Комдив (СИ), стр. 15
Алексей едва не упомянул вслух свою любимую кобылу. Получалось, что он совершенно не зря вытянул турка на откровенность. Версия полицейского была совершенно адекватная и обоснованная, хотя, скорее всего, Троцкого притянули за уши. Блюмкин, действительно, барыжил ценностями из Советской России. Да и сам Советский Союз активно реализовывал на черном рынке драгоценности, чтобы поддержать едва живую экономику.
«Чертовы кобылы… — ругнулся Лекса. — Шанс на то, что Броня завалила Лейбу не по приказанию Москвы, а играя какую-то свою игру, практически ничтожен, но не равняется нулю. Охо-хо, придется соглашаться. Надо разобраться во всей этой хрени…»
И холодно поинтересовался:
— А если торговец не согласится беседовать с вами? Даже если вы будете со мной. Что тогда?
— Главное, попасть к нему в купе, — уверенно заявил турок. — Поверьте, у меня есть нужные аргументы, чтобы он согласился пойти на контакт.
— Но почему именно я?
— Вы самый серьезный, адекватный и рассудительный человек в этом поезде. И страшный, чего уж тут. Достаточно взглянуть на ваши глаза. Остальные… как бы это сказать… словом, они не создадут нужного впечатления.
Лешка задумался на несколько секунд и бросил:
— Хорошо, я помогу вам, но только потому, что ненавижу это красное отродье. Хочу, чтобы вы знали, даже не думайте о том, что я буду оказывать какое-либо силовое давление на ваших подозреваемых.
Бурак обрадовался.
— Конечно, конечно, только присутствие. Полиция Турции выражает вам горячую благодарность за содействие. Мы выдвинем предложение о присвоении вам статуса почетный гражданин Константинополя…
Лекса жестом оборвал его.
— Время?
— Сегодня ближе к полночи. Экспресс скоро остановится, впереди ремонтируют колею, в Бухарест мы попадем только к утру, а там Реза может сойти. Я подойду к вам сам…
Турок ретировался, а Алексей серьезно задумался. В предложении угадывался некий подвох, правда, в чем он состоит пока было совершенно непонятно. Благоразумие подсказывало, что полицейского надо сразу послать кобыле под хвост, но Лешка решил все-таки ввязаться в авантюру. Любая информация по смерти Лейбы Бронштейна могла быть очень ценной для ОГПУ. Особенно, учитывая версию о том, что его завалили не они.
С товарищем Раскольниковой Алексей решил пока не делиться планами, хотя она сразу что-то заподозрила и пыталась разговорить своего «супруга»
Завтракали в купе. Во время обеда в вагоне-ресторане царила гнетущая атмосфера. Пассажиры активно заливались спиртным, друг с другом не разговаривали, мало того, косились на соседей с большим подозрением и держали наготове оружие.
А очень скоро, образовалось еще два трупа. Правда второй подоспел немного позже.
Девре, проходя мимо стола греческой вдовы, ляпнул что-то язвительное, а ее спутник вскочил и, совершенно неожиданно…
Совершенно неожиданно, влепил пулю в висок щеголю из своего Браунинга.
Девре опрокинулся между столами, несколько раз взбрыкнул руками и ногами, после чего быстро затих. Под ним на ковре начали быстро расплываться лужицы крови и мочи.
— Миллэ кацци нэл туо куло! — громко ахнула Олимпия Маранцано, обхватила дочь с внуком руками и завалила их на пол вместе со стульями.
Парень пошатнулся, затравлено оглянулся, повел стволом по вагону-ресторану, но уже через мгновение его сшиб с ног Клаус и сразу принялся закручивать руки за спину.
Вдова громко завизжала, но тут же заткнулась и принялась сбивчиво оправдываться:
— Господа, я здесь не причем. Вилли такой ранимый и нервный, у него была душевная травма…
Ее слушать никто не стал, пассажиры заполошно ринулись по своим купе. Первыми на выход успел Реза со своей девкой, так как его телохранитель протаранил всех, как бронепоезд.
Последними неспешно ушли Бронислава и ее бонна.
— К черту! — от души громко ругнулся метрдотель. — Решено, ищу другую работу! Тащите этого дохлого скота в его купе. Где этот сраный турок?
