Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 64

Глава двадцать третья

Проклятое аниме

* Российская Федерация, Кемеровская область, в тайге, 10 февраля 2029 года*

— Когда уже движуха? — спросил Щека, высунувший голову из сугроба.

Он завалился в него вчера ночью, чтобы переночевать, и до сих пор не вылезал наружу — сугроб за это время сильно просел, так как подтаял от избыточного тепла, выделяемого телом Щеки.

— Скоро рассвет, — ответил я, посмотрев на чуть посветлевшее небо. — Наверное, мне имеет смысл пойти и разведать маршрут.

— Не нужно торопиться, — возразил Ронин, сидящий на камне у кострища. — Они никуда не денутся, потому что им тут что-то нужно, а это даёт нам хороший запас времени.

— Всё-таки, думаешь, что они ищут хранилище? — спросил я.

Мы обсудили эту тему вчера вечером: Ронину эта версия понравилась, потому что она даёт смысл этому странному маршруту питерцев. На севере ведь всё так же нихрена нет, поэтому, если исключить отвлекающий манёвр, чтобы занять чем-то возможных преследователей, остаётся лишь хранилище Росрезерва.

Если честно, я не представляю, чего ценного может быть в хранилище, потому что проблема с едой решена и у нас, и у питерцев, в оружии недостатка нет, а бронетехнику из этих ебеней ещё попробуй вытащи. Да и все эти варианты возможного содержимого не объясняют, на что рассчитывают питерцы, отправившие за чем-то из этого отряд в девять человек — на своих горбах они вывезут не очень много грузов…

— Да, я думаю, что это разведывательный отряд, — ответил Ронин. — Скорее всего, они должны удостовериться в целостности хранилищ, а также инвентаризировать их содержимое, на будущее.

— Ну, окей, — пожав плечами, сказал я. — Тогда ждём рассвета.

Сажусь в снег и извлекаю из ножен свой боевой нож. Достаю точильный камень и начинаю обтачивать лезвие этого девайса, малополезного в бою, но не абсолютно бесполезного — не раз бывали ситуации, когда обычный нож спасал мне жизнь.

Из сугроба метрах в шести от меня встала Лапша, начавшая отряхиваться и очищать оружие.

Вообще, зима — это охренительное время, для нас. Снег является хорошим теплоизолятором, позволяющим добиться температуры, близкой к 0°С. Сам ноль нас не волнует, но волнует предсказуемость охлаждения, которая важна для организма КДшника, так как он приспосабливается к окружающей температуре и экономит кучу энергии.

А вот спать под открытым небом, обдуваясь со всех сторон ледяными ветрами и метелями — это какая-то хуйня, к которой организм не приспособится, в связи с чем начинается перерасход килокалорий на поддержание жизнедеятельности.

Но всё это актуально для остальных, а не для меня — у меня 43 «Термоконтроля», поэтому температурные колебания начинают ебать меня только при экстремальной физической активности.

НИИ КД установил, кстати, что «Выносливость» почти ничего не делает с теплоотводом, поэтому «Термоконтроль» — это характеристика, важная для КДшников, делающих ставку на затяжные боестолкновения. А это, как раз, я — у меня с этим всё отлично, поэтому я могу драться очень долго, почти не теряя в эффективности.

Ронин, Проф, Зулус и даже Щека — они не могут биться так же долго, как я. Но есть Фура, Лапша, Череп и Муравей, которые хорошо прокачали «Термоконтроль» — и даже они не сравнятся со мной по длительности непрерывного боя.

«Приятно, конечно, что я лучший в чём-то», — подумал я. — «Но мне бы сильно не помешала какая-нибудь встроенная броня…»

«Форсированная миофасциальная ударная амортизация» — это хорошо, но надо ещё посмотреть, как она себя покажет на апексе. Может, она не способна удерживать по-настоящему серьёзные пули? Сейчас-то она останавливает ножи, а также гасит часть энергии от удара кувалдой, но мне этого уже слишком мало.

Хочется чего-то такого, эпического — подкожные пластины, как у Фазана, или вообще броня, как у Профа, которого хрен убьёшь…

Сижу и точу нож, остальные тоже приводят свою снарягу в порядок, а затем Солнце окончательно выходит из-за горизонта и даёт так нужные мне ультрафиолетовые лучи. Вот теперь можно работать.

