(Не)случайная наследница чайной (СИ), стр. 25

– Так что вы скажете, дядюшка Эмиль? – воодушевленно спросила я. – Вы готовы рискнуть и создать нечто новое, что превзойдет все, что есть в городе? Вы готовы стать конкурентом госпоже Саторин?

Старик усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонек.

– Рискнуть? Я уже стар для этого. Но… создать нечто новое, что заставит людей улыбаться? На это я всегда готов.

У меня от радости перехватило дыхание. Я знала, что дядюшка Эмиль – именно тот, кто мне нужен.

– Отлично! – воскликнула я, протягивая ему руку. – Тогда завтра я принесу вам свои рецепты. А вы, дядюшка Эмиль, покажете этой кондитерской, что значит настоящий вкус!

Глава девятнадцатая — Запах корицы и горечи.

Выпорхнув из пекарни дядюшки Эмиля, я чувствовала себя триумфатором! Сердце пело от предвкушения грядущей кулинарной революции. В животе порхали бабочки, представляя, как коричные булочки дядюшки Эмиля покорят весь город. Симар, молча наблюдавший за нашим увлеченным разговором, одобрительно кивнул с усмешкой.

– Похоже, ты нашла себе достойного союзника, – поддел он меня.

– Только союзника? – я игриво подтолкнула его локтем, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. – Скоро вся округа будет восхищаться его булочками! И все благодаря мне!

Я промолчала о том, что в этой глуши корицу используют исключительно в медицинских целях, даже не представляя, насколько ее применение может быть безграничным.

Мы двинулись по тротуару, обсуждая детали завтрашней встречи с дядюшкой Эмилем. Мои мысли были полностью поглощены рецептами, начинками, представляла себе аппетитные булочки с самой разной начинкой. Готовила я редко, но, желая порадовать Андрея, порой могла проторчать на кухне весь выходной, стараясь его удивить. Какая же я была дура! Мужчины любят глазами, им наплевать на всю эту кулинарию. Им безразличны мысли, чувства, количество выстраданных рецептов в моей домашней книге. Я просто хотела любви и тепла…

Внезапно мой слух выхватил обрывок разговора. Две молодые девушки, стоявшие у витрины магазина платьев, оживленно шептались, хихикая, словно сговорившись. Я невольно замедлила шаг, стараясь не привлекать к себе внимания. Ох, это женское любопытство! Ничего с ним не поделаешь!

– Слышала про генерала? Говорят, он совсем голову потерял! – прозвучал звонкий голосок. В нем слышалось одновременно и осуждение, и нескрываемый интерес.

– Еще бы! А ты знаешь, кто она? – с любопытством отозвалась вторая.

– Да никто не знает толком! Какая-то приезжая. Говорят, он ее оберегает, как зеницу ока. С ней постоянно телохранители, а сам генерал ни на шаг не отходит. Прячет ее от всех, будто она сокровище!

– Сокровище? Наверное, она невероятная красавица! – мечтательно протянула первая.

– Не знаю. Но слухи ходят разные. Кто-то говорит, что она наследница знатного рода, скрывающаяся от врагов. Короче, тайна, покрытая мраком!

Я замерла, словно меня окатили ледяной водой. Генерал… Новая любовь… Девушка, которую он оберегает… Нет, этого просто не может быть! В голове все поплыло, земля ушла из-под ног.

Сердце бешено заколотилось в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. Неужели… неужели это правда? И в памяти, словно кадры старой киноленты, всплыли болезненные воспоминания: открывающаяся дверь в квартиру, разбросанные по полу мужские и женские вещи, Андрей… целуется с Кирой! Предательство. Как я могла быть такой слепой?

– Эй, ты чего застыла? – Симар удивленно посмотрел на меня. В его глазах читалось беспокойство. – С тобой все в порядке? Ты вся побледнела!

– Да, все хорошо, – пробормотала я, стараясь скрыть бурю эмоций, разрывавшую меня на части. Голос дрожал, как осенний лист на ветру. – Просто… кое-что вспомнила. Нужно идти.

Я ускорила шаг, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Предательство. Боль. Ненависть. Я уже и забыла, какую боль причинил мне Андрей.

