Путь к бессмертию. Том 4 (СИ), стр. 49

— Даже приблизительно?

— Я никогда не видел его настоящей силы. Но Великие Предки относится к нему с уважением.

— Это важнее, чем звучит, — вмешалась Юй Жун. — Если эксцентричные культиваторы стадии Зародыша обращаются с человеком как с равным или даже старшим, слабым он точно не является.

Я перевёл взгляд на Лэя. Теперь в голову пришёл вопрос, который почему-то до этого не казался настолько важным.

— Сколько у Горной Печати Предков?

— Четыре.

Я некоторое время смотрел на него, решив, что ослышался.

— Сколько?

— Четыре культиватора Зародыша.

Теперь многое действительно менялось.

Любая Великая секта страны Джао прежде всего держалась на наличии хотя бы одного Предка стадии Зародыша. Именно такие культиваторы превращали организацию в силу, против которой нельзя было выступить без серьёзных последствий.

Четыре Предка означали совсем другой уровень.

Перед нами была уже не горстка потомков уничтоженных школ, столетиями прячущихся под чужим именем. Горная Печать обладала скрытой силой, способной серьёзно изменить баланс всей страны, причём остальные Великие секты, судя по всему, понятия об этом не имели.

— И никто не знает? — спросил я.

— Не знал, — поправила Юй Жун. — До сегодняшнего дня.

Я медленно выдохнул.

— Четыре Предка плюс этот ваш Дух Пепла. И кто-то решил, что этого достаточно, чтобы начать войну против остальных Великих сект?

Лэй Чжэнь не ответил сразу. Его молчание уже само по себе оказалось достаточно красноречивым.

— Они считают, что да.

Формулировка привлекла моё внимание.

Не «мы».

«Они».

— А ты?

Лэй отвернулся к окну. За защитной формацией по-прежнему ничего не было слышно, но Горная Печать продолжала жить своей обычной жизнью. Где-то патрулировали ученики, старейшины искали Ли Си, кто-то наверняка уже пересчитывал пропавшие наследия.

— Я не хочу войны, — сказал Лэй.

Он произнёс это настолько просто, без попытки придать словам особый вес, что я сразу ему поверил.

— Тогда почему она вообще должна начаться?

— Из-за Духа Пепла. После его появления всё стало постепенно меняться. Сначала он предложил несколько новых методов культивации, способы усиления формаций, ритуалы, методы накопления силы. Всё выглядело полезным, особенно для старейшин, которые столетиями не могли продвинуться дальше.

Я уже чувствовал, куда идёт разговор.

— Души?

Лэй кивнул.

— Души смертных и культиваторов.

И в этот момент последние куски пазла наконец встали на свои места.

Больше сотни исчезнувших свободных культиваторов. Люди, пропадавшие в городах. Смертные из деревень и поселений вокруг владений Горной Печати. Основной Ученик Облачного Меча, который начал разыскивать товарища и в итоге исчез следом.

Всё это время мы смотрели на последствия одной и той же деятельности.

— Сначала брали преступников, пленников, людей без связей, — продолжил Лэй. — Тех, чьё исчезновение никто не станет расследовать. Но со временем требования ритуалов начали расти. Понадобилось больше душ, сильнее, чище, иногда определённого типа.

— И твой отец позволил это?

Ответ последовал не сразу.

— Да.

Впервые за весь разговор в голосе Лэй Чжэня появилась явная горечь.

— Он сказал, что несколько жизней смертных ничего не значат по сравнению с будущим секты.

Философия была до боли знакомой. Особенно часто её любили люди, которых почему-то никогда не выбирали в качестве тех самых нескольких смертных, чьими жизнями можно без сожаления заплатить за великое будущее.

— А потом началась подготовка к войне?

— Да.

— Ради чего?

— Отец считает, что время скрываться закончилось. Секта Дьявольского Дао накопила достаточно сил, старые наследия восстановлены, Предки сильны как никогда. Дух Пепла обещал дать преимущество, перед которым остальные Великие секты не смогут устоять.

— Когда они собираются начать?

