Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 37

— На данный момент десять миллионов.

— Я хочу, чтобы наш иск был в десять раз больше. Клевета, репутационные потери, промышленный шпионаж, затраты на пиар и прочее… Пастор поймёт.

— Будет сделано, — Ева хищно улыбнулась, и мне на секунду стало жаль тех, кому придётся этот иск читать.

Матео, сидевший тише мыши, попал в поле моего зрения. После вызова к прокурору он почти не разговаривал, только кивал и смотрел в пол. Испуганный программист опасен прежде всего для себя самого. А вот занятый программист опасен для конкурентов.

— Матео, дружок, — сказал я как можно мягче. — Мне нужны галочки официальных лиц для всех знаменитостей. Сделай, будь добр, но поработай вместе с модерацией. Нам нужны официальные подтверждения того, что аккаунт принадлежит тому, кому надо. Проверка документов и всё прочее. А ещё передай Лунтику задачу: новые профили создаются через сим-карты «Иберкома». Нам нужно это доказать.

Матео поднял голову. В глазах что-то зажглось, впервые за этот день. Он закивал, вскочил, едва не опрокинув чашку, и умчался, бормоча на ходу что-то про базы и регистрационные логи.

Если я прав, у этой лавины есть русло. И ведёт оно прямиком в «Иберком».

В комнате оставалось всё меньше людей.

— Рафаэль, готовь сервера на Сарде. Мы должны иметь возможность отступить. Все должно заработать как можно скорее.

Инженер мрачно кивнул и ушёл. Он понимал, что это значит, не хуже меня. Если здесь, в Валентии, кто-то решит опечатать нашу серверную, Вида должна продолжить жить с острова.

— Захар, ты можешь достать что угодно. Мне нужен гигантский аэростат. Сможешь найти?

Захар даже бровью не повёл.

— Аренда или покупка?

— Аренда, на месяц.

— Найду. Что-то ещё?

— На нём должна быть большая надпись VIDA.

Захар молча кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Телефоны наконец смолкли, будто тоже ушли выполнять поручения.

Я остался наедине с Карлой и Катрин.

Девушки посмотрели друг на друга. Коротко, без единого слова, но я успел заметить и вскинутый подбородок Карлы, и то, как Катрин чуть сощурилась, совсем как в армии, когда оценивала цель. Затем обе посмотрели на меня.

Между двух огней. Причём один из них в самом буквальном смысле.

— У меня что-то на лице? — устало улыбнулся я.

Они синхронно покачали головами.

— Куда думаешь прицепить аэростат? — спросила Карла.

— Скоро узнаешь. А пока сделай кое-что для меня, если действительно хочешь поучаствовать в веселье…

Тайрон читал новости с самого утра.

Газеты принесли к семи, как всегда, ровной стопкой на углу стола. К девяти стопка превратилась в ворох: развёрнутые полосы, загнутые углы, обведённые красным заголовки. Свою «Периодику» он отложил первой, в ней не было ничего, чего он не знал бы ещё вчера вечером. Остальные читал внимательно, от первой полосы до последней, как читают донесения с фронта.

Имя сына было везде. Иски, суды, источники, пожелавшие остаться неизвестными. Кто-то уже подсчитывал, во сколько Виде обойдётся каждый день этой войны, кто-то рассуждал о прокуратуре, кто-то просто смаковал. Работа была сделана чисто, с размахом и без единого отпечатка. Тайрон узнавал почерк. Когда-то он сам помогал его ставить.

Его взгляд всё чаще обращался к сейфу в углу кабинета. Там, за двумя замками, лежали три года Гранатовой. Каждый вечер, каждый тост, каждое слово, сказанное в дальней комнате. Компромат, которого хватило бы, чтобы похоронить любого из четверых.

Они действовали без него. Но они приносили пользу.

Ему. Семвику, Перифону, «Периодике». Каждый рекламодатель, ушедший от Виды, рано или поздно постучится в его двери, потому что больше стучаться некуда. Каждый пользователь, испугавшийся заголовков, вернётся в Семвик. Тайрону не пришлось и пальцем пошевелить. Кто-то другой делал за него грязную работу, а он просто сидел в кресле и смотрел.

Это неправильно, но это бизнес.

Он повторял себе это с утра, и с каждым разом фраза звучала всё глуше.

