Комдив (СИ), стр. 45
— Простите, дяденьки… — дружно заныли пацаны. — Мы больше не будем!
— Дети, что с них возьмешь, — Мезенцев виновато улыбнулся. — Сейчас, пара минут. Где документы, шлемазлы? Или мне плетку взять?
— Там, там, в тележке. Только… только мы это… несколько пачек бумаги и газет докинули, чтобы… это… больше выглядело…
Документации оказалось как-то совсем уже много, даже без учета левых бумаг и газет. Аккуратно перевязанными папками было доверху завалена большая тележка-двуколка.
Пацаны получили пятьсот долларов, несколько тумаков и радостно свалили, клятвенно пообещав молчать, как рыбы и вести жизнь праведников.
— Информация попала ко мне через моего механика… — рассказывал уже в машине Мезенцев. — У Шлемы, это тот, что самый тощий, помер дед, а дед в свое время работал в Дю-Понт — серьезным химиком был. А после него остался полный сарай документации. Видимо, во время того шухера, когда Дю-Понт по закону нахлобучили, дедуган под шумок вынес, все что мог. Пацанва надумала бумаги толкнуть, решив хотя бы пару баксов выручить. А в процессе охамели не по масти, за что и поплатились. Я сам мог с ними разобраться, но вредить мальчишкам сильно не хотел. Спасибо больше, что не тронули щенков…
— Да тут не только… — от удивления вслух заметил Алексей, листая первую попавшуюся под руку папку. — Тут… етить твою кобылу…
Судя по всему, документы касались не только двухосновного пороха, а еще и другой продукции, не менее ценной.
— Так бывает, — умудренно заметил Мезенцев. — Вы не поверите, но большая часть ценной информации добывается буквально из мусорки. Такова жизнь. Сделаем так. Пусть бумаги немного отлежатся у меня, а потом я их сам переправлю в Амторг. Предупредите Брона. И чтобы все немедленно отправили домой. Как это сделать, он сам знает. Ну что? Отметим? Ляксеич, вам не предлагаю.
Ротмистр достал из-за пазухи большую фляжку.
Алчно дернув кадыком, товарищ Хуергай живо выхватил ее у него из рук и смачно глотнул. В салоне густо, но неожиданно приятно запахло сивухой.
Лешке внезапно и самому захотелось попробовать, но он привычно сдержался.
По пути высадив Есенина, Алексей благополучно добрался домой. Товарищ Раскольникова вернулась домой точно в назначенное время и довольная, как слон.
А утром стало известно, что ночью у себя в квартире застрелился директор Амторга Саул Гершевич Брон…
Глава 20
Глава 20
— … таким образом, полностью исключается вариант криминальной смерти… — устало буркнул коронер, тощий как тростинка, пожилой дядька, с пышными бакенбардами и красными глазами. — Он определенно застрелился сам.
Лекса перевел взгляд на прозекторский стол, на котором лежало укрытое несвежей простыней тело Брона. На виске у него чернела меленькая дырочка, под срезом волос шел грубый шов от вскрытия черепной коробки, но на лице у Саула Гершевича застыла странная улыбка, словно смерть ему принесла облегчение.
— Однако, скорее всего… — опять заговорил коронер, — незадолго до того, как покойный пустил себе пулю в висок, он испытал сильнейшее нервное потрясение…
Дальше посыпался поток медицинских терминов, но Алексей жестом остановил коронера, немного помедлил и вышел из прозекторской.
— Мистер Турчин… — к нему шагнул коренастый краснорожий мужик, показывая бумажник со значком. — Я Энгус Мэрфи, специальный агент Федерального Бюро Расследований. У меня есть к вам вопросы.
Своей плоской, брылястой физиономией, Мэрфи один в один смахивал на бульдога, причем на злого бульдога — в его маленьких глазках прямо горела неприязнь.
Лекса молча кивнул.
Агент показал на дверь в коридоре и первый шагнул к ней. В маленькой комнатке стоял всего один стол и два стула, причем оба привинченные к полу.