Вечером следующего дня в чайной «Сплетница» было не протолкнуться. Воздух внутри был плотным от ароматов свежей выпечки, горячего чая. Дедушка Эмиль не обманул. Сделал все вовремя и принес с пылу с жару. Огромный чан, закрепленный между двух длинных палок, был внесен в чайную за пять минут до открытия. Два крепких мальчика пронесли его вглубь помещения и расположили возле камина. Один из них посмотрел на Симара и скомандовал: «Надо разжечь огонь».

Пока мой телохранитель пребывал в шоке от наглости мальчонки в два раза младше него, того и след простыл. Делать было нечего. Он пошел рубить дрова. А я что? Я же девочка.

К счастью, Симар — нет. Потому что без нужного тепла, наши десерты остыли бы. Любой, кто пробовал яблочный штрудель, знает: если корица не пахнет, это всего лишь булка. А вот запах… Запах создает волшебство.

Над полированными до зеркального блеска деревянными столами клубился пар, отражаясь в стеклах окон, за которыми сгущались сумерки. Празднично звенели ложки, и звучали голоса — звонкие, приглушённые, недовольные, восторженные.

Чайная успела стать местом, куда жители стекались не за вкусным чаем, но и за сплетнями, за историями, которые здесь же рождались, передавались, приукрашивались. Сегодня новое лакомство ненадолго отвлекло их от разговоров. Но лишь на время.

— Слыхала, Агафья? — громко шептала главная сплетница города, приглушая голос лишь затем, чтобы добавить драматичности. — Генерал-то наш… нынче с какой-то невероятной красавицей замечен. Влюбился, поговаривают.

— Тьфу ты! — хмыкнула вторая, сдвигая брови в мрачный домик. — Эх… была б я лет на двадцать моложе…

Я застыла возле прилавка, прижимая тряпку к груди. Внутри разбушевался ураган, а сердце замерло.

Отвернувшись от гостей, со рвением, начала протирать стойку бара. Плечи дрожали, но не от холода — от бешенства. Высокомерный индюк! Самовлюбленный болван. Эгоистичный хам. Да кому он сдался?! Уж точно не мне. А вот красавице он определенно подойдет. Красавиц все любят.

Тряпка скользила по дереву, уже вытертому досуха, но рука не останавливалась. Перед глазами всплывало лицо генерала. Как склонялся так низко, что сердце уходило в пятки. Как усмехался краем губ, будто знал больше, чем говорил. Как смотрел — долго, пронзительно, будто бы…

– Уи-и-и… – прошелестел шепот, заставив меня вздрогнуть и оглянуться.

– Да здесь мы, – последовало следом из-под барной стойки. Я обреченно присела. Там, в полумраке, застыли две наволочки. Ладно еще ворчуна Рамина я вытерплю, но Скит… Он же просто неуправляем, словно бес в юбке! Если решит напакостничать, я не знаю, что делать.

– Он говорит, – пояснил Рамин, вертя на краю наволочки лепесток чая, – что ты сейчас протрешь дырку в столе.

– У нас был уговор, что вы не спускаетесь вниз, когда в чайной гости, – напомнила я, сдерживая раздражение.

– У нас был уговор, что этот бугай не будет ошиваться в чайной, – тут же прилетела ядовитая ответка. Он прав, черт его дери! Мы действительно договаривались, что я минимизирую присутствие Симара. В тот единственный вечер, когда он великодушно согласился отлучиться, заявился пьяный генерал, и я… В общем, я свою часть уговора не сдержала.

– Ты же знаешь, это не в моих си… – прежде чем я успела закончить фразу, оба духа бесследно испарились.

– Ти, ты с кем там разговариваешь? – прозвучал голос Симара, и я подскочила, словно меня ужалили.

– Ни с кем! – Я так резко выпрямилась, что ударилась локтем о край стойки. Боль пронзила от локтя до самой макушки, но я не подала виду, лишь скривилась. – Слышал, о твоем боссе говорят?

– О ком? – удивился Симар, и я с досадой прикусила губу.

Постоянно забываю, что я больше не в своем мире. И не в своем времени.

– О генерале-нарциссе. – Да, я язва, и что? Имею право!

– Вранье все это, – отмахнулся Симар со смехом. – Этим бабам заняться нечем, вот и болтают всякое.

– Ш-ш-ш… – я прикрыла его рот ладонью, с тревогой оглядываясь. Мало ли кто услышит. – Ты чего? Мы приличное заведение, где никто никого не осуждает!