"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ), стр. 45

Нет, пользу с их временного объединения я какую-то получу, но в целом не очень хорошо вышло. И потом, Серега вроде как свой, по крайней мере пока. Лучше бы я на Данилу указал, вот его мне совершенно не жалко. Плюс бы не огрести теперь еще и минус на доске за подстрекательство к расправе над коллегой, Цербер ведь даже слушать мои объяснения не станет, он на расправу короток.

— Я к чему все это рассказал, — громче произнес я, поняв, что еще мгновение, и дело на самом деле дойдет до расправы. — Он-то шутил, а я вот нечто подобное прямо сейчас наблюдаю!

— Ты нас сейчас педиками назвал? — изумился Агапов.

— Ты бессмертный? — поддержал его Никитский.

— В каком-то смысле да, — подтвердил я. — Бессмертный. Но речь не об этом. Вы только что срались не как деловые партнеры или просто друзья, пусть и бывшие, а как семейная пара с хорошим таким опытом совместного проживания. Серьезно. Ну такое себе зрелище, если честно. И вот тут как-то вспомнилась шутка, в которую, естественно, никто не поверил, даже сам шутник.

Эти двое сначала смерили меня взглядом, после друг друга, а затем разошлись в разные стороны. Наш гость направился в сторону бара, а Михаил Михайлович потопал к лифту, причем за ним последовали и Ариадна с Толей, которые, заметим, с большим интересом не только наблюдали за разговором, но и наверняка что-то из него услышали. Что же до меня — я облегченно выдохнул, мысленно поругивая себя за то, что опять ситуацию не до конца просчитал.

— Тём, это чего было-то? — подошла ко мне Инна. — Я со стороны смотрела, они в какой-то момент здорово напряглись. Ты им что такое сказал?

— Потом. — Я забрал у нее пакет, достал из него пакетик с орехами и две шоколадки, а после отдал обратно. — Иди в номер, а мне еще кое-что доделать надо. Скоро буду.

— Темнишь, — задумчиво произнесла Инна. — Но ладно. Жду!

Первым делом я подошел к двум сотрудницам ресепшен.

— Шоколадка для Дарины, — протянул я грудастой красотке плитку с мудреной немецкой надписью на обертке, а после вручил такую же ее напарнице: — И шоколадка для Кристины. Пусть ваша жизнь будет чуть слаще. Артур, без обид, вискаря в лавке не было.

— И хорошо, — невозмутимо ответил тот. — Я его не люблю. Да и вообще пьянство есть добровольное сумасшествие, как говорил Сенека.

— Как говорил кто? — заинтересовалась Крис.

— Один умный человек, — пояснил Артур. — Это было давно, и он уже умер.

— От пьянства?

— Нет. Покончил с собой. Он вообще был стоик, то есть ставил радости духа выше радостей тела.

— Вот! — произнесла Дарина, разворачивая мой подарок. — Сам себя всего лишил, после понял, что зря жизнь прожил и дошел до самоубийства. Вывод?

— Бери от жизни все, что можно, — поддержала ее Кристина, — даже от такой, как у нас.

— Н-да, — глянул на подчиненных Артур. — Им про Фому, они про Ерему.

— А ты, Артемий, красавчик, — похвалила меня рыжеволосая бестия. — Шоколадки нам обещали почти все, но принес только ты.

— Пока, — возразила ее напарница.

— Кто первый, тот и молодец, — усмехнулась Дарина. — И будет тебе за это мой личный приз.

— Приятно, — не стал скрывать я. — Сразу три в одном. И красивым девушкам угодил, и молодцом себя ощутил, да еще и приз выиграл. День задался.

— Если ты собираешься ему дать, то только не в нашей подсобке, — попросил подчиненную Артур. — Идите куда-нибудь еще. Просто если Аристарх про это узнает, то будет очень долго ворчать, а меня подобное раздражает. Да, стоицизм мне близок, но не настолько же?

— Ну, для такого приза шоколадки все же маловато — рассмеялась девушка — Я не настолько низко пала, потому награда попроще. Ты, Артемий, можешь задать мне один вопрос на тему своей работы, и я дам тебе на него честный ответ. Но, разумеется, только в том случае, если сама его знать буду.

— Щедро, — абсолютно серьезно произнес я. — Спасибо.

— Подумаешь или сразу спросишь? — лукаво прищурила левый глаз Дарина.

