Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 18

— Портреты в кладовой, сеньорита, — тихо отозвался Вито. — Я сохранил всё, что смог. Сеньор Гильермо велел их сжечь, но, я решил иначе.

Ева медленно повернулась к нему, и Мария впервые за весь вечер увидела, как с её лица сходит маска.

— Спасибо, Вито…

Ева ещё немного постояла, глядя на лестницу. Мария почти видела, о чём она думает. О маленьком рыжем мальчишке, который однажды с грохотом будет сбегать по этим ступеням, как когда-то сбегала она сама. Лурье сегодня ночевал у Тайрона, но это ненадолго. Скоро у него будет свой дом.

Потом Ева тряхнула головой, и наваждение прошло.

— Собери всех, Вито.

Долго ждать не пришлось. Им представили охрану и прислугу: люди выстроились в холле в две неровные шеренги, и Вито называл каждого. Управляющая хозяйством, сухопарая женщина с цепким взглядом. Повар в белой куртке. Четыре горничные, садовник, двое водителей. Начальник охраны, широкоплечий мужчина со шрамом над бровью, и шестеро его людей в одинаковых тёмных костюмах. Всего семнадцать человек.

Все они знали, кто перед ними, это читалось по глазам. Её лицо несколько дней не сходило с экранов: синяк, разбитая губа, забинтованная рука. Бывшая жена хозяина. Женщина, о которой хозяин наверняка говорил всякое. И вот она стоит в его холле и смотрит на них.

Горничные переминались с ноги на ногу. Повар нервно теребил край куртки. Начальник охраны смотрел прямо перед собой, как на смотре.

Ева прошла вдоль шеренги, вглядываясь в лица, и остановилась посередине.

— Вы все уволены.

Холл накрыла тишина. Кто-то из горничных тихо охнул. Начальник охраны впервые перевёл на неё взгляд, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. Управляющая поджала губы.

— Прежде чем вы решите, что я мщу, — продолжила Ева уже спокойнее, — выслушайте. Лично против вас я ничего не имею. Большинство из вас я вижу впервые в жизни.

Она обвела рукой холл.

— Этот дом построил мой дед. Когда мой бывший муж стал здесь хозяином, он уволил слуг нашей семьи. Не за провинность. Просто потому, что мог. Повара, который готовил мне завтраки всё моё детство. Садовника, который сажал розы для моей матери. Шофёра, возившего меня в школу. Их выставили за ворота за одну неделю, и никто не спросил, куда они пойдут.

Голос у неё оставался ровным, но Мария, стоявшая чуть позади, видела, как напряглась её спина.

— Мой долг их вернуть, — закончила Ева. — Всех, кого смогу найти. Увы, это значит, что вам придётся искать новую работу. Но вы получите хорошие деньги. Каждому жалованье за полгода и рекомендации от дома дэ Арано. Поверьте, с такими рекомендациями без работы вы не останетесь.

Шеренга зашевелилась. Полгода жалованья даже в этом районе были суммой, о которой не шепчутся. Повар перестал терзать куртку. Одна из горничных, совсем молоденькая, с веснушками, неуверенно подняла руку, как на уроке.

— Сеньора… А если кто-то из ваших людей не вернётся?

Ева посмотрела на неё внимательнее.

— Как тебя зовут?

— Пилар, сеньора.

— Тогда Вито тебе позвонит, Пилар.

Девушка просияла и тут же смутилась собственной радости.

— А охрана? — коротко спросил человек со шрамом. — Дом нельзя оставлять пустым.

— Я позабочусь об этом, утром, — ответила Ева. — Придут люди, вы сдадите им посты и ключи. Утром Вито с вами рассчитается.

Начальник охраны кивнул.

Людей отпустили. Шеренги рассыпались, по коридорам заспешили шаги, где-то хлопнула дверь, и холл опустел так быстро, будто в нём никого и не было.

Вито подошёл к Еве, достал из внутреннего кармана фрака потрёпанную записную книжку в кожаной обложке и протянул ей.

— Что это?

— Адреса, сеньорита. И телефоны. Всех, кого рассчитали в ту неделю. Я… следил, куда они устраиваются. На всякий случай.

Ева открыла книжку. Страницы были исписаны мелким аккуратным почерком, многие строчки зачёркнуты и переписаны заново. Адреса менялись, телефоны менялись, кто-то уехал на север, кто-то умер, и напротив этого имени стоял маленький крестик. Но книжку вели всё это время. Каждую строчку.

