Комдив (СИ), стр. 56
Лешка отрицательно качнул головой. Никакого сострадания он не испытывал. Враг, даже юный — это тот же враг. А жалость к врагу чревата.
Полиция приехала через пятнадцать минут. Полицейские быстро осмотрели заправку, сняли показания с ее хозяина, поблагодарили Алексея с Дуней и отпустили их на все четыре стороны. Перевязывать и спасать юную грабительницу копы тоже не собирались.
На встречу Алексей успел. Происшествие несколько выбило его из себя, но как только он переступил порог офиса, сразу забыл о нем.
Через час Лекса стал соучредителем компании Duesenberg Automobile and Motors Company и ее нового подразделения Duesenberg Оutdoor Automobile, на котором планировалась выпускать целый ряд внедорожных автомобилей. Со стороны Алекса Турчина, доверенность на управление в его отсутствие получила компания «Global Investments» в лице ее директора мистера Мезенцефф, а также был подписан новый план развития компании, подразумевавший под собой очень много инновационных коммерческих и технических решений.
Лекса довольно сильно колебался, вкладываясь в компанию, которая в реальной истории не пережила «великую депрессию», но все-таки рискнул — планируемый итоговый результат должен был с лихвой окупить все риски и затраты. Конечно же, Алексей заботился не о своем кошельке. Ради того, чтобы Советский Союз получил к началу войны массовый недорогой внедорожник, типа того же знаменитого «Доджа три четверти» или «Виллиса» он готов был отдать все. Разве что, кроме своей коллекции оружия. И своей чести.
Конец дня прошел спокойно, Лешка сводил Дуню в ресторан, весь вечер был с ней очень внимателен и обходителен, сам вымыл ей волосы и оттащил на руках в постель. И уже было решился нарушить свой «целибат», но помешали естественные физиологические причины не с его стороны.
На следующий день из-за недомогания товарищ Раскольникова осталась дома, а Алексей рано утром уже стоял на причале, возле длинного и узкого судна, с хищными, стремительными обводами, очень похожего на торпедный катер. На скуле поблескивала серебром надпись «Oheka II»…
Глава 25
Глава 25
С Отто Германом Каном, натурализованным в Америке немецким евреем, инвестиционным банкиром, филантропом и меценатом, Алексей познакомился у на вечеринке у Шенка, а закрепил знакомство во время выставки в Метрополитен музее.
Поэтому, когда от него поступило предложение совершить морскую прогулку, отказываться не стал, хотя море недолюбливал. Плавал Лекса, как рыба, просто на суше он прекрасно знал, что делать в любой нештатной ситуации, на твердой поверхности все зависело от твоих умений и знаний, а вот на воде… на воде рано или поздно пришлось бы тонуть, как бы ты хорошо не плавал.
Но Лекса уже очень давно привык оперировать не своими предпочтениями, а необходимостью. Тем более, маршрут прогулки совпадал с запланированным визитом в форт Холеберд в штате Мериленд. Да и на саму скоростную яхту Кана, о которой множились восторженные слухи, тоже хотелось посмотреть. Были еще и другие причины.
И слухи не обманули. «Oheka II», так называлась яхта, а точнее, скоростной катер, чем-то напоминала Алексею его Дюзенберг сочетанием роскоши и неимоверной для этого времени мощи.
— Водоизмещение двадцать две с половиной тонны, — гордо рассказывал Кан. — Три двигателя Майбах, мощностью пятьсот лошадиных сил, длина семьдесят четыре фута, то есть, двадцать два с половиной метра. Простите Алекс, я стал американцем, но никак не могу оторваться от европейской метрической системы…
Алексей вежливо кивал, а сам прикидывал, для чего может сгодиться катер в военном смысле. Его все гражданские механизмы, в первую очередь, интересовали только с военной точки зрения.
— Чтобы компенсировать неэффективную тенденцию закругленных корпусов «проседать» кормой вниз на высоких скоростях, были приняты две меры противодействия… — продолжал лекцию банкир. — Первое — выравнивание корпуса к корме, обеспечение гидродинамической подъемной силы там, где это необходимо. И второе — двигатели в передней части корпуса…
Два матроса в бескозырках и бушлатах сноровисто откинули люки на носу, показав надраенные до блеска огромные двигатели.
