Комдив (СИ), стр. 21
— Мне нравится Америка! — спокойно ответил Лекса. — По поводу интервью свяжитесь с моим секретарем. Пока, ребята…
Еще раз махнул рукой и убрался с козырька под ликующие вопли.
— Ты совсем бесстрашный! — пискнула Дуня, повиснув на плече у Алексея. — Я чуть не уписалась от страха…
— Это, солдат, не беда, — машинально буркнул Лешка. — Такая сегодня экологическая обстановка. Все ссутся. Я ссусь. Даже главком пысается, бывает. Но по ситуации. Что же нам из-за этого, последний долг родине не отдавать?
— А… — товарищ Раскольникова открыла рот, растерянно уставилась на Алексея, но так ничего и не сказав, закрыла его.
У квартиры уже ждал рослый, краснорожий здоровяк в фуражке с большой кокардой и в темно-синей форме с начищенными пуговицами.
По обеим сторонам двери вытянулось еще два полицейских.
— Лейтенант Мак-Колли! — коп бросил руку к фуражке. — Мистер Турчин, мы, как только узнали…
Лекса поздоровался с ним и провел под локоть в квартиру.
— Водка, бурбон?
Евдокия Мефодьевна мигом шмыгнула за стойку бара.
— Я на службе… — смутился полисмен, но стакан принял. — Полицейский департамент Нью-Йорка обеспечит вашу квартиру круглосуточной охраной. У вашей двери на все время вашего визита будут дежурить двое полицейских. Начальник Малруни передает вам свою искреннюю благодарность за спасение американских граждан и приглашает посетить главный офис департамента в любой удобное для вас время.
— Непременно, только слегка разгребусь с делами, — Алексей еще раз пожал руку лейтенанту. — Мой секретарь свяжется с вами. Передайте начальнику Малруни мою признательность.
— Мистер Турчин… — лейтенант сильно смутился. — А можно… для мой жены, автограф, она ваша большая поклонница…
Он вытащил из кармана фотографию, на которой был запечатлен Лекса с шашкой в руке на крыле самолета.
— Как зовут вашу жену, лейтенант?
— Дейзи…
Алексей в который раз мысленно покрыл матюгами товарища Хуергая, кивнул и быстро написал на обороте фотографии.
«Милой Дейзи от Алекса Турчина…»
И пририсовал сердечко.
— Мистер Турчин!!! — полисмен просиял. — Если… если вам что-то понадобится, обращайтесь лично ко мне!
Он одним глотком высосал бурбон, хрупнул льдом, вышел, а через пару секунд в квартиру ворвался Чехов и заполошно зачастил.
— Какой кошмар, я не думал, что…
Лешка легонько ткнул его костяшками кулака в грудь и прижал к стене.
— Какая сволочь сдала нас журналистам?
К амторговцу шагнула товарищ Раскольникова, небрежно поигрывая ножом для колки льда.
— Ум-м… — Чехов судорожно сглотнул. — Но… я…
— Не нравится климат Нью-Йорка? — хмыкнул Алексей. — Могу устроить путешествие в Магадан. Отвечать, кобылий потрох!
— Но вы же здесь легально, — захрипел Чехов. — Вот я и подумал, почему бы нет, тем более, был приказ не препятствовать…
— Сколько взял с журналюг? — Лекса растянул губы в зловещей ухмылке. — Хотя, ладно, твои дела. Поработаешь секретарем во искупление грехов. Марш в коридор. Сегодняшний вечер оставь свободным. Предупреди, интервью не более трех минут. И не дай боженька, вздумаешь брать деньги с журналистов.
— Как прикажете! — облегченно выпалил Чехов. — Все устрою в лучшем виде, не сомневайтесь, товарищ Турчин!
— Ничего не понимаю, — после того как он убрался, Дуня ошарашенно уставилась на Алексея. — Алексей Алексеевич, но как? Я слышала, что вас знают в Америке, но такое? Как так получилось?
— Слепи мне какой-нить бутерброд и сделай еще чаю, — Лешка присел в кресло. — Ну что тебе сказать? Все началось в чертовом Китае. Сначала пара удачных фотографий, потом хромая кобыла меня дернула спасти кучку иностранцев, среди которых были американские граждане. И об этом растрезвонили в газетах. Вдобавок они считают меня потомком Джона Бейзила Турчина, героя Америки времен Гражданской войны. Очень популярный дядька был. Но не суть. Америка — это страна шоу, если выражаться на американский манер. То есть, страна представлений и зрелищ. Здесь все построено на этом. Американцы падки на кумиров. Впрочем, не только американцы, но не суть. И политики этим пользуются. Не удивлюсь, если скоро потянутся ходоки от сенаторов и прочих политических бонз. Тем более, скоро здесь выборы. Что нам делать? Да ничего, если уже засветились по самое не хочу, придется пользоваться моментом.
