Худшая адептка, или посмотрим, кто кого, дракон! (СИ), стр. 12

Я с первого дня в этой академии наблюдаю за ними. Не то чтобы специально, просто то там, то тут они задирают кого-то. Неприятное зрелище.

Обе девицы рослые, я бы даже сказала широкоплечие. Лица не назвать смазливыми, но если бы на них было другое выражение или в идеале улыбочка, то счесть за милашек можно было бы.

А так, что одна шатенка, что другая — похожи на выбивал в таверне в женских платьях.

— А ты, видно, часто в тавернах гуляла, потому такой тупой и никчемной осталась, — “острит” та, что повыше и посуше телосложением, чем ее подруга. Имен их не знаю и знать не хочу.

— Пришла попрактиковаться в остроумии? — прищуриваюсь я, окидываю девицу взглядом с ног до головы, а затем спокойненько добавляю. — Неуд. Ум не обнаружен. Поищи его где-нибудь в коридоре.

Хочу обойти обалдевшую девицу, но вторая, та, что пониже и пышнее в объемах, снова отрезает путь.

— Эй ты! Все, что умеешь, это язвить?! Как можно быть такой наглой притом, что такая бестолковая?!

— Слушайте, милые дамы, а вам какое дело до моей толковости, а? — слова даются сложнее, потому что злость внутри закипает. — Вы вот утверждается за счет более слабых, и стыда не испытываете. Я же к вам не пристаю по этому поводу?

Слышу со стороны смешки и только сейчас замечаю, что к нам уже подтянулся народ, и, как ни странно, им понравилась моя шутка. Увы, я недоверчивая, потому их одобрение или осуждение с некоторых пор меня не сильно заботит.

— О, профессор! — окликаю и, пока раскрасневшиеся от гнева девицы, оборачиваются и вглядываются в толпу, ища того, кого я выдумала, я проскальзываю к раздаточным столам.

Хватаю поднос, несколько булок и компот, ибо на поедание нормального обеда времени нет, и хочу вернуться в комнату, где меня ждет тонна самостоятельной работы, но девицы-выбивалы догоняют.

Бездна их возьми! Вот чего они прицепились? Ладно, если бы Мор со мной лично занимался — тогда отчасти я бы поняла претензию. Но он-то сбагрил меня! Так чего им неймется?

— Ты нас одурачила и на смех выставила! — выдает мне претензию высокая.

— Вы это сделали сами, — хочу ей ответить, но решаю не тратить силы на бесполезный спор.

Разворачиваюсь, чтобы молча уйти, иначе ругаться мы будем бесконечно, но другая девица — хоп — и опрокидывает мой поднос, да так, что булки катятся по полу, а стакан разбивается, обрызгав нас обеих розовыми каплями.

— Ужас! Посмотрите, что она творит! — верещит высокая и пальцем тычет не в свою подругу, а в меня.

Подруженька, будто по задумке, тут же начинает охать и причитать, а я едва не роняю челюсть от этого представления. Что за цирк?

— Адептка Вилар-р-р! — разрывает барабанные перепонки гневный рык.

Оборачиваюсь и вижу блестящую лысую макушку с рыжими кудряшками возле ушей. Профессор Найтон. Все это шоу девицы затеяли ради него?

— Профессор! Она со злости кинула в меня подносом! А я всего лишь сказала, что она должна учиться больше, чтобы догнать остальных! — верещит пышка, а вторая ей охотно поддакивает.

Вот же актрисы недоделанные!

— Беда на мою голову! Никак не одумаетесь?! — стреляет в меня строгим взглядом профессор.

Неужели, он поверил в эту дешевую постановку?

— Позвольте сначала рассказать, как все было, на самом деле, — хочу объясниться.

— Даже слушать вас не хочу! Немедленно берите тряпку и уберите это!

— Что? — на секунду мне кажется, что послышалось, ибо подобного никогда нигде не видела и не слышала о таком.

— И извинитесь перед тем, кого обидели! — рявкает Найтон.

— Но вы даже не разобрались! Это они опрокинули мой поднос, а не я! — охаю я, а девицы довольно скаляться.

— Хватит! У вас всегда тысяча оправданий. Не знаю, не умею, не я! Немедленно уберите!

— Не буду, пока вы не выясните, кто настоящий виновник!

— Адептка Вилар-р! — багровеет профессор. — Дерзите мне?! Хотите, чтобы я вас отправил вас к ректору!

— А вы отправьте. Может быть, хоть он решит сначала правду выяснить, а потом наказывать!