— Таким образом, моя яхта разгоняется до тридцати четырех узлов, то есть, до тридцати девяти миль в час или шестидесяти трех километров в час, соответственно. Что делает ее самым быстрым судном в мире в своем классе. А запас хода больше тысячи морских миль…
«Так торпедный катер дальнего действия! — сделал вывод Алексей. — Для этого времени, совершеннейшая вундерваффе! Пару торпед, крупнокалиберный пулемет или автоматическую пушку и айда, шустрить на морских коммуникациях. Почему бы и нет? Понятное дело, если закупать движки у Майбаха, цены не сложишь, но можно же у пиндосов прикупить сходные двигатели с производственной документацией, а потом и перенять. Тут главный смысл в концепции. Тем более, с отечественными торпедными катерами было, что-то не так. А что, дай боженька, памяти? Великолепная скорость, но полное отсутствие мореходности, что ли?..»
— Мистер Турчин, у меня для вас есть подарок… — банкир с легким поклоном преподнес Алексею морскую фуражку с шитой золотом кокардой и витым шнуром. — Теперь вы заправский моряк! И еще это. Поверьте, когда мы разгонимся, вы оцените…
Два матросика развернули на руках подбитую волчьим мехом морскую кожаную куртку «канадку» с капюшоном на змейке…
«Моряк, с печки бряк…» — весело подумал Лешка, но отказываться не стал, примерил обновки и шутливо отдал честь Кану.
Банкир у него не вызывал никакого отторжения. Нормальный мужик, на еврея не похож даже внешне, веселый, простой, как пять центов, обходительный, спокойный и мягкий. Да если и был бы похож на иудея, никаких предубеждений Алексей не испытывал.
Но, кое-что подсказывало, что мистера Турчина пригласили на прогулку совсем не с проста. Когда Алексей изучил личность Кана, всплыли очень любопытные нюансы. А в сочетании с «талмудом» Хаммера, все заиграло совершенно новыми красками.
В свое время, деловым партнером Кана был Джейкоб Шифф, тот самый знаменитый еврейский банкир, вложивший гигантские средства в свержение монархии в России. А Шиффа можно было даже назвать злым гением последних правящих персон из династии Романовых. Он, якобы, непосредственно приказал уничтожить царскую семью. И отказать ему не смогли.
Понятное дело, все эти факты, скорее всего, были не более чем конспирологическими теориями, но как Алексей уже убедился, даже под самой желтой конспирологией скрывались железные основания. Шифф уже благополучно помер, но его наследники, в том числе банковский дом, Kuhn, Loeb Co никуда не делись. И долги большевиков тоже.
Тем более, связь Хаммера с наследниками Шиффа, даже подтверждать не требовалось. Он, в том числе, был непосредственным посредником между ними и Советской Россией.
Таким образом, с равной долей вероятности, после смерти Хаммера, эти «товарищи» могли попробовать устранить не в меру резвого Турчина, а могли… могли найти в его лице нового посредника, чтобы заново попробовать наладить отношения. Алексей предполагал второе, в гораздо большей степени, чем первое. Смысл убивать генерала Турчина почти отсутствовал. Во всяком случае сейчас.
Но пока Отто Кан никак не хотел обнаруживать истинную причину приглашения.
Яхта отшвартовалась, сыто порыкивая движками, вышла на малом ходу в акваторию бухты, после чего, стремительно ускоряясь, рванула на открытую воду.
И уже через два часа пришвартовалась к причалу в Чесаспикском заливе. Путешествие получилось очень быстрым и комфортным, а Лекса укрепился в желании любым способом заполучить яхту.
— У меня в Мериленде свои дела, — Кан крепко пожал руку Алексею. — В вашем распоряжении машина из моего гаража, ее уже подогнали. Яхта будет ждать у причала. Вернемся вместе. А по возвращению, я приглашаю вас к себе. Отказа, я не приму. Уверяю, вы не пожалеете, я познакомлю вас с очень интересными людьми…