Комдив (СИ), стр. 9
Разглядел, товарища Троцкого. При такой характерной внешности «льва революции», его перепутать с кем-либо было невозможно — за столом в кофейне сидел абсолютно точно Лейба Давидович Бронштейн.
Троцкий, в своей манере, оживленно жестикулируя, беседовал с неизвестным европейцем, за столом еще присутствовал его сын, жена и молодая женщина с маленьким мальчиком. Рядом, развернувшись лицом к залу, стояли двое рослых мужчин в костюмах, видимо охрана.
«Твою же кобылу!!! — ахнул Алексей. — Ввела Дунька в блудняк. Не хватало, чтобы он меня еще опознал…»
Такой шанс оставался совсем не иллюзорным, с Троцким Алексей встречался не раз и не два.
Первым желанием было сразу же сбежать, но поспешный уход мог показаться подозрительным. А потом…
В кофейню вошла девочка-цветочница, совсем юная, стройная и хрупкая, с огромной корзиной очень красивых роз. Симпатичное детское личико портило большое родимое пятно на щеке. Помедлив мгновение, девочка очаровательно улыбнулась и пошла по залу.
Лекса глянул на нее мельком, отвел взгляд и только потом сообразил, что это…
Бронислава…
Узнать ее было почти невозможно, но Лешка все-таки узнал. Своих детей он узнал бы, если их даже перекрасят в зеленый цвет в крапинку.
Пазл моментально сложился в голове.
Алексей сразу понял, что сейчас случится.
А дальше события стремительно понеслись вскачь.
Бабахнул глухой взрыв, взрывной волны почти не было, но весь зал моментально заволокло густым, едким дымом. Лешка схватил Евдокию за руку, потащил ее к выходу и совершенно четко различил среди панических воплей посетителей несколько негромких щелчков, очень похожих на пистолетные выстрелы…
Глава 4
Глава 4
— … вчера, двенадцатого марта тысяча девятьсот двадцать восьмого года, в известной константинопольской кондитерской Baylan Pastanesi, двумя пулями в голову был застрелен известный русский революционер и политический иммигрант Лев Троцкий. Злоумышленники сначала взорвали в зале заложенную в шкаф для посуды дымовую бомбу, а потом, воспользовавшись паникой, совершили преступление…
Евдокия читала турецкую газету и сразу переводила текст на английский язык, а Лекса, слегка отодвинув шторку, смотрел в окно. А точнее, на прогуливавшуюся по перрону девушку в шикарном соболином боа и сопровождавшую ее могучую, как гренадер, негритянку-бонну.
Юная, очень красивая, несколько андрогинного типа, девушка прямо олицетворяла собой представительницу высшего света. Весь ее внешний вид был полон величественного достоинства и надменности. Бонна, в свою очередь, напоминала собой злого ротвейлера, следовала за своей хозяйкой шаг в шаг и окидывала все и всех вокруг свирепыми и подозрительными взглядами. Толпившиеся на вокзале и перроне полицейские с солдатами старались не приближаться к парочке и старательно отводили взгляды.
— Наш источник сообщает, что в полиции не смогли идентифицировать преступника, так как большинство посетителей успели покинуть кафе до приезда детективов и опросить их не представилось возможным. Однако, начальник полиции Челик-эфенди публично заявил, что уже обладает описанием преступников. По его словам, у убийц был сообщник из персонала кафе. Его уже ищут. В городе введено чрезвычайное положение, мэр Константинополя просит жителей с пониманием отнестись к неудобствам…
Алексей мысленно костерил себя почем зря.
«Дурак, идиот! Мог же отказать Артузову, мог поговорить с Пчелкой, уговорить ее. Так нет, повесил гриву, поверил, лопух, что ее определили в нелегалы на долгую перспективу. С ее-то талантами, да на перспективу? Выпустили джинна из бутылки, идиоты. Если они надеются держать Пчелку под контролем — очень сильно ошибаются. Вот же паршивка! Но как же все талантливо исполнила. И сейчас! Да уж, воистину наглость второе счастье. Исполнила и спокойно уехала под носом у всех…».
Действительно, опознать в этой юной красавице ту самую девочку-цветочницу, было практически невозможно. Да и сам Лекса узнал в ней Броню с трудом. Девушка на перроне была гораздо старше, прическа и косметика сильно изменили ее, манеры поведения тоже стали совсем другими. Выглядела она, как минимум, лет на восемнадцать — девятнадцать.