Мэрфи утвердился за столом, подождал пока Алексей тоже присядет и недовольно забурчал:
— Сразу скажу, мистер Турчин, мне очень не нравится, что меня оторвали от моих дел и отправили расследовать смерть этого русского. Как по мне, я уже давно бы отправил домой весь этот шпионский рассадник. Но не мне указывать начальству…
Судя по всему, Мэрфи принадлежал к довольно распространенной категории постоянно недовольных служак, но Лешка слушал ворчание фбэровца без особой неприязни. К таким людям он относился даже к некоторой симпатией, потому что сам всегда был недоволен. А во-вторых — ворчуны, как правило, были настоящими профессионалами и честно тащили лямку.
— Я опросил консьержку, по ее словам, после того, как мистер Брон вернулся домой с работы, к нему никто не заходил… — снова забубнил Мэрфи. — Но она отмечает, что он возвратился в очень сильном нервном потрясении, что-то бурчал сам себе под нос, размахивал руками и даже не поздоровался с мисс Думпл, хотя раньше никогда не забывал это сделать. Она же обнаружила его мертвым, когда пришла с утра убираться…
— Мог кто-то проникнуть в квартиру, минуя миссис Думпл? — перебил агента Алексей.
Мэрфи еще больше побагровел и нехотя выдавил из себя.
— Теоретически — да, практически — нет. Даже в спальню президента можно забраться с какой-то долей вероятности, но на практике такая вероятность ничтожна. Мистер Турчин, я расследую убийства уже полтора десятка лет, уж поверьте, этот парень сам себе пустил пулю в висок из этого дерьма…
На стол лег маленький пистолетик неизвестной модели.
— Следов присутствия других людей, обыска и возможной кражи в квартире нет, — продолжил Мэрфи. — Хотя, я не исключаю, что его довели до самоубийства, но это уже совершенно не моя забота. Дело закрыто. Можете жаловаться кому хотите.
— С чего вы взяли, что я собираюсь жаловаться? — спокойно поинтересовался Алексей.
— Но… — агент гневно запыхтел. — При ваших-то знакомствах…
— Я обязательно должен кому-нибудь пожаловаться? — закончил за него фразу Лешка.
— Нет, но…
— Благодарю за службу, мистер Мэрфи, — Лекса встал и пожал агенту руку. — К вам у меня нет претензий. У вас еще есть ко мне вопросы? Нет? До свидания.
За дверью его встретил коронер.
— По поводу трупа…
— Мне все равно, что вы будете сделать с трупом, — отрезал Алексей. — Хотя… сколько вы его у себя его можете держать? Понятно. Я попробую, что-то решить. Но, если тело завтра до вечера не заберут, поступайте с трупом, как положено.
Выйдя из здания Лекса сел в машину, завел мотор и вырулил на улицу.
Никаких оснований не доверять коронеру и агенту Мэрфи он не усматривал. Судя по всему, действительно, Брон сам себе пустил пулю в лоб. Такое с людьми иногда случается. Возможно не поверил Алексею и решил, что наказание все равно неизбежно. При нем в Амторге натворили столько дел, что даже несмотря на заступничество хватило бы на три расстрела. Но, дело в том, что его смерть очень уж была на руку так называемым «троцкистам», а точнее тем, кто устраивал саботажи и вредительство, по тем или иным причинам. Глупо думать, что за ним не было присмотра. На Брона могли надавить так, что он не выдержал и застрелился. К примеру, шантажировали семьей.
«А теперь самое главное… — спокойно подумал Лешка. — Даже без 'живых» показаний Саула Гершевича, документальных доказательств саботажа и злоупотреблений с головой хватает. И те, кто мог довести Брона, скорее всего, это понимают. А значит, очень скоро придут за мной. Сильно сомневаюсь, что у троцкистов в Нью-Йорке есть команда специально обученных боевиков, но они вполне могут обратиться к местным. За приличную сумму желающих хватит. Черт… а если это до Форда дошло, что я копаю под его контракт? Этот мудак удавится за пару долларов, а тут на кону миллионы. А вот это действительно опасно. Он может нанять настоящих профессионалов. А еще действовать через власти. Продажных чинуш в Америке во все времена хватало и хватает.
Догадка настроения не прибавила, впрочем, на решимость довести дело до логического конца, это никак не повлияло. Есть цель, а все сопутствующее вполне можно преодолеть.