— Я здесь… — флегматично отозвался полицейский, присел возле задержанного, оттянул ему веко и спокойно заметил. — Все ясно, кокаин…
Когда мертвого Девре унесли в купе, выяснилось, что его сосед, отсутствующий на обеде, тоже успел попрощаться с жизнью. Дедуля полусидел на своей полке с синим лицом и выпяченными глазами. Со рта стекала струйка желтой слюны, он все так же прижимал к себе портфель. Скорее всего, старик просто скончался по естественным причинам. А в портфеле у старикана лежали несколько пачек цветного пипифакса, каучуковый член устрашающих размеров, запасные носки и портмоне с тремя тысячами фунтов стерлингов, по нынешним временам, более чем внушительной суммой.
— Мне кажется, что это далеко не конец… — мрачно заметила товарищ Раскольникова. — Того, кто продумывал наш маршрут, стоит расстрелять. Если честно, мне хочется выйти на ближайшей остановке…
— Угу… — согласно хмыкнул Алексей.
Он уже истратил весь свой богатый запас ругательств и начал придумывать новые. А еще, Лекса успел составить в уме докладную записку в Реввоенсовет о недопустимой халатности и прямом вредительстве при обеспечении поездки в Америку.
«Дуболомы, херовы… — зло думал он. — Намудрили к кобылам сраным, один черт знает, чего. Через Архангельск могли спокойно отправить. Оттуда регулярно транспорты ходят в Штаты. Дипломатических отношений нет с пендосами, но торговля-то идет. Так нет, сраный Константинополь, сраный Восточный экспресс! И это только начало дороги. Что будет дальше, даже страшно подумать. Одна радость, мудака Блюмкина задвухсотил. Хотя его и так бы скоро свои же выпилили. С Бронькой повидался, конечно, но лучше бы не видел ее. Теперь вопросов на порядок больше, чем ответов. Чтоб вас приподняло и шлепнуло…»
Время тянулось, как резина. Но, ровно в одиннадцать вечера, в дверь несколько раз постучали, Алексей не ответил на вопросительный взгляд Дуни и вышел.
Бурак выглядел собранно и уверенно.
— Все получится, мистер Ван Дейк. Уверяю, никакого насилия. Идемте…
В люксовый вагон получилось добраться, так и не встретив никого по пути, экспресс словно вымер. Чтобы слегка смягчить впечатления от произошедшего, администрация поезда активно потчевала пассажиров элитным спиртным и деликатесами, разнося их по купе, а они все это охотно поглощали и даже носа не показывали в коридор.
— Внимание, держитесь возле меня… — возле купе торговца турок остановился, прислушался, достал свой пистолет, а потом, неожиданно открыл дверь мастер-ключом и резко сдвинул ее.
Открывшаяся картинка выглядела жутковато.
Телохранитель перса вместе с его спутницей тщетно пытались выбросить огромную тушу торговца в открытое окно. А сам торговец, со сплошь залитой кровью головой и лицом надрывно мычал, слабо подергивая конечностями…
При виде турка и Алексея девушка с бородачом удивленно уставились на них. Торговец с утробным воем снова соскользнул на пол.
Бабахнули два подряд выстрела. Спутница торговца осела, телохранитель вытянул руки к турку, но сразу упал мордой вниз.
Бурак резко обернулся к Алексею, но неловко покачнулся и на мгновение увел руку с пистолетом в сторону. Лешка понял, что сейчас его тоже убьют, перехватил руку полицейского, ударил его головой в лицо, выкрутил вместе с кистью пистолет и трижды выстрелил в бок турку. Потом оттолкнул его, закрыл дверь на замок и ошарашенно посмотрел на трупы.
В голове неожиданно мелькнула дурацкая мысль:
«Если бы тетушка Агата ехала с нами, у нее получилась бы совершенно другая книга…»
А потом ему в глаза бросился средних размеров раскрытый кожаный саквояж на полу, с пристегнутыми к его ручке никелированными наручниками. Он лежал на боку, а из него выпало несколько туго набитых замшевых мешочков с завязками…
Глава 7
Глава 7
Лекса быстро осмотрелся.
Спутница перса не подавала признаков жизни, сам торговец все еще хрипел, но, практически расколотый череп подсказывал, что ему осталось совсем недолго. Громила лежал без движения, пуля попала ему прямо в лоб, чуть повыше правой брови. Турок отчаянно не хотел умирать, сучил ногами и всхлипывал, но, тоже, доживал свои последние минуты.