— Точной даты я не знаю. Скоро.

Я прикрыл глаза.

Как всегда. Самые опасные планы почему-то особенно любят слово «скоро», когда дело доходит до действительно важной части.

— Поэтому ты связался с Юй Жун?

Лэй кивнул.

— Да.

Наставница добавила:

— Он нашёл меня раньше, чем ты сюда полез.

Я снова посмотрел на Лэй Чжэня, и в памяти неожиданно всплыл наш недавний поединок.

— Ты поэтому пытался проиграть?

На его лице появилась слабая улыбка.

— Я хотел, чтобы Горная Печать сегодня проиграла. Чтобы они поняли — Великие секты сильны, и мы не готовы к войне.

— И один турнир остановил бы войну?

— Конечно нет. Но отец и старейшины внимательно следили за состязаниями. Они слишком уверены, что праведные секты ослабли, а молодое поколение за последние столетия выросло мягким. Они считают, что Девять Великих сект привыкли к спокойствию и больше не способны выдержать настоящую войну. Я хотел показать, что они ошибаются.

Теперь его замысел окончательно обрёл смысл. Сын главы секты должен был выйти против недавно прорвавшегося Основного Ученика Облачного Меча и проиграть. Причём проиграть человеку, который находился на более низкой ступени. Такой исход не доказал бы слабость Горной Печати, но мог посеять среди её руководства сомнение.

Иногда именно этого и достаточно.

Человеку не обязательно полностью отказаться от опасного решения. Иногда достаточно заставить его отложить шаг, после которого уже нельзя будет вернуться назад.

— Поэтому ты решил публично опозориться?

— Если бы это отложило войну хотя бы на несколько лет, какое значение имела бы моя репутация?

Я ничего не ответил.

Он говорил без пафоса, без красивых слов о справедливости и без попытки выставить себя героем. Просто решил, что собственное лицо стоит дешевле тысяч чужих жизней. А когда понял, что этого недостаточно, пошёл ещё дальше и фактически предал секту, в которой родился, собственного отца, учителей и людей, с которыми прожил всю жизнь.

Ему это явно давалось нелегко. Я видел по тому, как он каждый раз делал паузу перед упоминанием отца, как напрягались пальцы, когда разговор касался будущего Горной Печати, и как тщательно он отделял тех, кто готовил войну, от самой секты.

Лэй Чжэнь всё ещё считал этих людей своими.

Наверное, именно поэтому его выбор чего-то стоил.

В этом была почти издевательская ирония. Всю жизнь он изучал наследия, которые Облачный Меч назвал бы демоническими. Официальные хроники наверняка уверяли бы, что такие искусства разрушают сердце, искажают разум и ведут человека по пути зла.

А передо мной сидел культиватор, который разрушал собственную жизнь только потому, что не хотел, чтобы тысячи незнакомых людей погибли в войне.

При этом я мог без труда вспомнить несколько праведных старейшин, которые ради достаточной выгоды продали бы кого угодно и ещё потребовали уважительно назвать это высшей необходимостью.

Получалось, мораль мира культивации была куда проще, чем её пытались представить секты.

Техника сама по себе ничего не решала. Как и название пути.

В конце концов оставался человек.

— Хорошо, — сказал я, когда молчание затянулось. — Что теперь?

Юй Жун словно только этого и ждала.

— Теперь мы уходим.

Неудивительно, что после всего этого обмен можно считать законченным.

— Когда?

— Сейчас.

Я решил, что ослышался.

— Сейчас?

— Немедленно.

— А мне кто-нибудь собирался сказать?

Наставница посмотрела на меня почти с искренним удивлением.

— Зачем?

— Очень смешно.

— Я серьёзно. Остальных я уже вызвала.

Я некоторое время молча смотрел на неё.

— Кого — остальных?

— Всю делегацию.

— То есть вы решили, что единственный человек, которому не обязательно сообщать о срочном уходе из тайной демонической секты, — это я?

Юй Жун рассмеялась.

— Я была уверена, что ты придёшь сюда сам.

— Почему?