— Ничего не понимаю! — Евдокия отбросила газету. — Какая-то ерунда получается. Кто его застрелил? Как? Как такое провернули эти красные олухи? Но, главное, зачем? Советский Союз находится в прекрасных отношениях с Турцией, зачем их портить? Ведь даже плешивому бабуину понятно, что убийство Троцкого — это дело рук Москвы.
Говорила она на английском, изображая из себя Анну ван Дейк
Алексею было, что ей ответить, но он смолчал.
Троцкий в Турции развил бешеную деятельность, очень часто встречался с журналистами, не скрывал, что обладает большим количеством сторонников в Советской России и его прямая цель — смена коммунистического режима. При этом нещадно критиковал руководство партии, оперируя чувствительными фактами. А знал он очень немало. Все это и еще многое другое прямо подтвердил на допросе Блюмкин. Рано или поздно, случился бы еще один троцкистский путч. Так что неудивительно, что Лейбу Давидовича Бронштейна выпилили, как можно скорей и от греха подальше. А Турция? А что Турция, попыхтит и проглотит, хорошие отношения с Россией для них сейчас гораздо важней, чем какой-то политический иммигрант. Что касается константинопольской резидентуры, скорее всего, никто их в известность не ставил, так как знали, что с организацией и дисциплиной там большие проблемы.
В дверном проеме купе бесшумно возник молодой человек в щегольской ливрее, склонил голову, блеснув напомаженными волосами с идеальным пробором и почтительно заявил на хорошем английском языке с немецким акцентом.
— Господа, наш экспресс через пять минут отправляется. Меня зовут Клаус, я ваш личный стюард. Я выполню ваше любое желание, в любое время суток. Достаточно лишь нажать вот эту кнопку звонка у двери. Сразу после отправления, я помогу вам разместить вещи в гардеробе и проведу для вас экскурсию по поезду. Уверяю, вы останетесь довольны…
Лекса кивнул и достал из бумажника купюру в десять французских франков.
— С багажом мы справимся сами. Пожалуй, без экскурсии тоже пока обойдемся, но позже, с удовольствием послушаем вас. Не подскажите, кто это молодая леди, которая прогуливается с гувернанткой по перрону?
Алексей отодвинул бархатную шторку на окне.
Купюра мгновенно исчезла в кармане стюарда, товарищ Раскольникова возмущенно фыркнула и отвернулась от Лешки, Клаус понимающе кивнул и почтительно отрапортовал с невозмутимой рожей.
— Эта юная госпожа Анна-Милица Кориатович, она следует до Вены, а ее купе находится в соседнем с вами вагоне. Крайне властная и экзальтированная особа. Есть мнение, что она путешествующая инкогнито представительница влиятельного и богатого славянского княжеского рода…
Лекса кивнул, Клаус поклонился и исчез, закрыв за собой дверь, а Евдокия возмущенно уставилась на Алексея и снова фыркнула.
— Далась тебе эта девка? Ты посмотри на нее? Вырождение на лице написано. Небось потомственная содержанка! Тощая, как больная гиена. И вообще, десять франков стюарду очень много, хватило бы одного!
Товарищ Раскольникова снова отыгрывала свою роль сварливой и ревнивой жены просто безукоризненно, но в этот раз в ее голосе слышалась настоящая ревность.
— Милая, я просто хочу знать, кто с нами едет в поезде, — смиренно и миролюбиво ответил Алексей. — Уверяю, я не собираюсь представлять тебе ни одного повода для беспокойства и ревности.
Евдокия удивленно уставилась на него, чуть не прыснула, но взяла себя в руки и надменно кивнула, все еще строя оскорбленную невинность, а Алексей снова задумался.
Из кафе удалось уйти без проблем, так как столик находился прямо у двери. Дальше Лешка и Дуня немного пофланировали по городу и убрались домой. Утром за ними прибыло такси и отвезло прямо к поезду. Весь вокзал был плотно оцеплен полицией и солдатами, но к паре не возникло никаких претензий. Ни о каком досмотре даже речи не могло идти, мало того, в прилагающейся к билетам пояснительной брошюре прямо рекомендовалось пассажирам взять с собой оружие. Якобы, исключительно для личного спокойствия, так как полная безопасность гарантирована компанией.