— Дома могу возникнуть вопросы… — невесело заметила Дуня.
— Еще как, возникнут, — подтвердил Алексей. — Но и мы не палкой деланые. Выше нос, товарищ Раскольникова. И да, приоденься, скоро журналюги валом потянутся. Вступишь в роль моей ассистентки. А вечером мы с тобой сбросим хвосты и побродим по местным кабачкам и злачным заведениям. Была когда-нибудь в казино или кабаре? Вот и я не был. А завтра накатаем кучу рапортов в Центр, в которых обрисуем сложившуюся ситуацию и запросим указаний. Таким образом, прикроем себе тыл, сиречь, гузно.
Собственно, долго ждать не пришлось, в коридоре образовала настоящая давка из представителей прессы и новоиспеченный секретарь после разрешения Алексей начал их запускать по одному.
— Мистер Турчин, Нью-Йоркс Таймс, Джон Гершович, наших читателей интересует, какие впечатления у вас сложились от Америки?
— Мне нравится Америка. Но я пока почти ничего не видел.
— С какой целью вы прибыли к нам?
— Моя цель экономическое и культурное сотрудничество между нашими странами.
— Собираетесь ли вы рекламировать в Америке коммунизм?
— Нет, политика меня не интересует.
— Интервью закончено, — холодным словно лед голосом процедила Евдокия.
— Но, простите, я только начал!
— Закончено! — отрубила товарищ Раскольникова. — По вопросам более обширного и длительного интервью обратитесь к нашему секретарю. Следующий.
— Мистер Турчин, Нью-Йорк Дейли Ньюс, Майкл Скиафарелли, скажите, почему вы защитили американских граждан в Китае, ведь они классово чужды вам?
— Происхождение, национальность, государственный строй — все это не имеет значения. Долг любого военнослужащего — защита гражданских.
— Спасибо. Что вы чувствуете, когда убиваете врагов?
— Отдачу.
— Простите?
— Отдачу оружия.
— Ааа… я понял, понял…
— Герой Гражданской войны в Америке, генерал Джон Бейзил Турчин, ваш родственник?
— Не могу утверждать точно. Я воспитывался в детском доме, однако помню семейную легенду о том, что один из наших дальних родственников был военным и воевал в Америке. Мою настоящую фамилию тоже сократили. Так что, с какой-то долей вероятности — да.
Вопрос для Алексея не стал неожиданностью, ответ на него он приготовил еще дома и кривил душой без зазрения совести. Так сказать, во благо. Проследить реальную родственную связь Ивана Васильевича Турчанинова, принявшего в Америке имя Джона Бейзила Турчина с Алексеем, было практически невозможно.
— Скажите…
— Интервью окончено!
— Мистер Турчин, Нью-Йорк Херальд. Скажите, правда, что в Советской России все женщины общие?
— Вон! — холодному и властному тону Евдокии Мефодьевны могла позавидовать даже Снежная Королева. — Я позабочусь, чтобы ни один представитель вашей паршивой газетенки даже на милю не подошел к нам. О вашем невиданном хамстве немедленно будет извещен начальник полицейского департамента Нью-Йорка, мэр города и Конгресс Соединенных Штатов Америки…
— Но…
— Вон, или вас выставят!
Товарищ Раскольникова успевала вести стенограмму, осаживать ретивых журналюг, регулировать вопросы и даже отвечать в отдельных случаях за Алексея. Лешка мысленно ей аплодировал и пообещал себе, когда выдастся момент, чмокнуть Евдокию Мефодьевну в щеку. Без нее он уже давно бы кому-нибудь свернул челюсть. Некоторые представители прессы прямо напрашивались.
К счастью, вскоре поток журналюг начал иссякать, а потом в квартиру прорвался тот самый американский капитан, с которым Лекса виделся в Китае и который подарил ему раритетный револьвер. Только сейчас Джон Стендиш сменил форму на отлично пошитый гражданский костюм. Впрочем, военная косточка в нем все-таки проглядывала.