Комдив (СИ), стр. 23
— Смотрю, вы стали на путь исправления, Аарон Исаакович? — Лекса зловеще улыбнулся. — Похвально, похвально.
К Чехову модельной походкой медленно подошла товарищ Раскольникова и сунула ему в руки полный стакан.
— Но я… я не пью… пожалуйста… — заныл амторговец. — Не надо…
Но, все-таки, стуча зубами и утробно икая, мелкими глотками вылил в себя водку.
Евдокия поощрительно улыбнулась и толкнула его пальцем в грудь. Чехов всплеснул руками, упал в кресло и с ужасом уставился на Алексея.
Дуня зашла ему за спину и положила амторговцу руки на плечи.
— Вы знаете, кто я, Аарон Исаакович? — сухо поинтересовался Лешка.
— З-знаю… — Чехов оглянулся на товарища Раскольникову, зажмурился и проблеял. — П-пожалуйста, не надо…
— А зачем я здесь, знаете?
— З-знаю. Изучать возможности военно-промышленного комплекса…
— Не только, — строго перебил его Алексей. — Не буду скрывать, что вашей конторой очень недовольны в Москве. Теперь, очень многое, в том числе ваша судьба, зависит от меня. Пришло время выбирать, Аарон Исаакович, да, пришло. Итак, с кем вы?..
В общем, колоть амторговца долго не пришлось. Чехов, в подтверждение своей полезности выдал немало очень интересной информации.
Ничего экстраординарного: откаты, завышение цен, стандартный набор, но даже за это, узнай в Москве, Амторг расформировали бы в мгновение ока, а потом перестреляли бы большую часть работников конторы к сраным кобылам.
Лекса, как убежденный армеец, всегда с презрением относился к деятельности разного рода разведывательных служб, ко всем этим вербовкам и прочим оперативным изыскам, но сейчас ему даже понравилось играть свою роль.
Когда стемнело Алексей и Евдокия выбрались в город. Побродили по улице, заглянули в пару магазинов и посидели в кафе.
Лешка отнесся к окружающей действительности почти равнодушно. Да, Москва по сравнению с Нью-Йорком сейчас казалась деревней. Ну и что? Со временем наверстаем с лихвой, да и дома все равно милей.
А вот товарищ Раскольникова прониклась.
— Такое впечатление, что я оказалась совсем в другом мире… — делилась она с Алексеем впечатлениями. — Или в будущем. Здесь все… все такое… совсем другое! Но как? Как они добились такого прогресса?
— Загляни здесь в глубинку, живо поймешь, что от нашей она почти не отличается, — спокойно отвечал Алексей. — Как добились? Америка воевала на своей территории последний раз очень давно. А основу ее благосостояния заложили рабы. Черные, по сути, до сих пор рабами и остаются. И не только. Рабочие заводов Форда находятся в трудовом рабстве. Малейшее недовольство, их сразу расстреливают и даже бомбят с самолетов. Сравнила тоже. А мы едва-едва только отвоевали. Страна до сих пор в разрухе. Погоди, придет время, все у нас дома будет намного лучше. Кстати, вся эта показная роскошь и великолепие здесь, по сути дутый пузырь. И он скоро лопнет…
— Очень хотелось бы, чтобы лопнуло побыстрее, — злорадно заметила товарищ Раскольникова. — Проклятые капиталисты!
— Именно!
А когда Алексей и Дуня вернулись домой, неожиданно выяснилось, что их ждет еще один посетитель.
— Мистер Турчин, — высокий молодой мужчина в идеально сидящем на нем черном костюме чопорно склонил голову. — Я Оливер Симсон, представляю секретариат президента Соединенных Штатов Америки Калвина Кулиджа…
Глава 10
Глава 10
— За проявленные героизм и доблесть при защите граждан Соединенных Штатов Америки, мистер Алекс Турчин награждается крестом «За выдающиеся заслуги»!
Невысокий худощавый мужичок ловко прикрепил орден к отвороту воротника на костюме Алексея.
Лекса свирепо ругнулся про себя и четким кивком поблагодарил президента. Перед награждением его проинструктировали, что в ответ следует отдать честь, но Алексей послал всех советчиков с их советами подальше. В Советском Союзе к непокрытой голове руку не прикладывают и точка, а вы сами можете хоть к голому гузну ногу прикладывать.
