Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 52

— Правда здесь, мой господин, а из столицы это кажется видимо слишком невероятным, — вздохнул регент.

— Тогда нам нужно готовиться к приезду отца, — вздохнул Абу-Салим, — объяви в городе об этом, а также займись лично подготовкой к его встрече и размещении.

— Слушаюсь, господин, — дядя поклонился и забрав с собой письмо, вышел из зала.

14 октября 1463 A . D ., Алжир, Абдальвадидский султанат

За эти несколько дней, которые мы курсировали неподалёку от Алжира, мне удалось раздать только ещё две монеты. Дальше, то ли новости о нас разлетались так быстро, то ли пиратов тут было мало, но при весьма оживлённом движении вдоль побережья, больше никто не хотел нас ограбить.

— Сеньор Иньиго? — ко мне подошёл рыцарь, — мы уже сутки в море без какого-либо результата, может нам стоит вернуться?

— Рано, сеньор Фелипе, — вздохнул я, — мне нужны пираты.

— Мы вроде и так неплохо справляемся, зачем они нам?

— Вивальди изначально не задумывались, как пиратские корабли, сеньор Фелипе, вы сами это прекрасно знаете: рейдеры — да, перевозка — десанта — да, морские бои — тоже да, но как оказалось, этого недостаточно. Нам нужны в сопровождении быстрые и манёвренные корабли, я это прекрасно понял по результатам нашей деятельности здесь. Сказать вам какой процент перехвата торговых кораблей нашими второй и третьей группой?

— Нет, — он покачал головой.

— Тридцать процентов, сеньор Фелипе, — вздохнул я, — всего тридцать процентов. И то, только по причине перехвата кораблей на выходе из портов. В чистом море мы не захватили ни одного корабля.

— Думаете пираты нам эти шансы повысят? — понял он причину моего нежелания уходить отсюда с пустыми руками.

— Вы сами видели их корабли, — я обвёл рукой нашу фусту, — это-то, что нам нужно.

— Тогда идём в сам Алжир? — предложил он, — там должен сейчас править какой-то местечковый князь, не признающий центральной власти. По крайней мере мне так сказали об этом венецианцы. Может заручиться его поддержкой?

— Да, я слышал, — задумался я, — а что, идея вроде неплохая, лучше того, что мы бессмысленно мотаемся по морю. Идём в Алжир!

— Предупредим тогда вивальди, что прикрывают нас, — сказал он, — пусть ждут нас, не заходя в порт, чтобы не спугнуть ваших пиратов раньше времени.

— Хорошо, зайдём в порт одни, — согласился я с ним.

С появлением конкретной целью, повеселели даже матросы, так что фуста рванула в сторону Алжира, и уже через день мы были там, входя в весьма загруженную гавань ранним утром, где суетились в основном небольшие корабли и лодки.

На нас сначала не обращали внимание, но стоило занять один из причалов, как тут же появился портовый служащий в сопровождении двух ленивых стражников.

— Кто вы? С какой целью прибыли к нам? — обратился ко мне чиновник, — какой груз везёте?

— Сколько портовый сбор с фусты и сорока человек? — я поднял на него спокойный взгляд.

— Если нет товара, то только фиксированная ставка господин — пять динаров, — отозвался он, правильно оценив нашу внешность.

Я достал кошель и передал его ему.

— Здесь двадцать, — сопроводил я передачу словами, — а в ведомость можете вписать всё что угодно.

На лице портового служащего появилась льстивая улыбка.

— Добро пожаловать в Алжир, господин Никто.

Я ответил ему тем же, и мы довольные встречей разошлись, каждый по своим делам. Он делить со стражниками деньги, сверх стандартной таксы, мы же с сеньором Фелипе и десятью матросами отправились по портовым кабакам.

В первом же попавшемся, несмотря наутро, казалось, собрались все отбросы, какие только могут быть в мире, а вонь человеческого пота и плохого вина, не перебивали здесь запаха испражнений. Похоже мочились, прямо тут, не выходя из здания и видимо пили всю ночь напролёт.

Наш приход заметили все и даже на мгновение воцарилась напряжённая тишина. Не став затягивать время, я прошёл на середину и забрался на стол, раскидывая с него кубки с вином. От моей наглости, онемели даже пираты.

— Я ищу капитанов, — спокойно объявил я, — даю доли с пятнадцати процентов со всей захваченной добычи. Желающие есть?

