Комдив (СИ), стр. 14

Догадки внезапно поперли, как квашня из кадки. Лекса вспомнил, как сербские монахини несколько раз осторожно косились на австрияков. И эти взгляды ну никак нельзя было назвать приветливыми.

— Монахини?

Турок с уважением посмотрел на Алексея.

— Вы правы, но позвольте поинтересоваться ходом ваших мыслей, мистер ван Дейк?

Лекса выругал себя за болтливость и сказал правду.

— Насколько мне известно, на Сербию пришелся первый удар Австро-Венгрии в прошедшей войне. Генерал мог там воевать, а на войне, как правило, с мирным населением не церемонятся. Это могла быть месть.

Бурак согласно склонил голову.

— Ваша версия полностью идентична с моей. К тому же, покойный генерал успел повоевать в армии Турции с сербами и болгарами. К сожалению, война была омрачена военными преступлениями с обеих сторон. Не удивляйтесь, я турок, но осуждаю жестокость. Да, вероятней всего, это была месть. Во рту мертвого генерала я нашел вот это…

Бурак показал Алексею клочок бумаги с расплывшимся, грубым изображением черепа, скрещенных костей и надписью на кириллице, из которой можно было прочитать только одно слово: «смрт».

— Но, к сожалению, допросить монахинь уже не представится возможным, — продолжил Бурак, — они сразу же сбежали — двери на открытые площадки в конце вагонов на ключ не закрываются, а поезд ночью несколько раз сильно замедлял ход.

Алексей про себя порадовался за сестер монахинь, его симпатии были исключительно на их стороне. О зверствах турков он много читал. Да и австрияки особо не церемонились с мирным славянским населением.

И вежливо поинтересовался, прямо намекнув полицейскому, что самое время свалить восвояси.

— Поздравляю с раскрытием преступления. Я могу чем-то еще помочь?

— Я займу еще немного вашего времени, — невозмутимо ответил Бурак. — У меня есть к вам важное предложение. Но прежде позвольте мне задать вам несколько вопросов.

Лешка позволил. А чего боятся, законопослушному гражданину? Хотя мог послать, так как турецкий следователь не имел ровно никаких полномочий в поезде.

Бурак аккуратно и умело прошелся по легенде супругов Ван Дейк. Лешка отвечал собранно и спокойно. Так и так, отправились в свадебное путешествие, Египет, Сирия, Палестина, по пути лишились багажа, в Константинополе любовались достопримечательностями и посещали магазины, восполняя утерянное. Дальше собираемся в Америку. Все. Собственно, скрывать нечего.

Для того, чтобы досконально проверить легенду требовалось много времени и особые возможности, а Бурак такими возможностями в поезде не обладал. Тем более, что в паспортах отметки о пересечении границ не ставили.

Дальше турок попытался слегка запутать Алексея, а когда не получилось, удовлетворенно кивнул.

— Во время вчерашнего «спектакля», — он поморщился. — Вы проявили себя очень уверенно. Вы сразу догадались, что нас водят за нос? Вы имеете боевой опыт?

— Сразу, — коротко ответил Лешка. — Опыт имею. Воевал в Восточной Африке с Яном Сматсом против Германии. У нас в Африке война никогда не заканчивается. Но, все же, предлагаю перейти к делу.

— Конечно, конечно! — охотно согласился Бурак. — Итак, у меня есть к вам предложение. В поезде следует некий Реза Раджави со спутницей и телохранителем. Мне необходимо допросить их. У меня есть просьба к вам составить мне компанию во время этой процедуры.

— Причем здесь я? — искренне удивился Алексей. — Я не полицейский, тем более, не имею никакого отношения к этим людям.

Турок скорбно вздохнул.

— К сожалению мои полномочия в этом поезде, на территории другой страны, весьма сомнительны, хотя ко мне обратилась администрация компании-владельца Восточного экспресса. Боюсь, со мной даже не захотят разговаривать. А ваше присутствие придаст моей персоне больше значимости. И мне уверенности. Сами понимаете, два человека — это не один. Вдобавок, я намекну Раджани, что нас гораздо больше. Поверьте, речь идет об очень важном деле. Полиция Турции будет вам очень благодарна.