А вообще, с этим награждением пиндосы здорово подкузьмили. Лешка уже прямо чувствовал, как дома его особо извращенным образом сношают во все подходящие и не очень отверстия. Да, перед отправкой в Штаты комдиву Турчину намекали, что ссориться с принимающей стороной точно не стоит, мало того, прямо рекомендуется налаживать отношения со всей вертикалью власти, но вражеская медалька уж точно выходила за все рамки.
Засверкали вспышки, Кулидж поблагодарил фотографов кивком, стал за конторку с американским гербом и толкнул вяловатую речь.
По его словам, выходило, что для Соединенных Штатов жизнь американских граждан имеет первостепенное значение и государство всегда правильно оценит тех, кто проявит героизм и доблесть на почве спасения оных граждан. А то, что герой проклятущий коммуняка или кто-то там еще, совершенно неважно.
После шквала аплодисментов он пригласил за соседнюю конторку Алексея.
Алексей поблагодарил его очередным кивком, помедлил немного и совершенно спокойно, можно даже сказать флегматично, заговорил:
— В первую очередь, я хочу поблагодарить вашу великую страну в вашем лице, мистер президент, за оказанную честь. На самом деле, я не совершил ничего выдающегося, я просто исполнял свой долг, так как считаю, что долг любого военнослужащего — это спасение гражданских лиц. И совершенно не важно, капиталисты они, зороастрийцы, буддисты или кто-то там еще…
В зале наступила мертвая тишина.
Кулидж уставился на Алексея, но сразу хохотнул, захлопал в ладони и радостно воскликнул:
— А мне нравится этот парень!
Все в зале тут же взорвались бурными аплодисментами.
Дальше последовала короткая пресс-конференция. Лекса держался скромно, много шутил и несколько раз подчеркнул, что его визит служит исключительно налаживанию экономических и культурных контактов, а не экспорту политического строя. Впрочем, журналюги вели себя по-божески и обошлось почти без провокаций.
Визит в Белый дом завершал совместный ланч, а журналистов, к счастью, почти сразу после начала приема пищи прогнали взашей.
За столом присутствовал сам Калвин Кулидж, его жена Грейс, Алексей и товарищ Раскольникова. Под ногами и столом шастала пушистая и жирная енотиха по кличке Ребекка, а на заднем фоне почтительно застыли секретари и прочий люд.
Кормили неплохо и даже подали супчика, но, к великому сожалению, не щей или борщеца, а какую-то протертую хрень.
Разговор получался совершенно неформальный, американскому президенту и его жене искренне было интересно, что происходит в Советской России.
— Какое у вас звание, Алекс?
— Комдив, командир дивизии, — объяснил Алексей. — Примерно приравнивается к вашему генерал-майору.
Кулидж одобрительно кивнул.
— Неплохо. Когда вы успели? С виду вы совсем молодой.
— Воюю с детства, — Лешка пожал плечами. — Но, справедливости ради, да, таких молодых генералов в России очень мало. Возможно, я с гораздо большим удовольствием предавался бы традиционным для своего возраста занятиям, но, увы, вышло, как вышло. Хотя, я благодарен армии, она дала мне все необходимое. Армия моя семья, причем семья очень мудрая, хотя и строгая.
— Моим генералам ваши слова очень понравятся. Ваш английский неплох. Большая часть американцев говорит гораздо хуже. Давно учите язык?
— Всего полтора года, мистер президент. Учу, чтобы читать военную литературу в оригинале.
— Потрясающе… — Кулидж одобрительно кивнул. — Вы настоящий уникум. Хочу, чтобы вы знали, Америка умеет ценить таланты. Вы понимаете, о чем я?
В его словах прозвучал неприкрытый намек.
Лешка мысленно послал его кобыле под хвост и спокойно ответил.
— Понимаю, но, словом, вы сами знаете, что я вам отвечу. Я предан своей стране.
— Понимаю, Алекс. Ну что же, достойно похвалы.
— Мне говорили, что вы женаты? — Грейс стрельнула глазами на Евдокию.
— Да, женат, — Алексей улыбнулся. — Мисс Раскольникова моя секретарша и ассистент, а жена осталась дома. Она военный врач и не смогла выделить время для поездки. Она и на меня с детьми время с трудом находит.