— Правоверные не будут работать на неверного, — раздался грубый голос неподалёку от меня, — мы слышали о тебе от братьев. Наш ответ — нет. Лучше уходи отсюда пока цел.

Я повернулся в сторону говорившего.

— Правоверные? — изумлённо переспросил я у него. — Ты сказал, правоверные?

Я оглядел столы, на которых стояли кувшины, липкие от вина, и людей, чьи глаза уже помутнели от пьянства.

— «О вы, которые уверовали! Воистину, вино, азартные игры каменные жертвенники и гадальные стрелы являются скверной из деяний дьявола. Сторонитесь же её, — быть может, вы преуспеете», — процитировал я, чётко выговаривая каждое слово.

В зале кто-то неловко рассмеялся, но смех быстро затих.

— Или вы не слышали этого? — я наклонился вперёд, ища взглядом глаза того, кто у меня это спросил, — или решили, что Аллах говорит не о вас?

Грубый голос снова подал признак жизни.

— Не тебе нас учить, чужеземец. Мы сами знаем, что нам дозволено.

Я спрыгнул со стола и наконец найдя, кто говорил, шагнул к нему ближе, не выражая ни капли страха.

— «Горе тем, которые молятся, но небрежны к своим молитвам, которые лицемерят».

Я ткнул пальцем в его кубок.

— Днём вы грабите, ночью пьёте, а наутро называете себя правоверными мусульманами?

Взрослые, пьяные мужчины, почему-то не хотели встречаться со мной взглядами.

Я обвёл всех взглядом.

— Я понял, прикрываясь верой, вы просто боитесь. Так что мне и правда нечего делать среди трусов.

Кто-то ударил кружкой по столу.

— Мы боимся? Следи за своим языком чужак!

— Да, — спокойно подтвердил я. — Потому что вы привыкли грабить рыбаков и купцов с тремя гребцами, а я предлагаю вам настоящую добычу — города полные сокровищ и богатые суда под большой охраной.

Я сделал паузу, смотря за эффектом, которые произвели мои слова.

Несколько человек переглянулись. Теперь в их взглядах было уже не раздражение, а интерес. То, что мне и нужно было.

— Помните, я даю вам не милостыню, — продолжил я, видя, что со мной больше не спорят, а больше переглядываются между собой. — Я даю вам войну и добычу. Стандартные ваши доли в пятнадцати процентах от всего, что будет захвачено с вами, это честно и без обмана.

Видя, что они всё ещё не решаются мне ответить, я снова повернулся к тому, кто первым заговорил со мной.

— Но, если вы, конечно, предпочитаете вино и пустые слова, то оставайтесь. Только не называйте себя теми, кем вы не являетесь.

Наконец один из пиратов медленно отставил кубок.

— Сколько кораблей у тебя? — спросил он.

Я усмехнулся.

— Двадцать четыре, но мне не хватает быстрых судов.

Он подумал и затем тихо ответил.

— Оставляй свою монету, мы подумаем.

Я, стараясь не сдерживать радости, достал из кошелька надпиленный золотой флорин, демонстративно положил его на стол и показал своим людям, что мы уходим.

Едва мы вышли из замкнутого и вонючего места, сеньор Фелипе, тихо у меня поинтересовался.

— Что вы им сказали, сеньор Иньиго?

— Что они нарушают заветы своего Бога, употребляя вино, а ещё что они трусы, поскольку не соглашаются идти вместе со мной на войну, ради денег.

Лицо у рыцаря окаменело.

— А я-то думаю, чего они все за сабли свои стали хвататься, думал уже драка начнётся.

— Ну как видите, сеньор Фелипе, всё прошло очень даже удачно, — хмыкнул я, — идём в следующую таверну?

— Вы хотите обойти всё? — ужаснулся он.

— У меня всё ещё полный кошелёк с приглашениями, — я показал ему на свой пояс.

Госпитальер тяжело вздохнул и сказал.

— Надо было взять аркебузы.

Я рассмеялся, похлопал его по руке, и мы пошли дальше.

Думаю, не стоит даже и говорить, что новость о том, что по портовым тавернам ходит франк, говорящий на арабском, и предлагает всем капитанам работу, облетела весь город за пару часов и на выходе из очередной таверны нас перехватил отряд хорошо одетых воинов.