"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ), стр. 46

И моя ладонь переместилась к Фифочке, которая минутку поломалась, наказывая меня за то, что сразу ей лакомство не предложил, а пошел по пути мужской солидарности, но после очень аккуратно, один за другим, собрала орешки с моей ладони.

— Чар-р-ровник! — сообщила она мне. — Опр-р-равдан!

После этого я высыпал остаток лакомства из пакетика на свою ладонь и протянул его Гедрику.

Тот попрыгал немного на жердочке, делая вид, что ему все равно, но в результате его клюв уткнулся в мою руку, жадно, один за другим, склевывая орешки.

Съев их, он уставился на меня своими круглыми глазами, помолчал, а после произнес:

— Р-р-репр-резентативно!

— О как! — впечатлилась Дарина, хрустнув фольгой. — Артемушка, а что ты им за орешки дал? Точно обычный арахис? Может, ты его в водке отмачивал? Просто очень уж словцо необычное.

— Пр-р-ростота! — презрительно глянул на нее попугай. — Пр-р-рофанка!

— Да сам ты знаешь кто? — обиделась на него девушка. — Орать да гадить каждый может. Вот как возьму, как перестану твою клетку чистить!

— Ты когда это делала-то? — удивилась Крис. — Аристарх сам же всегда за ними убирает.

Да? Неожиданно!

— В пер-р-рспективе всякое возможно, — передразнив птицу, сообщила ей подруга. — Вот уедет он в головной офис с квартальным отчетом на три дня, точно эта парочка здесь в говне утонет! Р-р-ручаюсь!

— Дур-р-ра! — не стал на этот раз изгаляться в подборе слов Гедрик, а после снова перевел взгляд на меня. — Дррружим!

— Дружим, — согласился я. — Конечно.

— Вр-р-ремя! — произнес Гердрик и, спрыгнув с жердочки, оттолкнул от тарелки Фифочку, которая уже вовсю поедала орехи. — Пр-р-редел! Репар-р-рация!

Вот пойми — то ли он мне это сказал, то ли подружке, которая уже недовольно защелкала клювом, поскольку она явно собиралась все съесть в одиночку.

Но если все же мне, то очень интересный набор слов. И если первые два я кое-как могу применить ко дню сегодняшнему, то последнее абсолютно неясно. «Репарация». Вот с кого что я могу получить? Или речь вообще не обо мне, а о ком-то другом? Например, об Агапове? А какую репарацию тот мог получить с Никитского? Или это речь о том, что с него кто-то ее получил?

А может, не с него, а с них?

Размышляя об увиденном, я сам не заметил, как добрался до номера, где обнаружил совершенно счастливую Инну, уже постелившую плед на свою кровать и принявшуюся за распаковку колготок.

— Тём, скажи, а от чего ты отказался ради меня? — поинтересовалась она сразу после того, как я вошел в номер. — Если не секрет?

— Не секрет. Трехтомник Жюля Верна.

— А, видела, — кивнула девушка. — Это книги, что внизу лежали.

— Они, — подтвердил я, скидывая ботинки и укладываясь на кровать.

— Может, все же…

— Не может! — оборвал я ее. — Решение принято и реализовано, чего теперь о нем говорить? Уже как есть, так и есть.

— Понятно, — мигом согласилась Инна, которой, похоже, было неловко за то, что она получила много разного всякого, а я, выходит, вообще ни с чем остался. Ну не считать же леденцы за полноценное личное приобретение, к тому же круглая жестяная банка, в которой они находились, уже открытая на столе стояла, из чего следовало, что мне, если я это лакомство планирую попробовать, не стоило тянуть. — А наш клиент? С ним что? Я твое лицо видела, ты явно что-то важное то ли узнал, то ли понял. У тебя на лбу морщинка появилась просто.

— И что?

— А так всегда бывает, когда ты до чего-то интересненького додумываешься. Я еще на той неделе это поняла.

Вот тебе и раз. Не замечал за собой такого. Кстати, даже обидно. Всю жизнь считал, что покерфейс относится к числу моих достоинств, а оказывается, нет. Хотя, может, это дело мне с новым телом досталось? А старый, прижизненный лоб не выдавал наблюдательному собеседнику мои секреты?

