Комдив (СИ), стр. 22
— Ха!!! Алекс, ты наконец приехал! — радостно завопил он и облапил Лексу, словно был знаком с ним с детства. — Твоя девочка? Путь нальет мне бурбона на два пальца, к черту лед! Надеюсь, у тебя есть выпивка? Целый день ни капли во рту, просто умираю от жажды…
Товарищ Раскольникова смерила капитана оценивающим ледяным взглядом, но, все-таки, отправилась за барную стойку.
— Как добрался? Как здоровье? Пришел в себя? Надолго приехал? — Джеймс засыпал Лешку вопросами. — Просто отлично! Ха, неплохой костюмчик, но я тебя сведу со своим портным — он итальяшка, но виртуоз! Как у тебя со временем? Во вторник с утра я тебя украду, не вздумай ничего планировать, познакомлю тебя со своими друзьями, как обещал. Мэри пообещала меня проклясть, если я тебя не привезу. Она как раз в Нью-Йорке. Да все мне просто уши прожужжали про тебя. Даже…
Он прервался, состроил таинственную рожу и ткнул пальцем в потолок.
— Не буду забегать вперед, но интерес таких людей, очень легко конвертируется в звонкую монету. Надеюсь, вам, коммунистам, можно зарабатывать? Ха-ха-ха!!!
Он вдруг пристально уставился на товарища Раскольникову, понизил голос и с робостью в голосе поинтересовался:
— Слушай, это не твоя жена? Тогда быстрей знакомь! Мисс, я Джеймс Стендиш десятый. Самый брутальный и обаятельный капитан легкого крейсера во всем United States Navy!
Знакомство состоялась, но об ледяной вид Евдокии можно было обморозиться. Впрочем, Джеймса это особенно не смутило.
Поболтав еще немного, он пообещал Дуне покатать ее на крейсере, вылил в себя еще стаканчик бурбона и умчался, пообещав заехать во вторник с утра.
Лекса попробовал гадать, с кем же хочет познакомить его Стендиш, но потом выбросил предстоящее знакомство из головы. Да плевать, хоть с самим дядюшкой Сэмом.
Нескончаемый поток визитеров Лешку изрядно утомил, он уже начал подумывать сесть в глухую оборону, но следующие два гостя его изрядно заинтересовали.
— Мистер Турчин, я Миша… — носатый и патлатый, какой-то весь помятый и потертый тип, прижимая шляпу к тощей груди, часто кланялся. — То есть Мойша, но можете называть, как хотите, хоть Майклом, хоть Мухаммедом, прости господи…
Лексу он заинтересовал в первую очередь тем, что говорил на чистом русском языке, хотя и с ярко выраженными одесским акцентом.
— Какую газету вы представляете? — сурово поинтересовалась Дуня.
— Ой, да какая газета… — Миша широко улыбнулся. — Наплел копам с три короба, чтобы только пустили. Я Миша Либерман! Все меня знают. Я рисую. Все знают, что я рисую. У уважаемого Яши Рабиновича, вывеска моей работы!
— Так чего вам надо, Миша Либерман? — товарищ Раскольникова нахмурилась.
— Так вот же! — Либерман с почтительным поклоном подал Алексею картонную папку с завязками. — Вот же! Посмотрите сами…
Лешка посмотрел. В папке лежали карандашные рисунки, на которых был изображен он сам.
Комдив Турчин, защищая сбившихся в кучку гражданских, саблей полосует в капусту каких-то типов, похожих то ли на татаро-монголов, то ли на китайцев…
Комдив Турчин, а-ля Тарзан, в одной леопардовой набедренной повязке, с полуголой красоткой под мышкой летит сквозь джунгли на лиане…
Комдив Турчин сражается с живописными и кровожадными дикарями…
Элегантный комдив Турчин, в стиле Джеймса Бонда, расправляется со злодеями…
Комдив Турчин летит на ракете на луну…
Все рисунки были исполнены очень талантливо, в манере комиксов, но с поразительным сходством и вниманием к деталям.
— Что это? — несколько ошарашенно поинтересовался Алексей.
— Это будут комиксы! — важно ответил Миша, исполнив несколько хаотических пассов руками. — Товарищ Турчин. И эти комиксы будут хорошо продаваться. Это я вам говорю. Вы знаете, что такое комиксы? Это истории в картинках. Сейчас их печатают в газетах. Но это неправильно! Книжицы! Будущее за книжицами! Их будут коллекционировать, их будут собирать, ими будут обмениваться, попомните, что вам сказал Миша. А мы будем на них зарабатывать!
