Комдив (СИ), стр. 13
Филипп испуганно шарахнулся назад, споткнулся об стул и шлепнулся задницей на пол, перепугано таращась на девушек.
Салон взорвался хохотом, щеголь затравленно завертел головой, но ситуацию неожиданно разрядила Бронислава. Она вышла на середину вагона, лениво посмотрела сквозь бокал с вином на люстру и негромко бросила:
— Хочу танцевать…
Тапер сразу выдал бурную джазовую мелодию. А еще через несколько секунд все пассажиры радостно ринулись плясать залихватский фокстрот. А точнее, что-то слегка напоминающее фокстрот.
Алексей подождал немного и вышел на открытую площадку в конце вагона. От воплей, пальбы, музыки и топота каблуков у него сильно разболелась голова.
В лицо ударил ледяной, мокрый ветер, сразу стало немного легче, а потом позади раздался скрип двери и тихий, едва слышный голос Брониславы.
— Как же я скучаю по тебе, товарищ Турок…
— Я всегда с тобой, товарищ Пчелка… — отозвался Алексей.
Ему хотелось задать много вопросов дочери, предостеречь ее, даже поругать слегка, но все слова застыли на языке.
Броня приобняла Лешку, замерла на несколько секунд и ушла.
Посиделки затянулись почти до утра, по окончанию Лешка с облегчением выдохнул и с удовольствием ретировался в свое купе, быстро приготовился ко сну, да завалился в постель. Первый день путешествия на поезде на удивление сильно вымотал его.
Евдокия Мефодьевна шмыгнула ему под бочок и горячо зашептала в ухо.
— Я застрелю эту итальянскую сучку, если она опять будет к тебе клеиться.
Алексей смолчал.
Дуня зло засопела и с обидой буркнула.
— Вру, не застрелю. Ну почему к тебе все бабы сразу начинают липнут? Я сама, едва увидев, влюбилась в тебя без памяти. Почему, скажи?
— Одни кобылы знают, — честно признался Лекса. — Не забивай голову дурным, спи давай…
И сам быстро заснул. Он уже выработал некоторый иммунитет к товарищу Раскольниковой, ее горячее тело рядом совершенно его не возбуждало. Ну, почти.
А рано утром выяснилось, что кто-то застрелил в их собственном купе генерала Вернера фон Шенберга и его племянника…
Глава 6
Глава 6
Генерал лежал на спине, свесив ногу и руку. Рот его оскалился, обнажив крупные желтые зубы, глаза остекленели, а во лбу зияла маленькая черная дырочка. Его племянник упал с со своей верхней полки на пол, лицом вниз, неестественно скрючившись, с переплетенными ногами. Входного пулевого отверстия на нем видно не было, но под головой расплылась небольшая лужица крови.
Панику поднял Филипп Девре. В купе классом ниже своего санузла не было, только умывальник, вот он и поперся с рассветом в общий туалет, увидел приоткрытую дверь рядом, заглянул и заорал, словно его кастрировали без наркоза.
Алексей находился у себя в люксовом вагоне, поэтому его воплей не расслышал, а вышел только тогда, когда услышал топот и голоса других пассажиров в коридоре.
— Господа, просим вас пройти по своим купе! — уговаривали стюарды. — Мы во всем разберемся, вам ничего не угрожает.
Впрочем, на них никто не обращал внимания. Народ толпился в коридоре и бурно возмущался.
— Это вопиющее безобразие! — с гневной рожей цедил Девре. — Так и меня могли убить!
— Какой кошмар! — томно закатывала глаза вдова. — Это не Восточный экспресс, а какой-то поезд смерти.
Ее спутник молчал со своей традиционно печальной физиономией.
— Плохо, плохо… — едва разборчиво бормотал японец с жутко похмельной рожей. Он выперся в коротком кимоно, почему-то в одном тапочке, но меч свой не забыл прихватить.
Дедуля, как всегда, со своим портфелем под мышкой, безостановочно кивал, как болванчик, но не произносил ни звука.
Турок сидел на корточках возле трупов и со сосредоточенной мордой пытался прощупать пульс у Конрада.
Восточный толстяк со своей компанией не удосужился посетить место происшествия, монахинь тоже не было, гувернантка Брониславы глянула одним глазком на трупы и сразу ушла. Любопытных итальянок завернул сам Алексей, приказал закрыться в купе и тоже убрался к себе.
