведет себя как безумная…

– Именно поэтому сначала я должна немного исказить воспоминания…

– Это как? – спросила Ша Ли.

Нин немного замялась, не зная, как объяснить, потом взяла лист бумаги и, быстро что-то записывая, произнесла:

– Я запишу десять слов. Пробегитесь по ним, не стараясь запомнить.

Нин протянула листок Ша Ли.

Ша Ли посмотрела на листок, на котором были написаны следующие слова: конфета, мед, вкус, кола, сахар, маточное молочко, ксилит, десерт, медовый сироп, шоколад Cadbury.

Когда Ша Ли дочитала, Нин забрала листок и на обратной стороне написала еще три слова.

– Теперь выберите те слова, которых не было в длинном списке.

Доктор прочитала: вкус, сладость, горький корень.

Она сразу указала:

– Горького корня не было в списке.

Нин улыбнулась.

– На самом деле слово «сладость» я тоже раньше не писала.

– Разве? – Ша Ли искренне удивилась и, приговаривая: «Я ведь точно помню», – перевернула лист и убедилась, что слова «сладость» действительно не было.

– Это знаменитый эксперимент на основе парадигмы Редигера – Макдермотт [483], – сказала Нин. – Девяносто процентов людей ошибаются. Так как в первых десяти словах я дала множество скрытых ассоциаций со сладостью, при попытках припомнить кажется, что слово уже встречалось. Человеческая память порой демонстрирует поразительную хрупкость, очень часто возникают когнитивные искажения. При избирательной амнезии чаще всего блокируются именно болезненные воспоминания. Я внушу Сымяо определенные слова, которые врежутся ей в память, они будут действовать как анестезия: даже если она наткнется на тяжелое воспоминание, ощущения будут значительно притуплены.

Нин присела рядом с Сымяо, немного подумала и медленно, вполголоса произнесла:

– Я – жертва, Сянмин непременно меня простит. Повторяй за мной.

– Я – жертва, Сянмин непременно меня простит, – бормотала Лю Сымяо.

Нин облегченно выдохнула и продолжила лечение, прерванное утром.

Десять вечера, Центр судебно-психиатрической экспертизы окутала ночь. Снаружи палаты замерло двое вооруженных полицейских, напоминавших стражей у входа в ад, в самой палате, чтобы усилить эффект терапии, Нин специально накрыла желтой тканью 40-ваттную лампочку, свисавшую с потолка, и стены утонули в мутно-желтом свете, будто их поглотила песчаная буря.

Нин сказала:

– Мне холодно.

Лю Сымяо повторила:

– Мне холодно.

– У меня жар, я лежу в постели и засыпаю. Вдруг чувствую – кто-то приподнимает уголок моего одеяла…

Сымяо, как и утром, слегка дернулась, отвернула голову в сторону, не желая ничего видеть.

Пути назад не было. Нин собралась и продолжила:

– Я отчаянно сопротивляюсь. Я вижу, что этот человек – Мэн…

К такому выводу Нин пришла после целого дня изучения материалов.

На данный момент известно, что жертвами в гостинице «Хупаньлоу» стало шесть человек: Ли Цзялян, Тун Дали, Цзяо Янь, Мэн Цзяньи, Гун Цзин и Мэн Жуху. Двух женщин можно исключить, остается четверо мужчин. Ли Цзялян уже не молод, мысли, конечно, всякие могут быть, но физические силы уже не те; Гун Цзин, руководитель административно-хозяйственного отдела, вряд ли решился бы изнасиловать сотрудницу полиции, значит, остаются только Мэн Цзяньи и Мэн Жуху. Кто именно? Может, сильный и крепкий Мэн Жуху, а может, похотливый Мэн Цзяньи… Нин не была уверена, а если уверенности нет, то остается только подтолкнуть Лю Сымяо и дать ей продолжить самой.

Тело Лю Сымяо затряслось сильнее, лицо по-прежнему было отвернуто.

– Я отчаянно сопротивляюсь. Я вижу, что этот человек – Мэн…

Нин повторила внушение. Однако Сымяо назвала имя, от которого у нее и у Ша Ли похолодело внутри.

– Мэн Чун…

Нин с Ша Ли растерянно переглянулись. По данным полиции, в тот день Мэн Чун не поехал с остальными в гостиницу. В деле и так уже было слишком много невозможного, а тут еще это!

Лю Сымяо продолжала бормотать:

– Мэн Чун… это из-за тебя…

И только тут Нин поняла: Лю Сымяо обвиняет Мэн Чуна в том, что именно из-за него она оказалась в гостинице, а вовсе не называет его своим обидчиком.

– Вы… Твари! Чудовища! – стиснув зубы, выкрикнула Лю Сымяо с зажмуренными глазами.

Ша Ли наклонилась к ней, пристально посмотрела и спросила:

– О ком она?

– Она говорит во множественном числе, – холодно рассудила Нин и осторожно вложила подсказку: – Мэн Цзяньи и Мэн Жуху, какие же вы сволочи!

– Какие же вы сволочи! – повторила Сымяо, зубы ее скрежетнули так, что стало жутко.

Значит, пока она лежала больная в постели, в ее комнату вломились сразу двое. Ша Ли обомлела и яростно выругалась:

– Вот ублюдки, да их прибить мало!

– Не факт, что у них что-то вышло, – прошептала Нин ей на ухо. – Все же Сымяо – полицейский, она наверняка владеет приемами самообороны.

Доктор покачала головой.