— Ну, есть кое-что, — глядя на то, как Инна скидывает юбку и начинает стягивать с ног жуткого вида чулки, произнес я. — Догадываюсь я, почему у этой парочки прошлого нет.

— Потому что его на самом деле нет? — предположила Инна. — Ладно-ладно, я просто от радости глупо шучу.

— Да нет, все так. — Я привстал, взял из банки зеленый круглый леденец и сунул его в рот. — А вкусно. Кисленький.

— И даже вроде без химических добавок, — подтвердила моя напарница. — Ну так что там с прошлым этой парочки?

— Они детдомовские, — пояснил я, — ну или интернатские, что, по сути, одно и то же.

— И чего? Это повод говорить, что у них прошлого нет? — удивилась Инна настолько, что замерла на месте. — Мало ли как у кого жизнь сложилась? Всякое в ней бывает. У нас в редакции парень один работал, он тоже в детском доме воспитывался. Отличный журналист, между прочим, и человек порядочный настолько, что даже не верится. Он как-то раз меня пьяненькую домой отвез и даже не трахнул, хотя возможность такая у него имелась. Я сильно просто надергалась, до состояния, когда себе не хозяйка. Ну, не всей себе, а… Короче, ты понял. А он — нет. Уложил в кроватку, тазик около нее поставил, торшер включил и ушел. Зато другие, которые вроде из хороших семей, специально иногда меня пытались подпоить, чтобы добраться до юного и трепетного тела.

— Я не в том смысле, что есть люди первого и второго сорта. Нет, тут другое. Они по молодости решили, что их прошлое представляет угрозу для будущего, потому его удалили напрочь. Как — не знаю. Скорее всего, хороших спецов наняли, которые и виртуальное пространство почистили, и физическое — в виде разных личных дел, ведомостей, реестров и так далее.

— Ясно, — натянула на себя колготки Инна и счастливо улыбнулась. — Хорошо! Ничего не натирает!

— Хорошо, — согласился с ней я. — Но наряду с этой версией у меня есть еще одна.

— Какая?

— Криминальная. Возможно, прошлое они чистили не только из-за репутационных рисков. Не исключено, что тут дело в стартовом капитале. Ну, помнишь, мы с тобой говорили — вылезли невесть откуда, резко поднялись? А без денег, исключительно на уме, хватке и работоспособности только в книгах и кино люди на вершину деловой пирамиды поднимаются.

— И еще в интернет-рассказах, — добавила девушка, оглаживая бедра — Ну, эти, которые: «Они думали, я никто, но замолчали, когда перед ними оказались бумаги». Там еще всегда фигурируют фразы вроде «кровь не водица», «мы же семья» и тому подобная лабуда.

— Да, и в них, — я уставился в потолок. — Еще, конечно, важны связи, но при наличии денег они быстро нарабатываются. Так что, возможно, они больше чистили именно какую-то сильно неблаговидную часть прошлого, после которой у них появились деньги на раскрутку, а остальное так, до кучи.

— А эти могут, — подумав, согласилась со мной Инна. — Видно, что ребята из тех, которые, если надо, пойдут до конца. Да и друг друга они, если ты помнишь, заказали. Ведь вместе из дерьма лезли, дружат сколько лет, но заказали же?

— Именно. А еще в их общем детдомовском прошлом существовала некая девочка Лена, которой они медвежонка плюшевого подарили.

— Совсем интересно. — Напарница уселась на мою кровать, уперлась спиной в стену и подняла ноги вверх, любуясь ими. — Думаешь, та скромняшка с фоток она и есть?

— Не исключаю.

— Ну да, тогда понятно, почему она всегда просто одета и брюликами не обвешана, как новогодняя елка. Держит имидж, мол, годы идут, а мы с вами всё те же. Ну или что-то в этом роде.

— Мне это в голову не приходило, но звучит как версия, — признал я, — и даже вполне себе основательная. Ну да, она всегда рядом с ними, все такая же, как прежде — добрая, милая, скромная и недоступная.

— Или доступная, но так, чтобы каждый думал, что она только с ним пежится, — возразила Инна. — Проверенный способ. У меня одна знакомая в свое время так двух братьев развела по полной. Лика с ними обоими трахалась, попутно друг против друга настраивая, и при этом каждый из них думал, что он у нее единственный. В результате компания развалилась, и ее за бесценок купил, как ты думаешь, кто?