Оно, конечно, лучше бы подумать, но тут вот какая штука: эта девица сплетена из хитрости, насмешливости и разнообразных пороков, потому в следующий раз я могу услышать что-то вроде: «Надо было сразу, шоколадка кончилась, а с ней и моя доброта». Не факт, что случится именно так, но и исключать подобное развитие событий никак нельзя, потому надо использовать подвернувшуюся возможность без промедления.

— Сразу, — кивнул я. — Скажи, а вот если выбираться в мир, откуда мы все когда-то пришли, то дверь всегда открывается в том месте, которое максимально приближено к точке, где можно получить ответы на вопросы? Или же это дело случая? Тебя туда на час выпустили, а там думай сам, как действовать?

— О, куда тебя занесло, — в голосе Крис послышалось уважение. — Я думала, про другое спросишь.

— Сейчас мне эта тема интереснее других, — пояснил я.

— Не слушай ее. Толковый вопрос, — кивнула Дарина. — И вот тебе ответ — да, место с ответами всегда находится недалеко от входа-выхода. Но далеко не у всех получается это место найти, уж поверь. Запросто можно час ходить вокруг да около, а очевидного не заметить и в результате зацепить два минуса на ровном месте. И вот тебе бонусом еще совет: не уверен — на волю не лезь. Забудь про всякие «просто сходить поглядеть на солнышко» или «хоть среди людей побыть, а то очень уж ваши рожи опостылели». Если раз за разом ловить за эти вылазки минусы, то все закончится быстрее, чем ты можешь предположить.

— Насколько быстрее?

— Все что хотела — сказала, — качнула головой девушка. — И так с «горочкой» тебе насыпала, так что не наглей.

— И в мыслях не держал, — мигом ответил я. — И — спасибо, получил больше, чем предполагал. Красивым девчонкам приятное сделать мне уже за радость, а тут еще и сам подарок получил.

— Все-все, кончай словами мусорить. Мы уже в курсе, что ты на это мастер, — отмахнулась от меня Дарина. — Иди куда шел.

— Так сюда же. — Я достал из кармана штанов пакетик с арахисом — Гедрик, Фифочка, что вам обещал, то тоже выполнил. Вот орешки.

— Кр-р-рах? — попугай, который по своей недавней традиции развернулся ко мне спиной сразу же после того, как заметил, удивленно крутанул головой. — Вр-р-раль!

— Чистая правда! — Я аккуратно вскрыл пакетик, высыпал несколько орешков на ладонь и протянул к нему, внутренне изготовившись к тому, что меня сейчас будут долбать острым здоровенным клювом. — Приятного аппетита!

— Абсур-р-рд! — уставился на подружку Гедрик.

— Несообр-р-разность! — ответила ему та.

— Вздор-р-р!

— Абр-р-ракадабр-р-ра!

— Белибер-р-рда!

— Др-р-ребедень!

— Бессмыслица, — вступил в их диалог я, после чего оба попугая замолчали. — Ну, я просто подумал, что вы синонимы слова «нонсенс» называете.

— Да просто им никто ничего никогда специально не приносил. Нет, на импульсе и со словами: «Какая милая птичка, на, скушай!» — время от времени чего-нибудь дают, — пояснила Крис. — А тут такой целенаправленный ты. Конечно, их сразу переклинило.

— И я тебя очень прошу, Артемий, не скажи сейчас какую-то ветвистую хрень, вроде «если я чего обещаю, то делаю», — попросила меня Дарина. — Не оскорбляй мой слух.

— Да я и не собирался, — заверил ее я, радуясь тому, что еще в десятилетнем возрасте обрел счастливую способность врать не краснея, да еще и глядя при этом собеседнику прямо в глаза. — Но орешки — вот они.

Я, опять же аккуратно, так, чтобы не просыпать содержимое пакетика, просунул его между прутьями и высыпал почти все содержимое в тарелочку, что стояла на дне клетки.

Но, что досадно, не желал Гедрик забирать принесенный ему подарок с моей ладони. Он щелкал клювом, переступал с ноги на ногу и что-то шипел, точно бекон, брошенный на сковородку.

— Артемий, ты совсем дурак? — наконец спросила у меня Дарина, уже ополовинившая плитку шоколада. — Он же у нас джентльмен. Хреновенький, конечно, но тем не менее все правила вежества соблюдает. Ну, почти все.

— Понял! — смекнул я. — Ну конечно!