Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 39

— В последний раз я ощущал себя таким беспомощным и слабым в Новокузнецке, — признался я Муравью. — Я лежал под завалом, пить хотелось адски, голова кружилась, сил почти не было — вот сейчас примерно те же ощущения. Только нога не гниёт и это единственное отличие.

— Я, наверное, воздержусь от таких экспериментов, — решил он. — Это субоптимально.

— Посмотрим, что ты скажешь, если я вернусь из следующего рейда… — произнёс я и допил остатки пива из бутылки. — Открой ещё одну, пожалуйста…

— ЕСЛИ ты вернёшься? — переспросил Муравей и одним движением открыл новую бутылку пива.

— Ну, риск на то и риск, что я реально могу сдохнуть на рейде, — ответил я и приложился к полученной бутылке. — Фух, не, нихуя не утоляет жажду…

Ещё и мир вокруг белый-белый — это действие атропина, который вкололи перед финальной стадией испытаний, чтобы доктор Галыгин мог узнать, как именно он действует в сочетании с бета-блокаторами.

«Хуёво действует, блядь…» — подумал я.

Я и сам не рад уже, что Нарк вообще мне это посоветовал, а я, сдуру, полез за советом к доктору, но назад дороги уже нет — я дал согласие и нужно довести эксперимент до логического конца.

Если окажется, что всё это хуйня на постном масле и интерфейс так не наебёшь, то я буду угорать громче всех, если не сдохну, разумеется.

— Когда у тебя рейд? — поинтересовался Муравей и начал гипнотизировать батарею бутылок на столе пристальным взглядом.

— Послезавтра, — ответил я. — Ты, если хочешь, пей. У меня в подвале ещё восемь ящиков, с ограниченным сроком годности. Надо допить за две недели, а то испортится.

На вкус это пиво уже гораздо лучше, чем та дрянь, которая получалась раньше, но пивоварам «Сталинградского» есть куда расти. Там просто дохрена пространства для роста…

Муравей открыл бутылку и отпил из неё.

— О, — изрёк он удивлённо. — А это уже можно пить и не блевать!

— Прогресс, — произнёс я и отсалютовал ему своей бутылкой.

— Да, прогресс, — согласился Муравей и допил пиво. — Нет, всё ещё говно, если честно.

— Не всё сразу, — ответил я на это. — В Риме не бывал — красоты не видал! Ой, то есть, Ашхабад не за один день строился!

— Хе-хе… — посмеялся он.

Прикладываюсь к бутылке, но пиво прошло по горлу, как вода через сухой песок.

— Пиво, кстати, мочегонное, — произнёс Муравей. — Тебе, наверное, лучше просто воду пить, а то только хуже станет.

— А, похуй, — отмахнувшись, ответил я. — Хуже уже не будет.

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, близ посёлка Чолун Хамур , 24 января 2029 года*

— Удачной охоты, Студик! — пожелал мне Зулус и, с удовольствием, вытолкнул из кузова КАМАЗа.

Падаю на снег, смотрю на безоблачное небо, а затем, когда грузовик умчался прочь, поднимаюсь на ноги и нащупываю саблю.

Была идея отправить меня биться против свинопотама с одним ножом, но это почти 100% смерть, поэтому я взял с собой свою верную саблю и нож.

Больше у меня нет ничего: ни воды, ни еды, ни карты, ни иного оружия. Даже обуви нет — из одежды только брезентовые шорты.

Во мне оптимальная концентрация «коктейля Галыгина», поэтому меня пошатывает, а внутренние ощущения крайне хреновые.

«Блин, не знаю, как мне мочить свинопотама в таком состоянии», — подумал я, идя в сторону посёлка.

А свинопотам, что называется, не заставил себя ждать — он стремительно мчит по глубокому снегу, прямо мне навстречу.

Вероятно, он услышал гул работы двигателя, поэтому очень обрадовался и побежал обедать.

На другие режимы зрения не переключаюсь, потому что это мне сейчас вообще никак не поможет, ведь свинопотама уже не нужно искать — вот он, бежит ко мне, как верная собачка.

— Давно… — начал я. — Давно… Ох, блядь… Давно не брал я в руки шашку…

Извлекаю свою саблю из ножен и делаю серию взмахов, чтобы пробудить вестибулярный аппарат, который охуел и притух от лежания на полу кузова КАМАЗа мордой в пол.

