Выше только стрижи (СИ), стр. 31

— А что важно сказать вообще?

— Вообще? Всего пять фраз.

— Всего пять?

— Мы все их знаем, но в самый важный момент они вылетают из головы. Они просты. Их не обязательно говорить последними или выстраивать в строгом порядке. Можно даже не произносить — показать жестами, взглядом, прикосновением. Важно просто это сделать.

Анфиса невольно выпрямилась, как школьница, готовая впитать каждое слово, сделать своим.

— Я люблю тебя, — сказала Элис. — Прости меня. Я прощаю тебя. Я благодарю тебя. И я прощаюсь с тобой.

Потом Элис рассказывала про индийскую «Книгу мёртвых», про Линн Халамиш — танатолога и специалиста по психологии смерти, — делилась историями из своей практики. Это были не просто байки, а бережно сохранённые фрагменты чужих жизней, что ей разрешили рассказать и доверили как величайшую ценность.

Анфиса молчала. Ветер обнимал её за плечи. Она думала о папе, о больничном запахе, который, казалось, навсегда поселился где-то под рёбрами. Смотрела на серо-голубое озеро с золотой рябью от солнца. Слушала. И в какой-то момент поняла, что ей стало чуточку легче. Теперь она знала, что делать. У неё появился план. Появилось понимание. А это уже немало.

— Разговоры о смерти не приближают её, — сказала Элис, — но делают нашу жизнь осознанной и наполненной смыслом. Помогают ценить то, что есть здесь и сейчас.

Она выдержала паузу, давая Анфисе побыть наедине со своими мыслями.

А потом уже не профессиональная доула, а просто Элис сказала:

— Я, кстати, нашла в сети ту Веру, по которой «сохнет» Тим, — показала она пальцами кавычки. — Ты знала, что она замужем?

— Что?! — резко повернулась Анфиса.

— Да, Вера Ивенко, владелица «Пекарни на Лесной», уже три года как замужем за Максом Ивенко. И Тим наверняка об этом знает.

Анфиса хлопала глазами, не веря своим ушам. Она, конечно, заходила в эту злополучную пекарню, но всегда без Тима, чтобы его не компрометировать, не ставить в неловкое положение. Знала, как выглядит Вера — улыбчивая девушка с ямочками на щеках, в вечно перепачканном мукой фартуке. Видела, как та работает, общается с покупателями, смеётся, но никогда не засиживалась там слишком долго, чтобы заметить мужчину рядом с ней. Да и был ли он там? Работал с ней в пекарне? Выходил в торговый зал?

— Ты уверена? — она вглядывалась в лицо Элис, ища там если не подвох, то хотя бы тень сомнения.

Та развела руками жестом, не оставляющим пространства для манёвра:

— Инфа сотка. Детей у них пока нет, обручальное кольцо она не носит, но найти свадебные фотографии можно без проблем. И не только свадебные.

— Подожди, подожди… То есть я… я, как последняя дура, его поддерживала, выслушивала его нытьё, убеждала не просто молча страдать, а что-то предпринять, пригласить её куда-нибудь, сделать хоть что-нибудь, а он?..

— А он всё это время прекрасно знал, что она замужем. Что, впрочем, не мешало ему картинно по ней вздыхать. А может, наоборот, именно это и позволяло — безопасный объект для обожания, недостижимый идеал, за который не нужно бороться.

— Вот сука! — выдохнула Анфиса, тяжело опускаясь на холодный парапет.

Возмущение смешалось с обидой за собственную наивность, а кровожадное желание пнуть Тима по больной ноге — или сломать ему вторую, здоровую, — спорило со здравым смыслом и явно побеждало. Засранцу просто повезло, что он сейчас далеко, в больнице и в относительной безопасности.

— Но знаешь, что самое противное? — усмехнулась Элис.

— Есть что-то противнее?

— Да. Я всё ещё его люблю. — Она смотрела не на Анфису, а куда-то вдаль, за горизонт. — И, кажется, никогда никого, кроме Тима, и не любила.

— Я даже не знаю, что тебе сказать, — сглотнула Анфиса.

Она правда не знала: жалеть её или поздравлять? Восхищаться её постоянством или ужасаться этой зависимости? Хорошо это или плохо?