Ева долго смотрела на страницы. Потом закрыла книжку и прижала её к груди.

— Вито…

Ева не знала, как выразить благодарность и обняла старика. Тот робко провёл ладонью по её волосам, прикрыл усталые веки из под которых скользнули две серебристые дорожки.

Мария поспешно отвернулась к одной из модных картин и сделала вид, что ужасно заинтересовалась жёлтой полосой в левом углу. Глаза щипало.

— Так, — Ева шмыгнула носом, убрала книжку в сумочку и повернулась к Марии с совсем другим лицом. Лицом женщины, которая только что вспомнила, что у неё есть планы на вечер. — Я обещала тебе шопинг.

— Ева, уже почти девять. Всё закрыто.

— Для дома дэ Арано откроют, — отмахнулась Ева и обернулась к мажордому. — Вито, отцовская «Премиата» ещё на ходу?

Старик выпрямился, и в его глазах впервые за вечер мелькнуло что-то отдалённо похожее на озорство.

— Я заводил её каждое воскресенье, сеньорита.

Мария переводила взгляд с одной на другого и с нарастающим подозрением понимала, что этот вечер только начинается.

— Давай только заедем и купим куриного бульона, мне надо отвезти его Хавьеру.

— Может доставку? — уточнила Ева.

— Нет, я сама, — быстро ответила Мария и покраснела под пристальным взглядом Евы.

Глава 7

Карла дэ Леон.

Отец встретил её в холле и обнял крепче, чем обычно. Отпускать Карлу он не торопился, потом отстранил на вытянутые руки и долго разглядывал, выискивая на её лице следы усталости или слёз. От него, как и всякий вечер, пахло сигарой и кедровым одеколоном. С детства этот запах означал для Карлы, что дома с ней ничего плохого случиться не может, и сегодня ей впервые показалось, что именно в этом её и собираются убеждать весь ужин.

— Слегка загорела, — одобрительно кивнул Габриэль. — Генри звонил, хвалил, как ты держишься в седле.

— Генри вообще много звонит, — отозвалась Карла и тут же пожалела о резкости.

Отец пропустил колкость мимо ушей, взял её под руку и повёл в столовую.

Стол накрыли на троих, без гостей. Подали запеченную рыбу с лимоном, отец разлил белое вино, Симона расправила на коленях салфетку и заговорила о цветочном клубе, о дождях, о том, что теперь она работает в попечительском совете института. Карла ковыряла вилкой рыбу и ждала. Габриэль дэ Леон никогда не начинал серьёзный разговор на голодный желудок.

Начал он, когда унесли тарелки.

— Мама рассказала тебе, что мы решили?

— Что решили вы, — поправила Карла. — Меня никто не спрашивал.

Габриэль отодвинул бокал и положил ладони на скатерть. Говорил он негромко, как и всегда, когда речь шла о дочери.

— Я ничего не имею против Виктора. Мальчик умён и, судя по всему, умеет за себя постоять. Но вокруг него сейчас стреляют, Карла. Его людей режут мета, газеты пишут про него каждое утро, и пишут не потому, что любят. «Эвенто» уже спрашивает, кто входит в его окружение. Если рядом с его лицом на первой полосе появится твоё, следующей мишенью станешь ты.

— Он ни в чём не виноват. На него напали.

— Я знаю. — Отец чуть наклонил голову. — И поэтому прошу тебя держаться в стороне, пока всё не уляжется. Я не запрещаю. Я прошу.

Карла перевела взгляд на мать. Симона аккуратно промокнула губы салфеткой и промолчала.

— Хорошо, — выдавила Карла.

Габриэль улыбнулся с явным облегчением, потянулся через стол и сжал её руку тёплой сухой ладонью. Дочь позволила, но сама руку в ответ не сжала.

Следующие дни отец, верный себе, завалил её делами. Съёмка для осеннего каталога, встреча с дилерами с юга, интервью журналу, который она даже не читала. Карла улыбалась в камеру, жала руки, рассказывала о новых моделях, и всё это время мысли её находились не здесь. В перерывах она открывала Виду и листала ленту. Виктора там почти не было, зато про него писали все остальные издания. Под каждой новой записью кипели споры, и Карла читала их, пока гримерша пудрила ей лицо.