— Студик, вперёд, — скомандовал Ронин. — Остальные — строимся в колонну по одному и идём за ним. След в след.

— Да-да… — ответил ему Щека. — След в след…

Возвращаюсь к маршруту питерцев, переключаюсь на УФ-режим и начинаю идти по их следам, внимательно всматриваясь в каждую подозрительную кочку.

Спустя два часа и пятьдесят две минуты я достиг берега Усы. Питерцы снова пересекли реку, что отчётливо видно по следам на льду, а это значит, что они двигаются вообще хуй пойми куда…

Подползаю к кустам у берега и начинаю сканировать местность на том берегу.

ИК-режим не показал ничего, а вот ЭМ-режим выявил наличие белки-ассасина — это существо сидит в кроне сибирского кедра и наблюдает за моими действиями. Похоже, что у этих тварей тоже есть сенсорные способности, позволяющие им вовремя выявлять возможных жертв.

Больше никого живого тут нет, поэтому я веду группу на четыреста метров левее, вновь осматриваю лес и первым пересекаю лёд, не забывая указывать на потенциально опасные места.

Белка не стала со мной связываться, так как я не спускал с неё глаз — она бесшумными прыжками удалилась прочь, быстро исчезнув из моего поля зрения.

«Это же дико, блин…» — задумался я. — «Вот такая тварь живёт тем, что падает на свою жертву с дерева, разрубает ей глотку, а затем съедает. Ни любви, ни тоски, ни жалости».

Я тоже практически не вкладываю в убийство зверей какие-то особые эмоции, но находясь на стороне возможной жертвы белки-ассасина, меня несколько угнетает то, что белка видит в нас исключительно ходячий кусок высококалорийного мяса, очень опасный и требующий особого обращения перед употреблением.

«Да я и сам тоже об этой сраной белке не лучшего мнения», — подумал я. — «Это, для меня, тоже кусок высококалорийного мяса, но не ходячий, а прыгающий с дерева на дерево».

Наконец, следы питерцев привели нас к их ночной стоянке, на которой я почти сразу обнаружил три заложенные в разных местах ПФМ-1. Одна из них оставлена в следе, что указывает на почерк — наверное, этот остряк считает себя очень умным…

Помечаю мины флажками, которых у меня, как у дурака фантиков. На этот раз я израсходовал три флажка Сборной Непала по футболу.

У меня ещё есть флажки Бразилии, Вьетнама, Франции, Великобритании, но моим любимым является флаг КНР, бросающийся в глаза и идеально подходящий для пометки мин.

На ночной стоянке, кроме мин, ничего интересного не нашлось, поэтому я продолжил движение по следам питерцев, которые идут в эту одним им известную локацию посреди таёжных ебеней, где даже медведям делать нечего…

Наконец, я увидел их — это произошло примерно через двадцать километров после перехода Усы. Они тусуются в седловине между густо заросшими холмами и занимаются непонятно чем.

— Они там, — сказал я, вернувшись к группе.

— Может, это засада? — спросила Фура.

— Что-то не очень похоже, — покачав головой, ответил я ей. — Все девять человек там, занимаются хуйнёй. Надо брать их.

— Егерь, что думаешь? — спросил Ронин.

— Ничего не думаю, — ответил наш проводник. — Но если они ищут там что-то, то это точно хранилище. Не за грибочками же они тащились в такую даль? Да и не сезон…

— Сходите вдвоём и посмотрите внимательнее, чем они занимаются, — приказал Ронин. — Как удостоверитесь, что это не ловушка, нам нужно будет окружить их и накрыть огнём. Приступайте.

Иду вместе с Егерем к моему предыдущему наблюдательному пункту, являющемуся покрытым снегом кустом красной смородины.

Егерь приникает к прицелу своей винтовки и включает тепловизор.

А мне и так норм, поэтому я рассматриваю этих типов из культурной столицы, прибывших в тайгу с не очень понятными целями.

Но их цели частично прояснились, когда я сумел рассмотреть и понять, что именно они сейчас делают: а у них с собой четыре металлоискателя, которыми они обшаривают расчищенную от снега землю.