Происшествие его несколько напрягло, но только в свете предстоящих полицейских разборок. А так к смерти австрияков Лешка отнесся совершенно равнодушно. Как говорится, каждому свое.
Впрочем, после возвращения в купе мысли сами по себе вернулись к случившемуся, да и Евдокия Мефодьевна принялась донимать вопросами.
— Стреляли из малокалиберного пистолета, — рассказывал Лешка. — Входное отверстие в голове генерала характерное, да и выстрелов никто не слышал. Убитые нападения не ожидали, они спали, оба были в исподнем. Скорее всего, австрийцы спьяну оставили дверь незапертой, либо, как вариант, убийца или убийцы, открыли дверь мастер-ключом. Такие есть у каждого стюарда. Кто убил — бог весть. Поезд местами сильно снижал ход, так что, теоретически, кто угодно мог залезть в вагон на ходу через заднюю площадку, сделать свое дело и так же спокойно убраться. Или австрияков завалил кто-то из пассажиров. По каким причинам — тоже непонятно. В том вагоне шесть двойных купе. В одном едут сестры монашки, во втором этот козел с дедулей, в третьем японец с женой, в четвертом — только турок без соседа. В пятом жили австрияки, последнее не занято. В нашем вагоне: разместились мы, вдова грека с любовничком, да молодая фифа со своей черной бонной — все. Последнее купе пустое. В следующим вагоне, в гранд-сьюте, восточный хрен со спутницей и телохранителем. Второй королевский люкс тоже пустой. Есть еще два вагона, но и они без пассажиров. Все незанятые места заполнят в Бухаресте, Будапеште и Вене. Диспозиция такая, но кто завалил австрияков и зачем — бог весть. Теоретически — кто угодно.
— Может хотели ограбить? — поинтересовалась Дуня.
— Вряд ли, — пожал плечами Алексей. — Вряд ли у них с собой были большие суммы денег или что-то ценное. Но нам в это дело точно лезть не стоит. Сколько еще до завтрака? В ресторан я не пойду, пусть тащат пайку сюда. Чертов экспресс, прямо чувствовал –обязательно что-то случится. Где этот стюард?
В дверь, как по заказу, сразу постучали. Алексей открыл, держа пистолет за спиной и увидел Клауса с турком и директором поезда — плюгавым мужичком средних лет, чем-то смахивающего на Гитлера, даже с такими же усиками. Стюард со своим начальником выглядели скорбно и серьезно, а вот Бурак, наоборот, почему-то приветливо улыбался.
Первым заговорил директор.
— Просим прощения за беспокойство, мистер и миссис ван Дейк, но сложившиеся обстоятельства обязывают провести нас расследование случившегося. Ни в коем случае, мы вас ни в чем не обвиняем, это обычная беседа. Беседы будет проведены со всеми пассажирами экспресса.
И заметив, что Алексей косится на турка, торопливо пояснил.
— Позвольте вам представить господина Оздемира, он полицейский и я, от лица компании, обратился к нему за помощью.
— Я следователь Генерального Директората безопасности Турции, — не переставая улыбаться, представился турок и предъявил книжицу красного цвета с золотым теснением.
«Вот те раз…» — хмыкнул про себя Алексей, подавил в себе желание послать гостей куда подальше и отступил в сторону, приглашая проходить.
Но вошел только Бурак, а директор со стюардом поспешно ретировались.
Лекса показал ему глазами на кресло, а сам устроился во втором. Товарищ Раскольникова демонстративно убралась к итальянкам, напоследок презрительно фыркнув.
— Ради бога простите за вторжение, — турок с уважением покосился на висевший на крючке маузер в кобуре. — Сразу скажу, вы имеете полное право не отвечать на вопросы. И заранее извиняюсь за невольную дезинформацию. Увы, так получилось. В поезде я нахожусь по служебной необходимости.
— К делу, — не особенно приветливо поторопил его Алексей.
— Собственно, дело уже можно считать раскрытым, — Бурак еще раз вежливо улыбнулся.
«Вот-те два… — слегка оторопел Лешка. — И кто же? Ставлю на… на… а хрен его знает на кого ставить. Броньке их мочить незачем, разве что только для удовольствия. Но она так просто подставляться не станет. Неужто…»