Выше только стрижи (СИ), стр. 23

— Не думаю, что он хотел сделать тебе больно намеренно, Тим. Просто неправильно оценил ситуацию. Не понял, а возможно, даже не знал, насколько эта девчонка для тебя важна. С высоты своей популярности и худобы ему, наверное, и в голову не пришло, как трудно тебе было понравиться девушке.

— Всё он понял, Фис. Это я дурак, не понял, что эта чёртова Маша таскалась за мной только ради него. Что на самом деле ей был нужен не я, а мой великолепный старший брат.

— Тогда она сильно просчиталась. Не только не добилась, а скорее, наоборот, больше потеряла. Потеряла лучшего друга, променяв его на одну ночь с его братом. Она просто дура.

— Она, может, и дура, но он не должен был. Не должен был, Фис! — сказал Тим с чувством. — Она была ему даром не нужна, но он это сделал! Сделал, понимаешь?

— Понимаю, — Анфиса погладила его по руке. — Надеюсь, они оба об этом пожалели.

Тим посмотрел на неё исподлобья и горько усмехнулся.

— Сомневаюсь. А ты бы пожалела?

— Это вопрос со звёздочкой, — встала Анфиса. — На него так просто не ответишь. Там столько нюансов.

— Да нет там никаких нюансов, — хмыкнул Тимофей. — Просто каждая из вас думает, что с ней такого не случится. С ней он так не поступит. Она не такая. Она особенная. Она растопит его каменное сердце. И каждая слепо в это верит. Даже ты сейчас. Ты меня будто не слышишь.

— Я тебя слышу, Тим. Слышу. Когда-то да, я действительно была такой. Тоже не слушала, когда мне говорили, что я для него на одну ночь. Но я была влюблена, а он так дьявольски красив, что устоять было почти невозможно. И я поверила. Поверила в свою исключительность, когда после одной ночи была вторая, после второй — третья, десятая… а потом я перестала их считать. Я закрывала глаза на всё. Главное — он рядом. Он мой. Я была счастлива. Ждала предложения, а получила… нож в спину. Я тоже была для него просто случайной, потом удобной, затем стала ненужной. А сердца у него никогда и не было. Я через это уже прошла, Тим. Мне не нужно ничего объяснять. Мне достаточно того, что ты сказал. Я. Тебя. Услышала.

— Но сердцу не прикажешь? — снова усмехнулся он.

— Увы, нет. Но я отвечу на твой вопрос. Я бы так никогда не поступила, как твоя Маша.

— Не променяла бы меня на старшего брата?

— Я бы не стала никого использовать, — покачала головой Анфиса. — С её стороны это было подло и глупо изначально. Я не знаю, почему так поступил Андрей, но ты ведь можешь посмотреть на это иначе. Вольно или невольно Андрей избавил тебя от куда большего разочарования. Представь, ты бы на ней женился! — она улыбнулась. — А он наглядно показал: говно у тебя подружка. Так что можешь быть ему благодарен. А я пойду всё же позову медсестру — пусть покажет, как ухаживать за твоим аппаратом.

Что Тим думает про «благодарность брату», было написано на его кислом лице. Как и то, куда Анфиса может пойти со своими советами.

Да, чтобы простить старшему брату все обиды, требовалось нечто большее, чем её дежурное: «Забей!». К сожалению, пропасть между ними оказалась куда глубже, чем Анфиса подозревала. Возможно, эта «Маша» была лишь началом. А возможно — точкой невозврата, с которой для Тимофея начался обратный отсчёт в отношениях с Андреем.

Анфиса не хотела делать вид, будто ей всё равно, и уж тем более не собиралась обесценивать страдания Тима. Но сейчас она была не готова даже просто обсуждать с ним Андрея Олейникова, не говоря уже о том, чтобы делать это в негативном ключе. Она испытывала к Андрею чувства, настолько противоположные чувствам Тима, что предпочла бы для начала в них просто разобраться, а потом уже казнить или миловать, осуждать его или оправдывать.

Если честно, сейчас ей вообще хотелось просто быть поближе к Андрею и не искать этому никаких оправданий. Она взрослая, самодостаточная женщина, она может себе его позволить — просто так, не придумывая имена их детям, не мечтая расставить по его дому ящики с рассадой.