Бурак поколебался и выпалил.

— Я даже могу выплатить вам премию за содействие от лица Директората, скажем… сто… фунтов…

Алексей несколько растерялся. Вероятней всего, турок просто боялся идти сам к Раджани. Громила телохранитель вполне мог накостылять ему по шее и выкинуть, как щенка, без особых последствий для себя. Но, все равно, предложение турецкого полицейского звучало довольно абсурдно, хотя турок не производил впечатление полного идиота.

— Ничего не пойму, — Лешка пожал плечами. — Дело не в вознаграждении, я сам способен заплатить вам, лишь бы от меня отстали. Я всегда стою на стороне законности, но ваше предложение звучит очень странно. Что вам надо от этого, как там его? Ведь убийство генерала уже раскрыто?

— Речь идет о другом деле… — нехотя признался турок. — Как я уже упоминал, я нахожусь в поезде по служебной необходимости.

Дверь купе открылась, Евдокия увидела, что Бурак еще в купе, снова фыркнула и опять ушла.

— Так не пойдет! — резко заявил Алексей. — Либо вы мне рассказываете все, либо я отклоняю ваше предложение.

На самом деле, он уже давно боролся с желанием выставить копа за дверь. Останавливало только осознание, что за предложением стояла какая-то важная подоплека, возможно связанная с Брониславой или с самим Алексеем.

— Хорошо… — тяжело вздохнул Бурак. — Но предупреждаю, информация конфиденциальная. Самое время перейти к причинам моего появления в Восточном экспрессе. Вы, наверное, уже слышали об убийстве известного русского революционера Льва Троцкого?

Лекса покосился на газету с портретом Лейбы Бронштейна на столике и кивнул.

— Конечно. Все газеты об этом пишут.

— Так вот, — турок сделал короткую паузу. — Я расследую это убийство от Генерального директората безопасности Турции. Непосредственная причина появления меня здесь состоит в том, что почти все пассажиры, в том числе покойные, в момент убийства находились в этом кафе.

Лексе очень захотелось застрелить полицейского. Он производил впечатление умного и очень въедливого человека. Следовательно, с достаточно большой степенью вероятности, мог взять настоящий след.

— Пожалуй, кроме вас и госпожи Кориатович, — дополнил Бурак.

У Алексея слегка отлегло от сердца, а у турка появились дополнительные шансы на жизнь.

— На ваш законный вопрос, — продолжил полицейский, — почему свидетелей не допросили прямо в Турции, могу ответить, причиной тому является преобразования в стране, ставшей на путь европеизации. Раньше подозреваемых били бы палками по пяткам до тех самых пор, пока они не признаются, но сейчас все по-другому, чиновники боятся испортить свою репутацию, к тому же, в Директорате есть группа влиятельных людей, которые старательно саботируют расследование. Однако, я и мои единомышленники, собираемся довести расследования до его логического завершения. Скажу больше, у меня уже есть реальный подозреваемый.

Алексей опять сильно насторожился.

— Это тот самый Реза Раджави, состоятельный торговец ювелирными произведениями искусства, драгоценными металлами и камнями, — продолжил Бурак. — Он состоял в тесной связи с советским шпионом в Константинополе, с неким Якубом Султановым. Именно через Раджави Султанов реализовывал ценности из Советской России. По нашим данным, недавно была передана очень большая партия драгоценностей. Для того, чтобы провести сделку Раджави сам лично прибыл в Константинополь. После чего, Султанова внезапно убили. Некую честь средств от торговли Султанов передавал Троцкому. Он прибыл из России совершенно без денег, но, тем не менее, жил в Турции на широкую ногу. Кроме того, Якубов очень часто с ним встречался. Мы склонны думать, что Троцкий тоже участвовал в схеме реализации ценностей. И вот, Троцкого вскоре тоже убивают. Улавливаете мысль? Все обвиняют в его смерти Советский Союз, но, мы подозреваем, что Раджави просто устранил продавца и участников схемы, чтобы не расплачиваться за товар. Он крайне опасный, корыстный и безнравственный человек…