(Не)случайная наследница чайной (СИ), стр. 22

– Так, генерал почти никогда не бывает дома. Я вообще не уверен, что у него есть дом. Какая была бы жизнь у паренька? – парировал Симар.

Дешёвая отмазка для тех, кому проще закрыть глаза на проблему, чем приложить хоть малейшее усилие. Неужели один ребёнок – это такая уж большая проблема?! Вспомнила все семьи, из которых меня выкидывали, как ненужную вещь, и непрошеная слеза скатилась по щеке. Я смахнула её быстрым, резким движением и уставилась на стоящие в ряд чайники и старинные чашки.

– Знаешь, Симар, – начала я, не отрывая взгляда от переливающихся при свете свечей изгибов фарфора, – иногда мне кажется, что вы, солдаты, видите мир в черно-белых тонах. Есть враги, есть свои. А между ними – пустота. Но мир гораздо сложнее, чем кажется. В нём много оттенков серого, много полутонов, которые вы просто упускаете из виду. Есть ребёнок, который голодает и побирается. Ты можешь дать ему кров, накормить его, и не обязательно становиться ему отцом или братом. Простое человеческое участие, не более. Но вы выбираете оставить всё как есть, потому что не можете положить к ногам ребенка весь мир, не понимая, что ему не нужен весь мир! Один любящий человек, не более. Я открою тебе тайну, но всем людям, по сути, нужен лишь один любящий человек. Не более.

Симар молчал, продолжая машинально перебирать листики мяты. Я чувствовала его взгляд на себе, но не оборачивалась. Мне нужно было высказаться, донести до него то, что я чувствовала, всю ту боль, которая копилась годами.

– Знаешь, Ти, – довольно тихо произнёс мужчина. Я обернулась только тогда, когда он закончил мысль, – ты очень похожа на Ноа.

В Чайной сегодня был аншлаг. Казалось, весь город решил собраться здесь, чтобы перемыть кости тому безумцу, что посмел поджечь часть леса. Иначе и не скажешь, безумец! Лес для большинства жителей – это жизнь, кормилец, защитник. Весь город — сплошные охотники. Есть несколько рыболовов, но в горной речке, что протекает через все тот же лес, много рыб не выловишь. А тут – огонь! Да еще и Ноарис БарЭм лично со своими солдатами выдвинулся на место происшествия. У местных дев это вызвало настоящий переполох. Говорили, что раз сам Ноарис взялся за дело, то кому-то точно не поздоровится.

Я же чуть не впала в истерику, когда поняла, что может пострадать единственный источник дохода. Травы, коренья, ягоды. Не будет сего этого, и мы с Генкой с голоду помрем. Думая обо всем этом и сидя рядом с Симаром, я почти физически чувствовала его напряжение. Вот дура совсем не подумала о чувствах мужика.

– Что ты об этом знаешь? – спросила я тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Он бросил на меня короткий, обиженный взгляд.

– Не больше твоего, – пробурчал он отворачиваясь.

Я понимала его. Симару, воину до мозга костей, было невыносимо сидеть здесь, в Чайной, в роли… ну, скажем так, приходящей няньки. Пока его товарищи наверняка вовсю рыскали по пепелищу, он торчал здесь, со мной, слушая пересуды базарных баб.

– Симар, ну ты же знаешь, если бы было что-то серьезное, тебя бы обязательно позвали, – попыталась я его подбодрить. Получилось не очень, но, кажется, на время его обида немного поутихла. Он тяжело вздохнул и уставился в окно.

Не успели мы толком успокоиться, как в Чайную вихрем ворвалась госпожа Марлин. Вся красная, запыхавшаяся, с горящими глазами. Она еще не успела дойти до ближайшего стола, а уже вовсю тараторила:

– Вы слышали? Вы слышали?! На самом деле… на самом деле Ноарис БарЭм вышел на след преступника! И тот… тот, чтобы замести следы, заодно и лес подпалил! Пока воины там в пепле копаются, он уже небось за тридевять земель смылся! Вот же гад!

Чайная взорвалась гулом. Сплетни, догадки, пересуды – все смешалось в один нестройный хор. А Симар… Симар совсем сник. Плечи его поникли, взгляд потух. Теперь его обида превратилась в настоящую апатию. Я видела, как ему хотелось быть там, в лесу, вместе со своими, а не здесь, слушать бабьи сказки. И я не знала, как его утешить. Все, что я могла сделать — как можно меньше попадаться ему на глаза. В конце концов, не будь меня, не было необходимости с кем-либо нянчиться.

