(Не)случайная наследница чайной (СИ), стр. 3

– Ну, – скрипучий голос старушки прозвучал словно карканье старой вороны, – где-то ты, может, и умерла, а здесь живее всех присутствующих.

Подняв глаза, я огляделась. Передо мной витали два духа, словно призрачные силуэты, выплывшие из ночного кошмара. Из-за угла робко выглядывал третий, меньше первых двух, казалось, сам с дрожащими от страха коленями. "Хотя о чем это я, какие колени у летающих наволочек?" – промелькнуло в голове с саркастической ноткой.

Но больше всего внимание приковал дух, жавшийся к стене, словно пытаясь раствориться в ней. Он больше походил на человека. И вдруг словно молния, пронзила сознание жуткая догадка: это была я. То есть не я, а та, которой принадлежало это тело.

– Эй… – реакцией на мой оклик и протянутую руку был панический побег. Дух, с воплем, похожим на завывание ветра в трубе, исчез в стене.

– Ой… – вырвалось у меня. На этом эмоции иссякли, словно пересохший ручей.

– Не обращай внимания, девочка, – дух со скрипучим голосом повис прямо перед моим лицом. – Она совсем недавно покинула мир. К такому сложно привыкнуть. Тем более, маленькая Тейя, в отличие от нас, не смирилась со смертью, с сожжением тела. Ей придется тяжелее, чем другим.

– Не было бы тяжелее, не умудрись ты… – начал было молодой дух, но был резко оборван.

– Рамин, угомонись! – старушка нарочито перебила ворчуна, но сделала вид, что не заметила моей слишком спокойной реакции. А ведь это было совершенно непохоже на меня. Тамара Смирнова, или та, кем я была еще утром, – громкая, яркая и неукротимая. Рациональности я предпочитала эмоциональность, а здравому смыслу и логичным доводам – крики, истерики и даже драки.

Разве могло быть иначе у того, кто вырос в детском доме? Будешь тихо отсиживаться в углу – останешься без ужина. Не научишься отвечать на нападки и оскорбления – превратишься в подушку для битья. Я усвоила это еще в пять лет. С тех пор почти ничего не изменилось. Даже застав Андрея в постели с другой, я закатила такую истерику, что слышал весь подъезд, если не весь дом. Вот такая вот я.

Была…

– Что было в том напитке? – вопрос сорвался с губ сам собой.

– Да так… – духи заметались вдоль стеллажа, заставленного пыльными склянками, словно крысы в лабиринте. Я была уверена, что старушка – это та, что порхала под потолком, тогда как ворчун находился на уровне барной стойки. Как именно я это понимала, ума не приложу. Но мои предположения подтвердились, когда призрак под потолком обернулся и изобразил что-то наподобие улыбки.

– Душица, пустырник, валериана, – перечислила она.

«Зашибись! Меня накачали седативным.»

– Душенька, – наволочка с глазами возникла прямо перед моим лицом, словно в кошмарном сне. «Вот бы и мне так летать», – промелькнуло в голове с тоской. – А давай ты баиньки?! А мы утром поговорим.

Я медленно поднялась. Ноги были ватными, словно набитые опилками, перед глазами – туман, а в голове – каша. Но как бы я ни пыталась найти причину поорать, ее не было. А точнее, не было сил. С точки зрения логики, которой во мне сейчас было больше, чем за всю жизнь, дух сделал все правильно. Не дал скатиться в истерику. С точки зрения того, что я должна была бы испытывать – нечестно. Мне бы хоть две-три чашечки разбить.

– Кроватка наверху. Вторая дверь справа. Дойдешь?

Я утвердительно кивнула и направилась к деревянной лестнице. Уже скрываясь за перегородкой, обернулась к духам, которые не сводили с меня глаз.

– Больше не давайте мне этот чай.

Глаза, а точнее, глазницы старушки округлились от удивления, но отвечать она не стала. Оно и к лучшему. А завтра… Завтра я им устрою. Потому что нельзя отбирать у девушки вполне обоснованное право устроить скандал и закатить истерику. Это был мой долг, моя обязанность – и я его выполню.