Сложившаяся ситуация подкашивала его сильнее, чем он готов был признать. Тайрон закрыл глаза и представил, какой цейтнот сейчас творится в офисе Виды. Звонки, которые никто не успевает брать. Юристы. Перепуганные помощницы. И посреди всего этого Виктор, бледный, злой, с упрямо вздёрнутым подбородком.

Не сломает ли он так Виктора?

Мало кто может пережить подобный удар. Тайрон видел, как ломались люди и покрепче. Сильные, опытные, богатые. Сначала они держались, потом начинали пить, потом подписывали всё, что им подсовывали, лишь бы это поскорее закончилось. А мальчишке девятнадцать. Сколько бы он ни строил из себя взрослого, ему всего девятнадцать.

Его мучило собственное решение. Скормить сына небожителям, чтобы убрать конкурента и снова обрести контроль над талантливым наследником. Если называть вещи своими именами, а наедине с собой Тайрон всегда называл вещи своими именами, именно это он и сделал.

Сможет ли он после этого жить как прежде? А если они передавят?

Конечно, сможет. Кого он обманывает. Тайрон дэ Фуэго жил и после худшего. Он умел закрывать двери в прошлое так плотно, что сквозь них не просачивалось ни звука.

Но огонь в груди разгорался всё сильнее.

Он шёл от неизвестности. Тайрон не знал, что было в тех конвертах. Не знал, что Ольмо написал Марио и от чего у Бенхамина поползли вверх брови. Не знал, где у этих людей проходит черта, и проходит ли она вообще. Всю жизнь он держал руку на пульсе, а теперь мог только слушать записи и гадать. Для человека, привыкшего управлять, нет пытки страшнее.

А если попробовать всё ускорить?

Мысль пришла внезапно, и Тайрон замер, боясь её спугнуть.

Ускорить падение собственного сына. Не тянуть агонию неделями, не ждать, пока на Гранатовой решат, что крайняя мера уже не такая уж крайняя. Сократить этот путь. Скорее стабилизировать ситуацию, пока Виктор ещё цел. Подхватить его у самого дна, пока он не разбился.

А потом направить его неуёмную энергию и талант туда, где им самое место. На работу с Перифоном. Они станут лидерами отрасли. Мощности и деньги Тайрона, управленческие навыки и чутьё Виктора. Это будет союз десятилетия. Тайрон почти видел его: заводы, магазины, реклама на каждом углу и их общая фамилия на коробке каждого телефона в стране.

Да и штат Виктора так или иначе удастся переманить. Куда им ещё идти? Программисты пойдут за деньгами, помощницы пойдут за Виктором, а Виктор будет в семье.

Он ведь поймёт, что всё это на благо семьи? Должен понять. Пусть не сразу, пусть через год или через два. Поймёт, что нельзя идти против семьи.

Тайрон открыл глаза.

Огонь в груди никуда не делся, но теперь у него появилось направление. Это было лучше, чем ничего. Гораздо лучше, чем сидеть и ждать.

Было кое-что, что могло стать для Виктора весомым поводом оставить тонущий корабль компании Варгаса.

Тайрон придвинул к себе телефон и снял трубку.

Глава 12

— Ролик, — ответил я. — Нам нужно снять ролик. Актёры, оператор, площадка, грим и всё прочее с тебя. Сценарий за мной.

Карла приподняла бровь и присела на край стола, сдвинув бедром стопку повесток.

— Ты меня ни с кем не путаешь, Вик? Я лицо автоконцерна, а не продюсер.

— Лицо автоконцерна прекрасно знает, кому звонить, когда реклама нужна срочно.

— Насколько срочно?

— К утру.

Она открыла рот.

— К утру? Ты в своём уме? Впрочем, как обычно… Нормальную группу не собрать.

— Значит, нужна ненормальная группа.

— Что снимаем? — Карла скрестила лодыжки, но с края стола так и не слезла.

Я вытянул из-под газет чистый лист, щёлкнул ручкой и заговорил.

Говорил я быстро, перескакивая с одного на другое, потому что мысль, пришедшая ко мне ещё посреди гула голосов, наконец сложилась и рвалась наружу. Где снимаем, кого ставим в кадр и кого ни в коем случае нельзя туда пускать. Ручка скрипела по бумаге, и приходилось уходить на свободный угол. Дождь барабанил по карнизу, где-то внизу хлопнула дверь, и по коридору прокатился смех пересменки, но слышал я сейчас только собственный голос.