Комдив (СИ), стр. 57
Сразу стало понятно, что поездка затеивалась только ради встречи с этими «интересными людьми». И на этой встрече произойдет главное. Лекса не испытывал особого желания ввязываться во все это дерьмо, но деваться особо было некуда.
«В любом случае, лучше пообщаться, чем уворачиваться от пуль… — резонно решил он. — Может, что толковое и выйдет. Воистину, сам не знаешь, где потеряешь, а где найдешь…»
И согласился.
Как только машина проехала через КПП форта Холеберд, стало ясно, что в подразделении вовсю идет парко-хозяйственный день. Лекса сразу понял, насколько соскучился по армии. Вокруг царила столь милая любому кадровому командиру армейская организованная суета. Куда не глянь, идеальный порядок, личный состав занят делом, дорожки метутся, бордюры красятся известкой, круглое тащат, квадратное катают, сержантский состав подбадривает подчиненный бодрым рыком с одухотворенными «отеческими» рожами. Парадиз, да и только. Лешка чуть не прослезился.
Встречал мистера Турчина поджарый полковник, на выдубленной роже которого застыло вечное недовольство всем и всеми, столь характерное для кадрового служаки.
Он отдал честь и представился.
— Полковник Батт! Командир форта Холеберд!
Судя по голосу, визитом непонятного русского «комми» он был очень недоволен.
Лекса в ответ вытянулся в строевой стойке и негромко пояснил:
— Простите полковник, по нашему уставу, не рекомендуется отдавать честь в гражданской одежде, а устав для меня — это святое. Нарушать его я не буду, даже болтаясь на виселице. Рад посетить ваше подразделение.
Полковник удивленно вздернул бровь, небрежным жестом отпустил мявшегося позади него солдатика, приглашенного, судя по всему, для перевода и крепко пожал руку Алексею.
— Вы отлично говорите по-английски… — он слегка запнулся. — Простите, как точно звучит ваше звание?
— Генерал-майор, исходя из американской системы званий, — коротко ответил Лешка. — Начал службу, я еще в четырнадцать лет и несколько раз удачно попался на глаза начальству. Вы знаете, как это бывает. К сожалению, мой визит в Соединенные Штаты частный, поэтому я вынужден терпеть на себе гражданскую форму одежды.
Батт с уважением склонил голову.
— Я понимаю, вас, господин генерал.
Мимо заполошно пронеслась бегом пара солдатиков с носилками, за которыми со свирепым ором несся сержант со стеком в руке.
— У вас прекрасный сержантский состав, — одобрительно прокомментировал Алексей. — По моему убежденному мнению, сержанты — это скелет армии, на котором держится все остальное.
Полковник гордо приосанился.
— Признаюсь, я воспринял ваш визит с предубеждением, но, судя по всему, мы поладим, господин генерал-майор. Приятно слышать, что даже у коммунистов понимают прописные истины. Позвольте мне провести экскурсию для вас во вверенном мне подразделении. К слову, я сам начал рядовым…
Во время «экскурсии» Лешка откровенно завидовал. Судя по всему, американская армия не нуждалась ни в чем. Огромнейший парк машин, богатейшая материальная база, как тут не позавидовать? Особенно на фоне дефицита всего в родной армии.
Конструкторское отделение квартирмейстерской службы располагалось на большой площадке, на которой выстроили в ряд несколько машин, выглядевших несколько грубовато, можно даже сказать по-военному.
— Я уверен! — убежденно заявил полковник Батт. — Что армия сделает все лучше и дешевле, чем эти гражданские богатеи. Позвольте вам представить капитана Херрингтона, он ведет опытные работы.
Высокий, худощавый блондин в замасленном комбинезоне отдал честь и пожал руку Алексею.