— Ничего не говори. — Элис легко, по-кошачьи, спрыгнула с парапета. — Спасибо, что помогла мне разобраться и перестать бегать от себя. Не переживай, — она ободряюще похлопала Анфису по колену. — Я знаю, что делать.

Она сказала это таким беззаботным тоном, что Анфиса и обрадовалась, и удивилась одновременно.

— Точно знаешь? — с недоверием переспросила она.

— Конечно, девочка моя, — хмыкнула та. — Это же Тим. Я знаю его всю жизнь. Конечно, таким красавчиком он стал совсем недавно, что меня немного обескуражило, — я-то любила толстого, неуклюжего парня в очках. Но, как выяснилось, на самом деле он не сильно изменился. А ещё у меня есть план. И он тебе понравится.

— Мне?!

— Тебе, тебе, — загадочно улыбнулась Элис, давая понять, что карты раскрывать не собирается.

— У тебя на всё есть план? — хмыкнула Анфиса.

— Как правило, да, — ответила та, словно не заметив иронии. — План — это то, что переводит желание из разряда мечты в разряд действия. Но, что важнее, он, как правило, рабочий. Ладно, пошли собираться. Твой Дракон Викторович уже, поди, все глаза проглядел. Извёлся, бедняга, соскучился.

Анфиса покачала головой, оценив намёки, но не стала делать вид, что они ей неприятны.

— Кстати, — обернулась Элис уже на ходу, — имей в виду, Воронцова вообще не умеет гадать. Если вдруг предложит раскинуть картишки — это просто повод подложить тебя под нужного мужика. Не верь в её «долго и счастливо».

«Если бы я верила, до сих пор ждала бы Нобелевскую премию», — мысленно усмехнулась Анфиса. Куда больше её отрезвило слово «подложить». Впрочем, она давно не нежная фиалка, чтобы падать в обморок от подобных формулировок. И вообще они шли на вечеринку не развлекаться.

Хотя сказать это было проще, чем сделать.

После элегантной простоты дома Андрея, полного света и воздуха, оказавшись в доме мадам Воронцовой, Анфисе показалось, она не просто зашла на другую улицу — переместилась в другую эпоху, выпала из времени, попала в декорации к фильму о куртизанках.

Бархат, позолота, хрусталь, тяжёлые люстры, глухие портьеры, картины и… что это? Фотографии счастливых пар? Или давно умерших родственников? В полумраке широкого коридора Анфисе пришлось едва ли не носом тыкаться в стекло, чтобы рассмотреть, что там за ним.

Ещё эта маска на лице. На входе у них забрали телефоны и выдали простые чёрные маски на глаза. Спасибо, хоть не карнавальные костюмы!

Элис шла впереди, так ловко двигая бёдрами, что Анфиса не удивилась бы, найдя в её богатой биографии — словно та жила не первую жизнь с этим паспортом, — страницу, посвящённую подиуму.

Андрей шёл где-то сзади. И невозможно было им не восхищаться и каждый раз не открывать в нём что-то новое. В этот раз Анфису поразила его редкая способность — везде чувствовать себя уверенно. Была она врождённой или приобретённой, не хотелось даже гадать, — он просто органично смотрелся в любом интерьере, в любой компании и в любом наряде. Строгий чёрный костюм, что он выбрал сегодня, делал его скромным безликим супергероем.

Перед вечеринкой они вдвоём как-то без особой суеты поужинали, как старая супружеская чета, перекидываясь лишь короткими репликами по существу: «Передай соль», «Завтра обещают дождь», «Будешь ещё арбуз?». Анфиса прижала руки к животу: хотя арбуз был, конечно, лишним.

Без особых происшествий собрались. Она была из тех редких женщин, что не заставляют себя ждать, — и Андрей это оценил.

Без лишнего раздражения дождались Элис, хотя и пришлось просидеть в машине у её дома дольше, чем шли бы пешком. Но платья, туфли, причёски — сидеть в кондиционированной прохладе салона было намного комфортнее, чем топать по жаре.

Анфиса немного нервничала, суетливо стискивая пальцы. Андрей накрыл её руки своей.

— Всё будет хорошо, — сказал он серьёзно. — Не переживай.

Хотелось самоуверенно фыркнуть, но она лишь тяжело вздохнула, давая понять, что постарается. Тут и пришла Элис.

— Какой у нас план? — спросил Андрей, глядя в зеркало заднего вида, пока она устраивалась на сиденье.