Худшая адептка, или посмотрим, кто кого, дракон! (СИ), стр. 13

Завелся ректор. Но злится сейчас, кажется, не на меня, а на всю эту ситуацию.

— У вас срок до конца месяца. Вы не должны завалить ни один экзамен, иначе, несмотря на ваш потенциал, мне придется вас отчислить. Вы услышали?

Еще как услышала.

— Спасибо за предупреждение и шанс, господин ректор. Если это все, то я пойду и начну заниматься немедленно.

— Надеюсь, вы так и поступите, — кидая мне вслед.

Выхожу из кабинета… нет! Вываливаюсь в коридор, поникнув, будто на меня ушат холодной воды вылили.

Я ведь стараюсь! Реально стараюсь, несмотря на то, что даже смысл этих занятий до конца не понимаю! Делаю все, что говорит профессор Галус, и вот какой результат.

Успеваемость ужасная, а еще и эти жалобы. Кто их настрочил? За что? Я ведь даже толком не существовала эти две недели.

Обида сковывает горло, прижимаю к себе сумку, втягиваю носом воздух и иду в комнату, которая в последние дни больше похожа на библиотеку. Я притащила сюда все книги, какие только разрешали взять с собой.

Теперь они стоят стопками и на полу в углах и вохле пустующей второй кровати, потому что соседка, к которой меня подселили, отсутствует по семейным обстоятельствам.

Эту девушку я ни разу не видела, даже не знаю, как ее зовут, но надеюсь, она не сильно разгневается, что я немного сдвинула ее вещи. Просто они тут валялись везде — даже на моей кровати... даже сапоги… Пришлось руками тогда простыни выстирывать.

Так не о соседке сейчас.

Подхожу к столу, достаю тетради и горько вздыхаю. Тут бы домашнее задания успеть выполнить, а когда догонять то, что упустила — вообще не знаю. Еще и тренировки Галуса. В них точно есть смысл?

Но Мор не стал бы поступать так подло. Не отправил бы меня к смотрителю оранжереи только для того, чтобы я потратила впустую время и оказалась на пороге отчисления. Тем более ректор сказал, что Эргард разбирается с жалобами… Ничего не понимаю.

И честно сказать — не хочу. Я устала и… хочу плакать. Да, сильные девочки тоже плачут, иначе можно стать чокнутой девочкой.

Нет, все-таки поплачу потом. Учеба, бездна ее возьми, не прощает упущенного времени. Втягиваю носом побольше воздуха, а он здесь душный. Надо бы открыть окно, проветрить и помещение, и голову, чтобы лучше воспринимать информацию.

Так и поступаю, тянусь через стол, отщелкиваю шпингалет и тяну деревянную створку окна на себя. В комнату тут же врывается прохладный ветер, а вместе с ним и слова… Слова, которые я не ожидала услышать.

— Ты все ей написала? — доносятся откуда-то снаружи женские голоса. — А про жалобы на эту новенькую не забыла?

О, как интересно. Хочу выглянуть, да через стол не дотягиваюсь.

— Конечно, все. Да она и без нас все бы узнала! — отвечает второй голос.

Говорит не громко, потому разобрать слова сложно. Кто же эти девушки такие?

Новенькая, о которой идет речь, — это я? Или кто-то другой?

— Но лучше через нас. Так мы ей докажем свою верность! — восторженно пищит первая.

Взбираюсь на крышку стола коленями и чуть двигаюсь вперед: хочу посмотреть, кто же это там говорит.

Пока я подползаю, осторожно, чтобы не шмякнуться, девица продолжает:

— А если сами выгоним эту Вилар, так вообще… — пищит она, но подруга перебивает.

— Давай отправляй уже! — рявкает.

Я кидаю взгляд вниз, но вижу только взмахнувший в небо бумажный самолетик, который, едва поднявшись на десять метров, исчезает, опалив неяркой вспышкой.

Старый способ почтовой связи, каким обычно в деревнях пользуются, потому что блокноты моментальных писем там все время барахлят. Так кому же эти девицы отправляли письмо? Еще и тайно, учитывая, что пришли сюда, а не на почту академии.

Увы, пока я отвожу взгляд, от неба, в котором только что исчезло письмо, девицы успевают дотопать до угла — он тут совсем рядом. Лиц их уже не вижу. Только спины и прически. Блондинка и шатенка.

И кто это? Мои милые сокомандницы — Стелла и Марта? Вроде эти были повыше. Но до амбалок из обеденной залы не дотягивают. Или дотягивают?

