Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 57
— Если это хоть как-то развлечёт тебя, мой дорогой, — мягко ответила девушка, — то мы конечно его купим тебе.
У Хайме сквозь слёзы прорезалась небольшая улыбка.
— Спасибо сеньора Паула, вы так добры ко мне.
— Я обещала твоему дедушке быть тебе хорошим опекуном, — улыбнулась она и растрепала волосы на голове мальчишки, — и намерена сдержать своё слово.
17 ноября 1463 A . D ., Венеция, Венецианская республика
Заседание Сената, обсуждающего положение дел на войне с Османской империей, закончилось, все стали расходиться, только Никколо Контарини остался сидеть, привлекая внимание дожа своей неподвижной фигурой.
— Синьор Никколо? — обратился он к нобилю, — вы что-то хотели?
— Да, ваша светлость, — кивнул тот, — пришло письмо от сына.
— Идёмте в мой кабинет, — ответил Кристофоро Моро и поднявшись, показал следовать за ним.
Когда они втроём, сели на кресла в рабочем кабинете дожа, Никколо Контарини протянул письмо, которое взял в руки Джорджо Лоредан, и принёс его Кристофоро Моро.
— Хм, Дамьетта разграблена и нам нужно перевести сотни тонн сахара, — задумчиво пробормотал дож, — сахар сейчас дорогой, это хорошая добыча. Хорошо, что Иньиго после месяца провала поставок, снова в деле.
— Марко ещё пишет, что маркиз де Мендоса договорился с наместником Алжира, и тот предоставил ему своих пиратов, — продолжил Никколо Контарини, — теперь, имея очень быстрые и манёвренные корабли, успешность перехвата купеческих судов возросла в разы. Нам на продажу прибыло уже пять практически новых галер.
Дож хмыкнул, посмотрев на Джорджо Лоредано.
— Ваша светлость, вы сами прекрасно знаете Иньиго, — пожал тот плечами, — если дело пахнет прибылью, он договорится не только с мусульманами и пиратами, но и с самим Сатаной.
— Выделите деньги из казны на закупку всех товаров, поставляемых Иньиго, — приказал дож, — нужно удержать эту монополию, пока об этом не пронюхали флорентийцы и генуэзцы.
— Генуэзцы его же оскорбили, — удивился Никколо Контарини, — я слышал его лишили звания Почётного гражданина и выгнали из города. Думаете, он после этого станет с ними сотрудничать?
— Синьор Никколо, вы сами слышали, что только сказал синьор Джорджо, — тяжело вздохнул дож, — мы покупаем сейчас у Иньиго товар по семьдесят пять процентов его реальной стоимости в Европе. Если они ему предложат восемьдесят процентов, он станет продавать всё им. Этого человека кроме денег, мало что интересует. Что касается генуэзцев, он им отомстит конечно при случае, но не сейчас, когда ему будет выгодно с ними сотрудничать.
— Известна его следующая цель нападения? — поинтересовался у нобиля синьор Джорджо Лоредан.
— Сын написал, что Тир, — ответил тот.
— Тир? Это же бедный рыбацкий городок, что там может быть интересного? — удивился Джорджо Лоредан.
— Не знаю, синьор Джорджо, — Никколо Контарини пожал плечами, — но никакой другой информации у меня нет.
— Цены на пряности и шёлк идут вверх, — задумчиво сказал дож, — нужно до самого последнего мгновения скрывать, кто является причиной этого, а также то, что мы закупаем у этой самой причины захваченные им товары. Передайте всем, чтобы держали языки за зубами и не продавайте всё сразу, создадим искусственный дефицит товаров, чтобы цена подросла ещё больше.
— Да, ваша светлость, — поклонились оба нобиля, правителю Светлейшей республики.
20 ноября 1463 A . D ., Рим, Папская область
— Родриго останься, — Пий II пошевелил рукой, и все кардиналы с поклонами вышли, оставляя кардинала Борджиа вместе с папой.
— Да Ваше святейшество, чем могу вам помочь? — поклонился тот.
— Мне сегодня доложили, что на рынках стали расти в цене специи и ткани из Азии, — с намёком сказал папа, — всё, как и говорил твой друг.
Родриго Борджиа широко улыбнулся, он купил по минимальным ценам запас того и другого, так что только ждал, когда цены влетят выше неба.