— Так чего тебе от меня надо? — Лешка пожал плечами.
— Ваше эксклюзивное разрешение использовать ваш образ! — Миша застыл в полупоклоне, с надеждой пялясь на Алексея. — И сто пятьдесят долларов, чтобы этот сын паршивой собаки Вайсман сдал в аренду на неделю мне свой станок в четыре краски. И в следующую субботу уже выйдет первый тираж! И к вечеру понедельника, я вам отдам первую прибыль. По рукам? Прибыль пятьдесят на пятьдесят!
Лешка задумался. В комиксах он совершенно не разбирался, но знал, что они очень популярны в Америке. Сто пятьдесят долларов по нынешнему времени были довольно большими деньгами, Миша Либерман не вызывал абсолютно никакого доверия, правда рисовал чертовски талантливо, можно даже сказать, гениально. Все могло закончится ровно ничем, но…
И решился.
— Получишь в французских франках, разменяешь в банке на доллары. О процентах и договоре поговорим в субботу, после того как. И никакой политики. Совсем. Смотри, Миша Либерман, в случае чего, карающая коммунистическая рука достанет тебя даже из синагоги.
— Да не боже мой!!! — Миша упал на колени.
А вот следующим визитером, уж вовсе неожиданно, оказался старый знакомый Алексея по Китаю, бывший ротмистр Мезенцев.
Лекса сначала не поверил своим глазам, но это все-таки был Алексей Павлович Мезенцев. Он ничуть не изменился, разве что слегка раздобрел и обзавелся лихо закрученными усиками.
— Мистер Турчин, два слова для читателей Нью-Йоркер… — ротмистр расплылся в счастливой улыбке, но сразу приложил палец к губам.
Лешка вопросительно посмотрел на него.
Мезенцев кивнул, показал пальцем на балконную дверь и сам ее открыл. Комната сразу наполнилась громким шумом большого города.
— Могут прослушивать… — понизив голос, сообщил он. — Но так нормально. Микрофоны в диктографах скверные. Вы по линии Амторга, Алексей Алексеевич?
диктограф — одно из первых устройств для скрытого прослушивания, созданное в начале XX века. Его разработал американский инженер Келли Монро Тернер из компании General Acoustics Company.
Алексей кивнул.
— Скверно… — ротмистр качнул головой. — Паленая контора, ФБР пасет их днем и ночью. Ни для кого не секрет, что это рассадник агентов Коминтерна и Разведупра. Уж не знаю, почему их до сих пор терпят. Мало того, эти дельцы на свою руку мылят. Шаромыжники и мошенники. Проскакивала у меня информация, знаете ли. Держались бы вы от них подальше.
— Принял, учту, — серьезно ответил Лешка. — Но вы какими судьбами здесь, Алексей Палыч?
— Благодаря Марии Филипповне, — Мезенцев истово перекрестился. — Поверила матушка, теперь я здесь, при деле, Родине служу. Как заново родился. Маленькая конторка брокерская своя, сотрудничаю с несколькими детективными агентствами, вот, вдобавок внештатный корреспондент в паре газет. Год уже здесь, дело помаленьку налаживается, информация идет. Не удержался, когда про вас узнал. Ежели что надо, смело обращайтесь, будем решать вопросы. Как связаться безопасно, я расскажу.
— Свяжусь, обязательно свяжусь. Уже есть вопросы и много!
— Отлично. Черт, чуть не прослезился… — Мезенцев шмыгнул носом. — Мария Филипповна мне матушка, а вы мне как батюшка…
— Ну, будя, будя, — Лекса сам слегка растрогался.
— Хорошо, хорошо, я быстро. Слушайте, а потом расскажите сами…
После того, как ротмистр ушел, Дуня подошла к Лешке и прошептала на ушко.
— Когда это вы, мистер Турчин, успели обзавестись своей агентурой в Америке? Удивительный, все-таки вы человек. Мне даже не по себе становится.
— Эхо прошлого, — буркнул Лешка. — Зови этого хренова секретаря, чтоб ему кобылы гузно порвали. И сделаем так…
— Что прикажете, Алексей Алексеевич? — Чехов, не отрывая взгляда, смотрел на открытую балконную дверь. Выражение угодливости резко сползло с его физиономии. Судя по всему, он уже представлял, как его выбрасывают с пятого этажа.