Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 32

Матео перед телекамерами и залом людей, которые спрашивают куда лучше Карраско. А рядом я, связанный с дэ Гарро так прочно, что об этом знает каждый читатель газет.

— Это ведь не про мошенников, — негромко произнесла Катрин у меня за спиной.

— Не только про них.

Вечером позвонил Дорадо.

— Вы видели «Эвенто»? Третья полоса, «Чей голос у Виды?». Ваша сеть якобы продвигает сенатора и прячет его соперников. Доказательств никаких, только анонимные «бывшие сотрудники» и график неизвестно по какой оси. К вечеру повторят по телевизору, а завтра нас спросят, сколько мы вам заплатили.

— Вы мне ничего не платили.

— Я знаю. А избиратель запомнит заголовок.

— Тогда ещё новость, Андре. Комиссия по связи вызывает нас на слушания, и об этом там тоже спросят.

На том конце долго молчали.

— Себастьян должен узнать сегодня же.

— Передайте, что я ничего не скрываю. Алгоритм ленты продвигает только котиков и чужие свадьбы.

— Боюсь, на слушаниях эта шутка не сработает.

— Знаю, — согласился я. — Но пусть лучше он узнает от меня.

Кто-то превратил мою связь с сенатором в улику. Удобный ход: бьёшь по Виде и заодно задеваешь дэ Гарро, а если повезёт, он сам отпрыгнет в сторону. Пресс-релиз о дистанцировании у Андре наверняка снова лежит наготове, и во второй раз убедить Себастьяна убрать его в ящик будет куда сложнее.

Следующее утро началось с рекламы, только не нашей.

— Три крупнейших владельца щитов в Фаворе не продлевают договоры по Вифону, — доложила Мария. — Мост, площадь у вокзала, въезд в деловой квартал. Я предлагала плюс сорок процентов, отказали все.

Наш щит на мосту я помнил: тёмно-синий Вифон на всю ширину пролёта. Многие купили телефон после того, как каждый день видели его из трамвая.

— Кто займёт места?

— Не ответили. Но у делового квартала рядом с нашим уже висит белое полотно без логотипа. Силуэт телефона, который закрывается, и дата.

Аурелио выходит на рынок и заранее расчистил себе лучшие места в столице.

— Ищи другие площадки. Мелких владельцев, остановки, борта автобусов. И перенеси часть бюджета в Виду.

Мария записала, хотя и ей было ясно, что без мостов и вокзалов нас станут видеть хуже, а Аурелио целится как раз в тех, кто ещё не выбрал телефон.

Следом постучала старшая смены модерации с распоряжением министерства связи. Отныне Вида как ресурс с аудиторией свыше миллиона пользователей обязана еженедельно сдавать отчёт: случаи мошенничества, удалённые материалы с причинами, политическая реклама, жалобы и сроки их рассмотрения. На бумаге, за подписью директора и главного бухгалтера. Форма занимала двенадцать страниц мелким шрифтом.

— У нас несколько тысяч жалоб в день, — тихо проговорила старшая смены. — Мы их разбираем, но не записываем каждую в журнал. Начнём записывать, разбирать будет некому.

«Семвик» больше нас, значит, такие отчёты обязан сдавать и он. Только «Семвик» теперь принадлежит Тайрону, и чиновник вряд ли станет вчитываться в бумаги старшего дэ Фуэго. А у младшего прочтут каждую строчку и найдут ошибку, после которой у комиссии появится ещё один пункт.

— Наберите отдельную группу под отчёты, — распорядился я. — Студентов, временных, кого угодно, лишь бы аккуратно заполняли таблицы.

К полудню приехала налоговая. Две женщины в одинаковых тёмно-синих костюмах и молодой Эрик с тяжёлым портфелем предъявили Марии предписание о выездной проверке.

— Сколько это займёт? — уточнила Мария.

— Сколько потребуется, — дежурно улыбнулась старшая. — Обычно два-три месяца.

Их разместили в бывшей кладовой на втором этаже.

Нарушений у нас нет, Ева и Мария вычистили бухгалтерию ещё вначале. Но нарушения никому и не нужны. Нужно, чтобы несколько месяцев мои люди искали бумаги и объясняли, почему платёж прошёл в среду, а не во вторник. На Земле я знал компанию, которую налоговая проверяла четыре года подряд. Штрафов не нашли, зато за эти годы её обогнали все, кто раньше смотрел ей в спину.