— Хотите знать, Святой отец, когда я начну продавать свои запасы? — поинтересовался он.
Пий II улыбнулся.
— Над тобой все потешаются, что ты почти всё своё золото потратил на покупку товаров, которые всегда есть в наличии, — продолжил он, — я хочу посмотреть на их лица, когда ты станешь всё это продавать по повышенной цене.
— Я верю в Иньиго, Ваше святейшество, — пожал плечами кардинал, — он умеет зарабатывать деньги.
— Это вне всяких сомнений, — покивал Пий II, — до скольки ты будешь держать товар? Чтобы я тоже начал продавать свои запасы.
— Думаю цена выше сорока пяти процентов от привычной, вряд ли вырастит, — подумав, ответил тот, — так что я буду продавать на сорока пяти, Ваше святейшество.
— Хорошо, благодарю, — кивнул Пий II, — тогда я распоряжусь, чтобы мои товары тоже начали продавать, когда цены вырастут до этой отметки.
— Рад, что был вам полезен Святой отец, — поклонился кардинал.
— От него самого писем нет?
Родриго Борджиа отрицательно покачало головой.
— Но он сразу меня предупреждал, что писать не будет, поскольку боится, что письма перехватят, и воспользуются имеющейся там информацией.
— Жаль, зная, чем он сейчас занят, можно было ещё на чем ничуть заработать, — вздохнул Пий II, и шевельнул рукой, — всё благодарю тебя, ты свободен.
— До вечера, Ваше святейшество, — Родриго поцеловал перстень на руке папы и кланяясь вышел из зала.
Глава 28
25 ноября 1463 A . D ., Сеговия, королевство Кастилии и Леона
— Сеньор Альваро, — Энрике IV брезгливо посмотрел на поданную к его столу рыбу, — я не буду её есть, она пресная!
— Она солёная, Ваше высочество, — склонился стоящий рядом с королём, алькайд замка Алькасар.
— Сеньор Альваро, а где перец? Где мой любимый соус с мускатным орехом⁈ — тут же возмутился король.
— Их больше нет на рынке, Ваше высочество, — трагично вздохнул барон, — купцы не привозят больше нам пряности, сказали, что поставки из Генуи прекратились полностью, а венецианцы в погоне за прибылью всё везут во Францию, Священную Римскую Империю, Бургундию и Англию.
Король изумлённо посмотрел на дворянина.
— А какова причина этого?
— Всё подорожало на тридцать процентов, Ваше высочество, — расстроенно вздохнул сеньор Альваро, — и самого товара стало значительно меньше, на всех не хватает.
— Бельтран! — король повернулся к своему любимчику, — узнай, что случилось.
— Да, мой король, — склонил голову граф Ледесма.
— А вы, сеньор Альваро, — король повернул взгляд на побледневшего дворянина, — найдите пряности или я вас заменю, вместе с вашим пропавшим сеньором.
— Слушаюсь, Ваше высочество, — обречённо ответил барон Менорский.
Настроение у короля было испорчено, он отказался есть, так что всё, что было наготовлено отдали дворянам, которые гостили в замке, а грустный барон отправился к человеку, который мог ему помочь.
— Сеньор Альваро! Какая честь для меня, — старый еврей почтительно поклонился дворянину, когда тот с расстроенным видом показался на пороге у его дома, — проходите, мы как раз ужинаем. Будьте нашим гостем.
— Даже не знаю, сеньор Авраам, — вздохнул барон, проходя в зал, где сидела большая семья главы еврейской общины Сеговии, — после королевского ужина, боюсь мне в рот ничего уже не полезет.
— А что случилось, сеньор Альваро? — удивился Авраам Сениор.
— Пряности исчезли с нашего рынка, — тяжело вздохнул алькайд королевского замка, — Его высочество был в страшном гневе из-за того, что его еду просто посолили.
На лице старого еврея расплылась широкая улыбка, он показал на свой стол.
— Тогда тем более, сеньор Альваро, присоединяйтесь к нашему ужину.
Когда барон перевёл взгляд на еду, его рот открылся, а подойдя ближе и потянув носом воздух, он услышал все знакомые запахи: шафран, корица, перец и конечно же мускатный орех.