Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 52

Волны вокруг белого авалонского корабля вдруг приобрели форму таких же снежно-белых лошадей — буйных скакунов из морской пены! Раздалось громкое многоголосое ржание, и целый табун их лихим галопом поскакал по подернутому рябью океану к «Крузенштерну», обгоняя рейдер и катера. У меня аж сердце зашлось — так это было страшно и красиво одновременно.

— Оп! — гаркнул Голицын, и защитная сфера вокруг корабля вдруг выросла раза в три, диаметр ее увеличился, да и само поле подернулось радужной пленкой, явно уплотнилось.

Столкновение призрачного табуна с нашим магполем не заметить было невозможно. Как будто само мироздание вздрогнуло! Концентрические круги волн разошлись в обе стороны от места удара, «Крузенштерн» качнуло — это при его-то габаритах! — а рейдер и вовсе чуть ли не подбросило!

— Гаси! — выкрикнул Голицын, и магполе, и без того значительно просевшее от столкновения с эльдарским чародейством, погасло.

Катера и флаеры авалонцев рванули вперед, гавкнула один раз орудийная башня рейдера — снаряд поднял целый фонтан воды перед носом атомохода. Они там подумали, что ухайдакали нашу защиту, но я сам лично заряжал накопители — маны в них плескалось еще предостаточно! Ай да я, ай да сукин сын!

И ай да Голицын — у него точно был план.

— Оп! — снова выдохнул поручик, когда катера с десантом и два черных летуна приблизились к «Крузенштерну» метров на сто.

И защитное поле наше засияло с новой силой, отрезав мобильные силы авалонцев от головного корабля.

— А-а-а-агонь! — в своей манере скомандовал Голицын, и я впервые в жизни увидел, что такое «площадное заклинание».

Не знаю, как это называлось, но выглядело, будто огненные столбы выросли от поверхности воды и до небес! Рев пламени, шипение пара, взрывы от попавших под удар катеров… Мощность и точность заклинаний впечатляли: пяти или семи метров в толщину, колонны пламени били или прямо по катерам, или в десятке-другом метров от цели — и этого вполне хватало! Кипяток вместо воды, страшное волнение, ударные волны — все это выводило из строя вражеские суденышки одно за другим.

Рухнули в море и оба флаера, один — с дымящимся хвостом, и второй — очевидно с поврежденными приборами, по более настильной траектории.

— Уходят! Они уходят! — заорал кто-то.

Эльдарский рейдер совершал крутой разворот и набирал скорость, удаляясь. Похоже, Голицын был прав: запредельная магическая мощь, которая вдруг обнаружилась на борту ледокола, стала для авалонцев неприятным сюрпризом.

— Н-н-на! — Голицын согнул руку в локте в неприличном жесте. — Куда ж вы драпаете? У короля ж много!

— Спустите шлюпки на воду! — скомандовал Шелихов. — Поищите выживших, они могут пригодиться компании для обмена пленными. Это победа, дамы и господа! Победа!

— Ура, ура, ура-а-а-а-а!!! — заорали маги и все, кто наблюдал за сражением из иллюминаторов, с галереи и палубы.

Больше всего надрывались гражданские, опричники сохраняли настороженность.

— Капитан Шелихов — я попрошу вас не отключать защитное поле… — раздался отрезвляющий голос поручика. — Эльдарка гадит, это аксиома, господа…

— Хватит и стандартной мощности, — прокомментировал со своего поста Шелихов. — Дождемся шлюпок — и полный вперед на Кадьяк!

Ледокол дернулся, замедляясь, загремели цепи на кранбалках, три моторных надувных шлюпки — небольшие суденышки оранжевого цвета — опустились на воду. Защитная сфера перестала сиять всеми цветами радуги, снова стала почти прозрачной.

Рейдер эльдаров отдалялся от нас быстро: его белый силуэт уже едва можно было различить на горизонте.

Народ с палубы расходился, спустя несколько минут здесь остались только члены экипажа, готовые принять шлюпки на борт, доктор из «цивильного» лазарета — видимо для возможного оказания помощи пленным, — я и Голицын с Ксенией Ивановной. Поручик только-только отпустил от себя азиатского вида опричника — его фамилия была Вакутагин, он что-то быстро докладывал командиру, а потом рассмеялся и живо ушел с палубы.

Я наблюдал за океаном сквозь эфир. Мертвая вода — моих рук дело — уже перемешалась с живой, и различить последствия бездумного заимствования сил у природы было уже практически невозможно.