Тейя Эрайман

Девочка, которая всю жизнь прожила с мачехой. Отец умер через год после того, как женился второй раз. Жестокая мачеха использовала ее как прислугу. Тейя жила без любви, запуганная, скромная, пока тетушка по папиной линии, которая ее не любила, не оставила после себя наследства – чайную на окраине города. Девочка думала, что это спасение, но не тут-то было. Домик оказался с сюрпризом…

Глава третья — Генеральная уборка, или я поругалась с духом.

Солнечный свет, наглый и беспощадный, пробивался сквозь засаленные, тонкие шторы, словно намереваясь выжечь последние остатки сна. Тело ныло, протестуя против каждого движения. Матрас, набитый соломой, казался орудием пыток, а не местом для отдыха. Особенно после того, как тебя сбивает машина… хотя, «сбивает» — это слабо сказано. «Переезжает» — вот как это нужно назвать.

Резко села, и волна боли прокатилась по всему телу, заставляя каждую клеточку организма жалобно завопить. Позволила себе лишь поморщиться. Не до жалоб, когда в голове крутится одна мысль: «Я, вообще-то, умерла!» С сомнением, как будто ожидая, что руки вот-вот исчезнут, посмотрела на свои руки, запястья, локти. Нет! Умершие так не выглядят. Они должны быть… прозрачными? Или холодными? Как те наволочки, что летали перед глазами.

В голове, словно на старой, заедающей пленке, отрывками всплывали воспоминания минувшего дня. Поход в магазин за красным сладким вином, в довольно шатком эмоциональном и физическом состоянии. Неработающий светофор, ослепляющий свет фар и… все. Видимо, это и был билет в другой мир. Мир призраков, грязи и чая.

Нет, не просто чай. Успокоительное, да такое сильное, что впору косить луга. В противном случае была бы истерика. Уж я-то знала себя, как облупленную.

Огляделась, в попытке понять, куда меня занесло. Комната выглядела так, словно ее забыли убрать лет сто назад. Пыль толстым слоем лежала на всех поверхностях, в углах красовались паутины, достойные украсить декорации к фильму ужасов. С ужасом взглянула на кровать, в которой провела ночь, и выдохнула. Да, это далеко не пятизвездочный отель, но я, как детдомовская, спала в местах и похуже. Кровать была чистой.

Внимание привлек солнечный зайчик, весело прыгающий по стене. Он указывал путь к сокровищу — зеркалу. Превозмогая боль, стащила себя с кровати и поплелась в сторону заветного предмета. Раз уж попала в другой мир, надо посмотреть, как теперь выгляжу. То, что мне досталась грудь прекрасного размера, секретом не являлось. Мечта всей жизни! Несмотря на то что природа не обделила лишним весом, вместо увесистой троечки или четверочки, мне досталась едва заметная единичка. А в новом теле первое, что бросилось в глаза – это упругая, соблазнительная грудь.

Девушка в отражении была… прекрасна. Несмотря на грязь и пыль, смогла разглядеть стройную красавицу среднего роста, с вьющимися каштановыми волосами, серо-голубыми глазами и действительно красивой грудью. Губы невольно растянулись в улыбке.

Не удержавшись от любопытства, потрогала свою новую грудь. Не только красивая, но и мягкая! Ни капли силикона. Просто идеально!

— Ты чего делаешь? – раздался позади хриплый голос.

Вчерашний ворчун стоял за спиной. Резко обернувшись, пробежалась по нему глазами и, решив, что пугаться надо было вчера, сказала:

— У меня такая красивая и мягкая грудь. Потрогай.

Испугаться, кажется, решил призрак. Отпрянув, как от прокаженной, он что-то невнятно пробормотал и громко, словно оправдываясь, выпалил:

— Дура.

Лишь пожала плечами.

— Зря. Где ты еще такую красоту найдешь? – промурлыкала, любуясь своим отражением. В конце концов, даже в другом мире нужно находить поводы для радости. И, похоже, у меня появился очень весомый повод — мечта всей жизни. Еще раз улыбнувшись самой себе, обернулась к белой наволочке и приказала: – Веди меня вниз, будем разбираться, убираться и ругаться.

– Не смей мне указывать, мелкая паршивка! Ты вообще знаешь, кто я такой? – прорычал голос, наполненный презрением и самодовольством, от которого зубы сводило.

Я, не дрогнув, вскинула подбородок. В детдоме и не таких гордецов перевидали.