Она просто хотела к нему. Его. С ним. Ненужное зачеркнуть. И всё.

Но было одно «но», почему она не могла этого сделать. Даже «НО», за которое она тоже отчасти злилась на Тимофея, хотя должна бы злиться только на себя.

Для всех она была его невестой.

— Фисеныч! — окликнул её Тим у двери.

Она осторожно обернулась, надеясь, что он не попросит её о том, что буквально вертелось на языке с самого начала его рассказа. Точнее, попросит не делать. Не менять его на Андрея.

Это было бы несправедливо, неуместно и просто жестоко. Она не Маша, у них совсем другая ситуация. Они не пара. Тим в неё не влюблён, она никогда не пудрила ему мозги.

Но, к счастью, он хотел сказать совсем другое.

— Выкини это всё, пожалуйста, — показал Тимофей на еду.

Анфиса молча кивнула, не желая добавлять ему страданий. Так действительно будет милосерднее всего: унести всё это долой с его глаз, выбросить и забыть.

— Плохая была идея. Очень плохая, — тяжело вздохнул Тим, когда Анфиса подняла пакет.

— Думаю, ты просто хотел собрать всех вместе, — потрепала она его по курчавой голове. — Не вини себя за это.

Она никогда не видела Тима толстым, но для неё всегда было загадкой, почему этот, по сути, красивый мужик, которого каждая мама девочки (и Анфисина в том числе) хотела бы в зятья, не вызывал у неё никаких чувств. И сейчас, видя, насколько они на самом деле с Андреем похожи — та же упрямая линия скул, те же глаза, только карие, тот же прямой нос, — и имея возможность сравнить, какие разные чувства они в ней вызывают, должна была озадачиться ещё сильнее. Но неожиданно нашла ответ.

Как Тим до сих пор видел в зеркале кучерявого увальня в очках, так и Анфиса, наверное, до сих пор видела в нём лишь ребёнка. Проказника и разгильдяя. Иногда ленивого и капризного, иногда слишком увлечённого новой «игрушкой» и забывающего поесть. Иногда слишком умного — особенно когда дело касалось того, в чём он разбирается, — а порой совершенно беспомощного: не знающего, что делать с дыркой на брюках, или решившего сварить яйцо в микроволновке.

Он был для неё от друга ближе к брату, которого у неё никогда не было, чем к парню. А она для него — больше сестрой, о которой он всегда мечтал, чем девушкой.

И дай бог, чтобы это никогда не изменилось.

Анфиса вернулась с медсестрой, раздумывая, как сказать Тиму про кольцо.

Впрочем, момент был хуже некуда. Процедура обработки была болезненной, Тим устал и измучился, воспоминания о Маше добили остатки его хорошего настроения, к тому же он объелся, его тошнило — и Анфиса не стала усугублять его и без того плачевное состояние.

— Тебе уже пора? — спросил Тим, когда Анфиса посмотрела на часы.

— Да. Элис обещала помочь мне с покупками, — ответила она. — Я собиралась на один день, мне нечего даже обуть. — Она подняла ногу в лодочке со стоптанным задником.

Тим по достоинству оценил её заклеенные пластырем пятки.

— Возьми мою карту, — протянул он пластиковый прямоугольник. — И ни в чём себе не отказывай. Ты же здесь по моей вине.

— Уверен? — Анфиса покрутила карту в руках.

— Как моя невеста, имеешь полное право.

— Как мне с тобой повезло, — поцеловала она его в щёку.

И карту всё же сунула в карман. Не потому, что собиралась тратить его деньги, а потому, что недремлющее око Саурона Викторовича заметит всё, в том числе и это.

— Вы там как? — набрала она Элис, едва выйдя из палаты.

— Олейников бросил меня здесь одну и сказал, что будет ждать тебя у больницы, — донёсся запыхавшийся голос Элис. — Хорошо, что позвонила, он где-то там. И давайте уже быстрее, я еле таскаю весь этот ворох, который тебе ещё нужно примерить!

Анфиса покрутила головой на больничной парковке, высматривая машину Андрея.

Оказалось, она стоит у служебного входа, а Андрей беседует с мужчиной в фирменном белом халате клиники.

— Кто это был? — спросила она, когда мужчины распрощались.