Мне слышался какой-то басовитый злой голос, который грозился и обещал отмщение, но я не мог различить — откуда он исходит. Чайки, напуганные расправой над их товаркой, наконец оставили меня в покое и разлетались в стороны, стоило мне только появиться на палубе. Других птиц и животных на корабле не было, разве что крысы в трюме — но это очень вряд ли, в трюме ведь у нас реактор располагался…

Можно было грешить на рыб, но рыбы не разговаривали, в этом я был уверен! По крайней мере, моих эльфийских суперспособностей на это не хватало.

— У вас напряженный вид, ваша светлость, — проговорила Ксения Ивановна, подходя ко мне. — Что-то тревожит вас? Мы победили, враг понес потери и отступает… Костя ждет подлости, но капитан Шелихов и его люди спокойны…

У меня снова заломило в висках, и я вдруг подумал, что приступы мигрени случаются, когда рядом находится Смарагдова. Интересно, что бы это могло значить? Что за странная реакция? Но, в конце концов, день был тяжелый, шутка ли — четыре накопителя наполнить! Болит себе голова и болит, всякое бывает, тем более Ксения Ивановна — женщина во всех отношениях положительная и никакой шкоды против меня вроде как не умышляла. Если бы захотела — по щелчку ее пальцев опричники меня бы в котлету превратили, это я уже понял. Она точно была птицей очень-очень высокого полета.

— Мне чудится голос, — сказал я правду неожиданно для себя. — Я — лесной галадрим, глава клана Мордуин, арнель Болотных Ялин. Такие, как я, умеют кое-что с самого детства… Мы понимаем язык птиц и зверей.

— Вот как! — удивилась она. — И что же говорят птицы и звери?

— О, в основном — всякую ерунду, Ксения Ивановна. Точно так же, как и люди, и орки, и даже эльфы. Но иногда среди них попадаются любопытные экземпляры…

— И что же голос?

— Голос…

Я прислушался.

— Месть, смерть и преисподняя!!! — Могучий бас раздавался откуда-то из глубины океана, и ему как будто вторил второй — чуть менее громко.

— Кажется, он хочет нас прикончить, — развел руками я. — Это не рыба и не хтоническая тварь — этих я не понимаю. Но кто тогда?

— Не хтоническая тварь? — Она призадумалась.

Матросы на шлюпках уже выудили из воды четверых авалонцев в оранжевых жилетах, больше никого на поверхности не обнаружили и теперь двигали в сторону «Крузенштерна».

— Повинен смерти!!! — раздался грохочущий гул, и в этот самый момент от страшного удара защитное поле просело едва ли не до нуля, и второй удар — чуть слабее — добил его окончательно.

У меня волосы дыбом встали, когда я увидел огромное красное пятно, которое расплывалось на поверхности океана. Кровь, потоки крови!

— Больно!!!

— Ма-а-ам, почему так больно?!!

— Курва! — Меня как молнией ударило. — Это кит! Два кита, мать и ребенок! Эльдар натравил на нас китов. Не стреляйте, не стреляйте, не смейте, не… Ксения Ивановна, он задурил головы китам, они не виноваты!

Орудийные башни уже поворачивались в сторону огромной туши, которая всплыла на поверхность. Гигантские млекопитающие — синие полосатики, самка и малыш — они разбили себе… Морды? Наверное — морды. Защита сработала, и теперь два величественных, прекрасных создания погибали прямо у нас на глазах.

— Дура! — заорал я. Мне было жалко до слез. — Чего ты сюда поперлась? И малого зачем потащила⁈

— СТАРШИЙ БРАТ? ЗДЕСЬ? ОТЧИМ СКАЗАЛ — ЭТО КОРАБЛЬ, КОТОРЫЙ УБИВАЕТ ДЕТЕЙ, СКАЗАЛ — ЭТОТ КОРАБЛЬ УБИЛ МОЕГО ОЭССИО! ОН ОБМАНУЛ? И ТЕПЕРЬ УМИРАЕТ МОЙ АОМО!

— Это не китобой, здесь люди с одной суши плывут на другую! — крикнул я. — Здесь полно магов, вы ничего не смогли бы сделать!

— МЫ УМРЕМ ЗРЯ. Я И МОЕ ДИТЯ. ЗА НАМИ УЖЕ ИДУТ АКУЛЫ…

Я стянул с себя ботинки, скинул штормовку и сунул все это в руки ошарашенному Голицыну.