Выше только стрижи (СИ), стр. 3

В этот момент зазвонил его телефон. Служба охраны сообщила, что у задних ворот ошивается какая-то девушка с чемоданом.

— Кто? — выдохнул он. — Ну только воровок нам сегодня и не хватало.

Олейников отдал приказ её впустить, решительно отставил в сторону бокал с выдохшимся шампанским и пошёл лично убедиться: это та, о которой писали все местные газеты?

За последний месяц в их закрытом посёлке, основанном ещё его дедом сорок лет назад, обокрали уже три особняка. СМИ прозвали злоумышленницу «чемоданной воровкой»: она проникала в дома во время вечеринок, набивала хозяйский чемодан их добром и исчезала с добычей.

7

— Только эта сразу пришла с чемоданом, — предупредил Андрея глава службы охраны, пока они шли в дальний конец сада.

— Мало ли, — пожал тот плечами. — Может, уже обчистила соседей, а у меня решила отсидеться, пока не утихнет шум. Где она?

— Ну, там, — пожал плечами начальник охраны. — За ней мои мальчики присматривают.

Они свернули на аллею, ведущую к задним воротам, и Андрей замер как вкопанный, увидев, кого назвали «мальчиками».

Сначала застыл от ужаса: натасканные доберманы — это вам не чихуахуа, с ними не забалуешь. А потом открыл рот от удивления, не зная, что сказать.

На щебне тропинки, подогнув под себя ноги, сидела девчонка и кормила грозных псов пирожками. Прямо с руки, разрывая каждый пирожок пополам, да ещё и воспитывала при этом:

— Ну-ка ты, не лезь, это не твоя половинка. Ты свою уже съел, — командовала она, почёсывая добермана за острым, чутко вздрагивающим ухом.

Рядом валялся раскрытый чемодан с ворохом вещей. В косых лучах заходящего солнца среди них блестел лиф богато расшитого стразами платья.

Андрей нервно сглотнул. Платье выглядело дорогим, а девчонка — настоящей беспризорницей: мятые шорты, потная майка, стоптанные туфли. Странные тёмно-бордовые пятна на майке породили жуткое подозрение: а что, если эта замарашка не только обокрала соседей, но и кого-то убила?

Он прочистил резко пересохшее горло и бесстрашно шагнул к ней:

— Ты кто такая?

Чёрт! Обе собаки мгновенно обернулись и глухо зарычали.

— Фу, собачки! Фу! — прикрикнула на них самозванка.

— Может, уберёте собак? — зло повернулся Андрей к начальнику охраны. И напряжение вечера прорвалось наружу: — Как вообще вам пришло в голову спустить их с цепи? Полный дом гостей! Женщины, дети! А если бы они кого-нибудь покусали?

— Простите, Андрей Викторович, не подумал. Мальчики, ко мне! — постучал он себя по бедру.

Не смея ослушаться, доберманы неохотно побрели к хозяину и тут же были пристёгнуты к поводкам.

— Уводите их к чёртовой матери, я сам разберусь, — отмахнулся Андрей, заметив, что начальник охраны медлит, словно боится оставить его одного. — Я что, выгляжу так, будто не справлюсь с девчонкой? — разозлился он.

— Видимо, да, — хихикнула зараза, что так и сидела на земле, к тому же бессовестно ела пирожок и облизывала пальцы.

— Я задал вопрос, — навис над ней Андрей. До него донёсся запах вишни, и он с облегчением понял, что бордовые пятна — всё же не кровь.

— Простите, не знала, что я на допросе, — она дожевала, проглотила и, порывшись в пакете, подняла на него глаза. — Хотите? С рисом и печенью, правда, пёсики съели, но есть с капустой. Или всё же с вишней? — она проследила за его взглядом, брошенным на её грудь.

— Нет, спасибо, — дёрнул он головой, словно его душил чёртов галстук, и невольно сглотнул, вспоминая, когда он последний раз ел. Кажется, утром. — Начнём сначала. Что вы здесь делаете?

8

— Это разве не очевидно? — оглянулась она, словно он мог задать вопрос кому-то ещё у неё за спиной. — Сижу. Ем. Чешу руку, — она демонстративно поскребла запястье. — Комары у вас тут звери.

— Ясно, — ответил он ледяным тоном, хотя готов был взорваться, как закипающий чайник. — Тогда поставлю вопрос иначе: что вы делаете в моём саду?