Не разберешь под таким углом.

Девицы исчезают за поворотом, а я тихонько себе вздыхаю и вновь кидаю взгляд в небо. Закат уже догорел, и небосклон быстро темнеет. Зато теперь он хвастается перед одинокими магами и человечками своим убранством мерцающих звезд.

Звезды кажутся мне сейчас же такими же недосягаемыми, как моя магия.

Взгляд падает на ростки, которые я прихватила из оранжереи. Хоть и стоят в стаканчике с водой на другом краю подоконника, а подвяли. Надо бы напитать их живительной силой. Уж это-то я должна уже суметь.

Беру стеклянный стакан. Пальцы чувствуют прохладу, но я стараюсь сконцентрироваться на магии, что живет в области сердца. Ощущаю, как потоки стремятся к кончикам пальцев, выпускаю их и... пшик.

Росточки, вместо того, чтобы ожить, вянут. Ну что за гадство?!

Что мне нужно сделать, чтобы хотя бы элементарные вещи начали получаться правильно?

Злюсь, и чтобы остудить голову, опять поворачиваюсь к небу. Люди изобрели дирижабли, чтобы подниматься в небо, как драконы, и я что-нибудь придумаю.

С такими мыслями и сижу на подоконнике, позволяя прохладному воздуху, остудить мой пыл.

Красиво здесь, очень красиво. Синее звездное небо, темные макушки многовековых сосен похожи на шпили, тянущиеся к звездам. Похожи на меня…

Так и хочется немного забыть обо всех неудачах и просто выдохнуть, но, кивнув взгляд вглубь темной комнаты, понимаю, что нужно возвращаться к учебе, если не хочу попрощаться с этим красивым видом из окна в ближайший месяц.

О девицах, жалобах и той, кому они писали — подумаю позже. Мне надо пустить корни поглубже. Потом и ветками махать будет легче.

С такой мыслью и спускаюсь с подоконника обратно на крышку стола, как под дверь вдруг просачивается что-то темное, мелкое, непонятное.

Оно молнией пролетает по полу прямо ко мне, и я в ужасе отшатываюсь назад, позабыв, что за спиной у меня пустота. Туда и заваливаюсь в эту же секунду.

Взмахиваю руками в попытке схватиться за что-нибудь, но пальцы цепляют лишь воздух, и я срываюсь вниз…

С испуга призываю всю свою магию, и в этот момент, небо и земля начинают меняться местами. Меня вытягивает вверх какая-то сила, а затем будто клешней схватают за запястье, и уже спустя секунду я оказываюсь внутри собственной комнаты.

Не могу устоять на крышке стола, заваливаясь на тень, которая, кажется, меня и спасла. И вместе с этим спасителем падаю на пол.

Мне не больно. Спаситель оказывается весьма упругим и… горячим. А этот запах — с нотками сандала и цитрусов!

Застываю, осознав на груде чьих мышц, я сейчас могла оказаться.

Глава 12. Вылазка

Медленно поднимаю голову и смотрю на безупречные черты лица, освещенные тонкой полоской света, проникающей из коридора сквозь приоткрытую дверь, и нервно сглатываю — Эргард Мор.

И я на нем верхом лежу!

Близко-близко!

Ладонями чувствую как бешено колотится сердце этого дракона. Кожей чувствую как он горяч, даже сквозь одежду, будто её и вовсе нет!

Что за...? Как...?

— Боги, Линда… уйми уже свою магию! — рычит он сквозь зубы, и лишь сейчас я понимаю, что этот огромный дракон весь обвит жалящими черными искрами, беспрерывно вытекающими из моих пальцев. Боги!

Тут же пытаюсь взять силы под контроль, и что удивительно, у меня получается. Правда, с третьей попытки, когда Мор уже не может делать вид, что ему совсем не больно.

А вот мне теперь стыдно. Стыдно еще и за то, что я до сих пор не отползла!

Тут же это исправляю, отлетев к стене. Увы, она так близко, что будто бы вообще не отдалилась от Мора. Краска так и приливает к моим щекам, заставляя их пылать. Да что там... я вся пылаю от стыда и смущения. Надеюсь, в темноте не видно?

— Рвпргх… — раздается сбоку, и оглянувшись, замечаю... моего хладокрыльчика!

В самом деле он! Вот две головы, два крылышка. Правда, он сейчас еще меньше чем был. Размером с пол-ладошки, но это точно мой хладушка!