Трудовая инспекция пришла в три. Двое в прорезиненных плащах, один за шестьдесят, другой едва за тридцать. Старший отправился осматривать помещения, младший попросил отдел кадров.

Отдела кадров у нас не было, была Мария и шкаф с личными делами.

Старший инспектор постоял у лесов в старом крыле, послушал, как свистит сквозняк в рассохшейся раме дальнего крыла, и что-то записал. В зале программистов он остановился над Тео, сидевшим на полу среди кабелей.

— Кабель на пути движения людей. Без защитного короба.

— Я его как раз прокладываю, — растерянно моргнул Тео.

— Вижу. А пожарный выход где?

Пожарный выход оказался за шкафом, которым отгородил себя Лунтик. Инспектор заглянул туда, обнаружил запертую дверь и Лунтика, взиравшего на него с ужасом, и перевернул страницу.

Младший тем временем выяснил, что модерация почти вся работает по временным договорам, студенты на практике числятся за университетом, и никто не может сразу сказать, кто им платит.

— Учёт рабочего времени ведётся? — поинтересовался он.

— Через пропускную систему, — ответила Мария.

— Отлично. Покажите журнал за две недели.

Я знал, что он там найдёт. Позавчерашний вечер, почти сотня отметок о входе и ни одной о выходе до следующего полудня.

Захар принёс журнал сам, потому что за отказ предоставить документы полагался отдельный штраф.

Младший инспектор провёл пальцем по столбцу отметок и молча придвинул к себе планшет.

На утро «Эвенто» вышло с моим лицом на первой полосе.

Снимок был старый, ещё из Корсы, где я щурился на солнце и выглядел сытым бездельником. Под ним тянулся заголовок о сети, которая знает о вас всё. Сама статья занимала разворот и обходилась без единого прямого обвинения. Анонимный «специалист по связи» рассуждал, что технически ничто не мешает владельцам сети читать личную переписку. Анонимная мать рассказывала, что сын перестал разговаривать с ней за ужином. Анонимный следователь сожалел, что преступники всё чаще договариваются в сообщениях, до которых полиции не добраться.

К обеду Мария принесла ещё шесть газет. Две столичные и четыре провинциальные, и в каждой статья про Виду. Формулировки разные, порядок абзацев тоже, но анонимный специалист и анонимная мать гуляли из одной в другую почти дословно.

— «Вестник запада», «Утренняя Севилья», «Голос Корсы», — перечисляла она, раскладывая их по столу. — Все так или иначе печатаются в типографиях дэ Эспарсы или живут на его рекламе. Две столичные ему принадлежат напрямую, только вывески другие.

— А телевидение?

— Вчера вечером два канала, сегодня утром ещё один. Ток-шоу, где три эксперта спорили, можно ли считать Виду угрозой национальной безопасности. Сошлись на том, что можно.

Я сложил «Голос Корсы» пополам.

Бенхамин дэ Эспарса работает обстоятельно. Один громкий материал легко опровергнуть, а когда одно и то же печатают семь газет и говорят три канала, у человека складывается впечатление, что об этом пишут все. Он читает про Виду в утренней газете, слышит то же по радио в машине, вечером видит по телевизору и к ночи уверен, что знал это всегда.

На Земле подобное называли информационной кампанией и заказывали через агентства. Здесь такое не нужно, достаточно владеть половиной типографий страны.

Слухи быстро распространялись.

Первой забеспокоилась модерация, и старшая смены поднялась ко мне с распечаткой обращений в поддержку, и обычная её невозмутимость дала трещину.

— Сеньор дэ Фуэго, за сегодня больше девяти тысяч писем. Обычно мы получаем шестьсот.

— О чём?

— Почти все об одном. — Она протянула лист. — Правда ли, что Вида читает личные сообщения. Правда ли, что продаёт данные рекламодателям. Правда ли, что передаёт переписку полиции без всякого запроса. Некоторые просто удаляют аккаунты и пишут напоследок, что мы предатели.

— Сколько удалили?