— Что ж! — кажется, у профессора сейчас пар из ушей повалит. — Тогда идите! Надеюсь, в этот раз вы не отвертитесь!

Стреляет таким взглядом, будто убить хочет. Боги, из-за подноса? Из-за того, что попросила сначала разобраться? Или дело в чем-то еще?

Направляюсь к восточному выходу и слышу, как в западные двери зала заходят другие профессора. Спрашивают, что тут за шум, и Найтон во всех красках описывает им, что натворила и как нахамила бессовестная Вилар!

Боги! Это же вранье!

Хочу обернуться, но понимаю, что так сделаю хуже. Взорвусь, и тогда точно все факты будут против меня.

— Как я устал от ее пакостей! — причитает Найтон, а я, на минуточку, с воскрешения хладокрыла ничего еще устроить тут не успела.

У меня на это элементарно ни сил, ни желания не было. Но профессор Найтон, видимо, еще с тех пор затаил обиду. Потому и не захотел выяснять, кто на самом деле виноват в случившемся. А это вообще-то обидно.

Даже более того! Он как будто сейчас этим поведением дал негласное разрешение другим: “Пакостите, я с радостью обвиню во всем Розалинду Вилар”. Непонятно только откуда такая предвзятость?

Из-за одного только хладокрыла? Уверена, другие и похлеще дела проворачивали.

Выдыхаю, пытаясь остудить обиду в душе, но она все бурлит и бурлит. Это ведь нечестно. Он взрослый мужик, учитель! А ведет себя хуже, чем те адептки-вышибалы.

Дыши, Линда, дыши!

Сглатываю горький ком, больше похожий на камень с острыми краями, застрявший в горле, и стучу в высокие двери. Надеюсь, хоть ректор будет справедлив, и не станет наказывать за то, в чем я не виновата. Он восстановит справедливость, и я смогу вернуться к учебе.

— Войдите, — доносится уставший голос.

В кабинете непривычно мрачно сегодня, да и ректор не выглядит довольным. Кажется, я пришла не в то время, не в то место.

— Здравствуйте, господин ректор.

— Опять набедокурили? В этот раз даже профессору нахамили, — кидает в меня строгий взгляд мужчина, показывая желтоватый лист.

Найтон ему жалобу моментальным письмом уже успел отправить. Шустрый и злопамятный.

— В столовой произошло крупное недоразумение. Я могу объяснить все в деталях. Если не поверите мне, можно спросить других. Тами были свидетели, — дипломатично, даже очень заявляю я, и даже сама несколько поражаюсь тому, как спокойно и собранно звучит мой голос притом что обида внутри колется острыми ежовыми иглами.

— Разберемся, это сейчас не самая главная проблема. — выдает ректор, а затем указывает на кипу бумаг, лежащих на углу темного стола. — Вот это самая опасная для вас проблема.

Глава 11. Окно

— Это анонимные жалобы на вас, адептка Вилар.

— Что? — невольно охаю я. — Откуда они взялись? Я ведь даже головы от учебы не поднимала. Когда мне было пакостить?

— Хороший вопрос. Более того, за вас вступился ваш личный наставник. Он как раз с этим разбирается, но… Я не могу позволить, чтобы самые ценные ресурсы были направлены на одну-единственную адептку, которая не ценит этих усилий, и не дает никаких результатов, — выдает ректор.

— Но я ведь… — “очень стараюсь” хочу сказать, но ректор не дает договорить.

— Вы сами отказались от отчисления, когда я вам это предлагал. Сказали, что хотите учиться, даже нашли личного наставника, так почему не используете данный вам шанс?

— Использую! Я очень хочу учиться и очень стараюсь. Делаю все, что сказано, можете проверить, профессор Галус подтвердит! А еще я уверена, что большинство этих жалоб — либо ошибка, либо клевета и происки врагов.

— И откуда же у вас столько врагов, включая даже трех профессоров?

Что? Не только Найтон, но еще двое преподавателей? Кто же это? За что?!

— Господин ректор, клянусь, я не делала ничего, за что можно написать на меня жалобу, и если вы проведете проверку…

— Уже проводим. В этот раз вашу спину прикроют, адептка Вилар. Положа руку на сердце, я хочу вам верить. Не знаю, кому вы так насолили, но жалобы могут пойти и выше, в обход меня. А я не настолько энтузиаст, чтобы тратить все время на проблемы только одной адептки, тем более той, которая может вылететь в любой момент из-за элементарной неуспеваемости, — выдает он, немного повысив тон, а затем тут же отсекает самого себя.