— А-а-а, — понимающе кивнула она, не думая вставать. — Так вы и есть тот самый Андрей Олейников? — Нахалка выразительно скривилась. — Могла бы и сама догадаться.

Она достала из висящей через плечо сумки влажные салфетки, вытерла руки и принялась запихивать в чемодан вещи, словно давая понять, что уже собирается.

— В каком смысле «тот самый»? — возмутился Андрей то ли презрению, с которым это было сказано, то ли в принципе её осведомлённости.

— Ну, вы довольно известны, — выкрутилась она, пытаясь закрыть чемодан. — В узких кругах.

Замок на потрёпанном чемодане был сломан, и она безуспешно пыталась соединить концы ремня, опоясывающего его вдоль.

— Дай сюда, — не выдержал Андрей и сел рядом. Его неимоверно раздражали её бестолковые усилия. — А ты пока соизволь ответить, какого чёрта делаешь в моём саду.

— Ну, если честно, — подцепив пальцами туфли, она встала, — я приглашена на вечеринку. Только немного опоздала. Часа на… — она взглянула на его часы, — три. С небольшим.

— Ты приглашена на юбилей моей бабушки? — После версии с ограблением и убийством ему в голову пришла мысль куда более здравая и оттого ещё менее приятная. — И кем же?

— Тимофеем, — невинно ответила она.

— Ты?.. — В его презрительной гримасе смешалось всё: негодование, что Тим тащит в дом кого попало, злость, что брат не счёл нужным предупредить о гостье, и бесконечный список претензий к брату, длиной в тридцать три года без пяти минут, на которые он родился раньше.

— Анфиса, — она протянула руку.

Когда Андрей, скептически скривившись, не ответил на рукопожатие, она перевернула ладонь вверх и посмотрела на свои грязные пальцы.

— Ах да… Ну, в общем, приятно познакомиться.

— Не могу сказать того же, — хмыкнул он.

Где-то внутри него медленно, тяжело, как валун, проворачивалась мысль. Вот оно что. То самое «не возражаешь, если я буду не один?», которое Тим бросил неделю назад, словно собирался приехать с компанией друзей. Андрей обрезал: «Возражаю. Это семейное событие». «Плюс один», — парировал брат, и Андрей нехотя, великодушно согласился, решив, что тот будет с другом. Теперь у его «плюс один» было лицо — растрёпанное, чумазое и до мурашек живое.

— Ну, вижу: то, как описал вас брат, мистер Палка-в-Заднице, — чистая правда, — сказала девчонка.

— Что? Он зовёт меня Палка-в-Заднице?

— Нет, это я вас так зову, — ответила она, ступая босыми ногами и ежесекундно неловко прихрамывая: острый щебень всё же не самый приятный материал для ходьбы, если вы не йог. — Он зовёт вас «мой гениальный брат-близнец, который родился на пять минут раньше и с тех пор не даёт об этом забыть».

9

Даже глухой уловил бы сарказм, а Андрей Олейников глухим не был. По крайней мере, теперь у него не осталось сомнений: эта язва действительно приглашена братом. Что, впрочем, никак не отменяло ни её отвратительный вид, ни ужасный характер.

— Что ещё он обо мне говорил? — догнал её Андрей, волоча чёртов чемодан.

Она ойкнула, неловко оступившись, скривилась, даже зажмурила один глаз от боли.

— А-а-а, вы, видимо, из тех, кто и в горящем доме говорит только о себе?

«Что? Нет, он вовсе не эгоист!» — возмутили Олейникова её слова. Хотя отчасти они были справедливы. Действительно, о чём ещё спросить девушку, что опоздала на три часа, едва шла и выглядит такой измученной, что даже его каменное сердце — что бы о нём ни говорили — дрогнуло.

— Почему ты не наденешь туфли? — кивнул он на зажатую в её руке обувь.

— Не могу, — согнула она ногу, показав пятку. — Иначе мы будем идти ещё дольше.

— О чёрт, — выдохнул Андрей, увидев жуткие мозоли.

Остальные вопросы он решил отложить.

— Давай поступим как Крокодил Гена и Чебурашка, — предложил он. — Ты возьмёшь чемодан, а я возьму тебя.

Он сделал это быстрее, чем сказал, — поднял её на руки. Она даже ойкнуть не успела. А вот он успел подумать, что «возьму тебя» предпочёл бы в совсем другом контексте, но развивать тему не стал — мысли уже и так свернули не туда.