Свинопотам не стал изобретать велосипед и попробовал насадить меня на клыки с помощью рывка на конечном отрезке маршрута.

Применяю свой рывок и отбегаю влево, но затем понимаю, что не могу сконцентрироваться на бое и начать соображать — надо было выждать чуть дольше и полоснуть суку по салу.

Но это уже упущенная возможность, поэтому я развернулся и пошёл в атаку, с намерением отклониться чуть в сторону и протащить саблю по правому боку уже развернувшегося ко мне свинопотама.

Получается почти хорошо — я протаскиваю саблю по боку, но взамен получаю распоротый правым клыком свинопотама правый бок.

— А-а-а, блядь!!! — проорал я, прижав локоть к раненному боку.

Боль просто адская, всё чувствуется так остро, что меня даже на секунду ослепило и я потерял контроль над собой.

Реакция у меня совсем не та, скорость тоже, а ещё я начинаю ощущать, как выдыхаюсь, что есть признак действия препаратов.

На испытаниях я научился чувствовать свои лимиты, хотя доктор Галыгин предупредил, что какой-то из препаратов «отключит» эту возможность и я вряд ли заранее почувствую, когда опустеет мой «бензобак».

Только вот я чувствую приближение истощения, которое начало накатывать на меня уже после двух не самых длинных рывков, а это значит, что доктор ошибся.

Свинопотаму тоже плохо, почти как мне, только вот его не колбасит от действия ударных доз препаратов, угнетающих моё сознание и урезающих мой физический потенциал.

Кровь хлещет из бока этой твари, которая, тем не менее, не стала жалеть себя и вновь перешла в атаку.

Теперь я действую осторожнее и не решаюсь повторить манёвр, который обошёлся мне так дорого.

Вместо этого я разрываю дистанцию рывком, вынуждая свинопотама сначала впустую пролететь мимо меня, а затем тратить время на гашение импульса, что и открыло мне отличную возможность.

Я подлетел к жопе свинопотама и рубанул его прямо под хвостом, из-за чего у него отвалился хвост, а жопа теперь разделена не на два полужопия, а на четыре…

Это точно не убьёт его, но жопа — она не для красоты и не для того, чтобы была, а место концентрации важных для манёвренности мышц, и теперь они точно не смогут действовать в полную силу, что очень плохая для свинопотама новость.

Он резко разворачивается, визжит, как резаная свинья, а затем вновь атакует, но уже с нотками личного в визге.

Увернуться от этого броска было ещё легче, чем от предыдущего, поэтому я сразу же начал охуевать и опасно сократил дистанцию.

Вслед за охуеванием, традиционно, идёт расплата, поэтому я сумел рубануть свина по левой передней лапе, напрочь перерубив сухожилие, но заплатил за это уколом клыком в живот и хорошим броском через голову от свинопотама.

Падаю головой в снег, но быстро вскакиваю и разворачиваюсь, что происходит очень вовремя, так как свинопотам уже рядом и готов насадить мою жопу на клыки.

Только вот, в процессе этого рывка, у бедолаги очень громко хрустнула правая передняя лапа, что привело к его зарыванию мордой в снег, а тут уже подлетел я и рубанул его по холке.

Плотная щетина на холке не смогла защитить свинопотама от острейшего лезвия, как не смогли её защитить толстый слой кожи, жира и стальные мышцы, поэтому он пусть и не сдох, но смерть уже задышала ему в спину, нежно щекоча его затылок своим холодным дыханием.

Отскакиваю от дёрнувшегося, в жесте отчаяния, свинопотама, а затем рублю его по тому же месту на холке, что, наконец-то, тяжело повреждает его позвоночник.

+13 очков опыта

— О-о… — протянул я. — О-о! О-о-о!

Смотрю на погибшего свинопотама, лежащего в забрызганном кровью снегу, и отвешиваю ему сердечный поклон.

— Мерси Ереван! — поблагодарил я его. — Ну, ты понял же, да? Мерси Баку, Мерси Ереван… Да хули я тебе объясняю! Давай сюда своё мясо — всё, что есть…

Достаю свой нож из ножен и начинаю распарывать эту тварь.