Глава семнадцатая — Мешочек монет, или что дороже денег.

В полумраке спальни, укутанная в мягкий плед, я делилась своими планами с Асирой. Лунный свет, проникая сквозь щели в ставнях, танцевал на ее полупрозрачном силуэте.

– …так вот, я думаю, если договориться с пекарем о реализации его выпечки через Чайную, с наценкой в пятнадцать процентов, учитывая доставку заранее согласованного товара, это будет выгодно всем, – тараторила я, пытаясь убедить саму себя в гениальности этой идеи.

– А то будет, если ты не сможешь продать все, что он привезет.

– Об этом я тоже уж подумала. Для начала закажу минимальное количество товара, а весь нереализованный, мы с Генасом съедим. В любом случае тратим деньги на еду.

Дух одобрительно кивнул. Я гордилась своей задумкой. Если все пойдет так, как я планирую, то совсем скоро, мы с Генкой сможем откладывать больше денег. Я, как и все прочие разы, отдаю ему все, что не уходит на чайную и на пропитание. Если стеклодув решит осуществить свою месть, мальчик будет обеспечен на какое-то время.

После обсуждения насущных дел, наш ночной разговор плавно перетек к теме, которая терзала меня больше всего – к Тейе.

– Почему она становится почти невидимой? Почему чай больше не помогает? – в голосе сквозила отчаяние.

Асира вздохнула, и ее голос прозвучал особенно печально.

– Души умерших переходят в иной мир, когда тело погибшего предают огню. У нас происходит обряд… – она замолчала, словно подбирая слова. – Собираются близкие люди, и самый близкий поджигает погребальный костер. Умерший видит, как сгорает его тело, и понимает, что пришло время уходить.

Сердце болезненно сжалось. Тейя была лишена этого… этого прощания.

– Но Тейя… – начала я запнувшись.

– Тейя была лишена этой привилегии, так как в ее теле оказалась ты.

Эти слова будто камнем упали в мою душу. Я начала себя накручивать. И из-за этих слов, и из-за слов о том, что девушка-призрак начала исчезать после того, как я, наконец, почувствовала свое тело. Страшно, когда от тебя ничего не зависит.

– Это было неизбежно, Ти, – прошептала Асира, будто читая мои мысли. – Человеческая душа требует чувств и эмоций. Отправной точкой стала твоя связь с Ноа.

И тут меня прорвало.

– С этим надутым индюком?! – взвизгнула я, вскакивая с кровати. – К этому Ноарис БарЭму у меня лишь одно чувство – ненависть!

Асира рассмеялась, и этот звук показался мне издевательским.

– Ты просто еще слишком маленькая, Ти.

– Да что ты знаешь?! – огрызнулась я.

– Я вижу твою душу, малышка. А она еще совсем юная.

Её слова меня задели, но не столько из-за упоминания моего возраста, сколько из-за намёка на мою неопытность в чувствах.

– Правда, если ты не понимаешь очевидного, то и по всем остальным пунктам у меня есть вопросы, – Асира загадочно улыбнулась.

Не успела я возразить, как внизу раздался оглушительный грохот. Я подскочила, как ужаленная, и испуганно переглянулась с Асирой.

– Я могу слетать и посмотреть, что там, – предложила она.

– Ни в коем случае! – зашипела я. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел мой маленький багаж к моему «большому» наследству. Нет уж, справлюсь сама.

Я схватила метлу, стоявшую в углу, и, стараясь двигаться как можно тише, поползла к лестнице. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Дыхание перехватывало от страха.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как дрожат колени. Каждый скрип половицы отдавался в ушах оглушительным эхом. Наконец, добравшись донизу, я нащупала кремень и трут и зажгла свечу.

В тусклом свете пламени открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание.

Вон он! Как кость в горле — посреди зала в моей чайной, развалился собственной персоной Ноарис БарЭм. Ноги в грязных сапогах взгромоздил на антикварный стол, угощённый трещинами времени. В одной руке – бутылка рома, в другой – самодовольная ухмылка. Генерал, чтоб его!