— Вас интересует наша программа? Не будете против, если я сразу перейду к делу? Итак — суть идеи создание стандартизованной военной автотехники с одинаковыми узлами, что должно позволить сократить их начальную стоимость, расходы на техническое обслуживание и снабжение запасными частями…
Лешка выслушал инженера, ознакомился с техникой, сам проехался на грузовиках и сразу понял, что идея прямо сейчас ну никак не применима для Советского Союза. Представленные прототипы, несмотря на свой неказистый вид, по заявленным спецификациям отличались завидными характеристиками, но дело в том, что американские производители выпускали узлы в ассортименте, из которых можно было выбирать. А в Советском Союзе выбирать было не из чего, буквально. Но сама концепция могла пригодиться в будущем, когда советская промышленность окрепнет.
Сам Херрингтон показался Алексею очень толковым инженером, но несколько разочарованным в окружающей действительности.
— Мы уже встречаемся с противодействием, — разоткровенничался он. — Наши образцы получаются гораздо дешевле, а значит, под угрозой прибыль автомобильных магнатов. Они вполне могут прибегнуть к лобби и продавить наше исключение из армейских программ.
— Вы не думали открыть самостоятельное дело? — как бы невзначай поинтересовался Алексей. — Я понимаю, потребуются значительные финансовые вложения, но со своими знаниями и способностями вы вполне можете заработать себе первоначальный капитал.
— Каким образом? — заинтересовался инженер.
— Я могу организовать ваше приглашение в Советский Союз, — без эмоций сообщил Алексей. — Для работы по вашей специальности. С более чем щедрым жалованием и предварительной выплатой бонуса. В России вам будут созданы все условия. А если вы привезете с собой несколько профессионалов — оплата увеличится.
Херрингтон внимательно посмотрел на Лешку и быстро поинтересовался.
— Как с вами связаться, мистер Турчин? Я не готов соглашаться прямо сейчас, но условия можно обсудить. Если не для меня, то для моих знакомых инженеров.
Собственно, в визите в форт Холеберд, этот разговор оказался самым важным. В Советском Союзе крайне не хватало знающих автомобильных инженеров. Несколько десятков профессионалов, инженеров и даже просто рабочих из Америки могли дать мощный импульс для развития автомобильной промышленности. И не только автомобильной. Алексей даже был готов финансировать этот «десант» из своих средств. И уже отдал Зотову распоряжение подумать над рекрутинговым агентством. А сразу по возвращению в СССР, собирался пролоббировать решение в руководстве партией и правительстве.
Конечно… если самого Алексея Турчина дома, прямо у трапа, не арестуют. Что, с достаточно большой долей вероятности, исключать было нельзя.
Визит к американским квартирмейстерам завершился после обеда, а еще через час Алексей уже стоял на палубе яхты. А в сумерках, она благополучно пришвартовалась к причалу у огромного поместья Кана, а точнее, великолепного замка, который тоже назывался «Oheka», по заглавным буквам полного имени банкира.
С антисемитизмом в Америке тоже все всегда было в «порядке». Взять хотя бы того же Форда, который евреев публично ненавидел до глубины души. Так вот, Кан сообщил Алексею на обратном пути, что построил свой замок в ответ на запрет евреям в некоторых штатах посещать клубы и поля для гольфа. К слову, банкир на словах вполне симпатизировал Советскому Союзу, в первую очередь потому, что там, наконец, уровняли его соплеменников с остальными национальностями.
Замок мог поразить своим помпезным великолепием любого, но Алексей отнесся к нему совершенно равнодушно. Во-первых, Лекса не любил показную роскошь, а во-вторых, напряженно ждал предстоящую встречу, которая могла очень повлиять на его судьбу. И даже, возможно, уберечь от неприятностей по возвращению. Впрочем, умножить беды она тоже вполне могла. Оттого спокойствия не добавлялось.
Догадка оказалась верна. Встреча произошла за ужином.
— Позвольте представить вам моего друга и партнера, Томаса Лемана, — Кан представил высокого, худощавого мужчину средних лет, улыбчивого и простоватого с виду.
В нем ровным счетом ничего не выдавало принадлежность к сионистской банковской мафии, якобы, мертвой хваткой держащей за горло молодую республику и советскую партноменклатуру. Фамилия «друга и партнера» Алексею, тоже была незнакома, во всяком случае, в талмуде Хаммера он никак не фигурировал.