Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 40

Я же посмотрел на саблю, которая лежала вместе с робой и сапогами.

— Надевать или нет? — подумал я, — если я купец, то вроде не должен, к тому же я никуда не собираюсь выходить.

Поколебавшись, всё же осторожность во мне победила, так что я прицепил ножны к специальным ремешкам на поясе, и заперев дверь на висячий замок, я пошёл вниз.

Юсуф и Фатима уже сидели за отдельным столом, выглядели словно дети богатого купца и были страшно довольными, поскольку им принесли щербет, которые они с наслаждением пили. Рядом с ними сидела выделенная служанка, подойдя к которой я протянул ей золотую монету. Глаза пожилой женщины округлились.

— Прошу вас хорошо заботиться об этих сорванцах, уважаемая, — сказал я с улыбкой и женщина с низким поклоном взяла деньги, строго потом посмотрев на детей.

Сев к ним за стол, я оглянулся. Внутри таверны не сказать, чтобы было много людей, но моя фигура явно приковывала многочисленные взгляды и было понятно почему.

Пока мы ждали ужин, к нам подошёл сам хозяин постоялого двора, который низко поклонился мне.

— Господин, можно у вас спросить, надолго вы к нам? Я бы хотел кормить вас только самой изысканной едой, но её нужно покупать специально у поставщиков для двора наместника.

— Кто правит в этом славном городе, уважаемый? — полюбопытствовал я.

— Младший сын нашего султана — вали Абу-Салим Ибрахим ибн Усман, господин, — ответил он, — да хранит его Аллах.

— Да хранит его Аллах, — поддакнул я.

— При нём, конечно, уважаемый наиб Абу‑Абдаллах Хасан ибн Усман, брат нашего султана, — продолжил хозяин, — даёт наместнику мудрые и хорошие советы.

— Как и положено наибу, — согласился я с ним.

— Есть ли в городе франки? — поинтересовался я у него.

— Да господин, кроме обычных купцов венецианской фактории, приплыли две недели назад на огромных кораблях крестоносцы, — закивал он, — ведут переговоры о чём-то с нашим наместником.

— Венецианцы? — поднял я бровь, — откуда они у вас?

— Они там, где есть выгода, господин, — он поморщился и едва не плюнул, — да пошлёт на них Аллах гром и молнию.

— И ещё лучше бурю, — поддакнул я, — а где они живут?

— У них фактория, неподалёку от рынка господин, сразу её узнаете, — показал он рукой, куда нужно идти мне.

Я достал золотую монету и крутанул её по столу в его сторону, она тут же исчезла, даже не докрутившись до него.

— Думаю ещё три дня мы у вас точно побудем, уважаемый, — ответил я ему на первый вопрос, и он с широкой улыбкой и поклонами отошёл от стола.

— Господин Инико? — шёпотом обратился ко мне Юсуф, — может не стоит разбрасывать золото налево и направо? На нас могут напасть злые люди.

— Если они украдут вас для выкупа, — спокойно зевнул я, — я найду их, выпотрошу, отрежу уши и скормлю остатки собакам.

Рты у детей открылись, а у служанки побелело лицо.

— А если они убьют нас? — в ужасе произнесла малышка.

— Тогда я сначала достойно похороню вас, а только потом сделаю с ними всё то, что сказал раньше, — ответил я, не меняя выражения лица.

— Я не хочу умирать, — всхлипнула Фатима, — как мама.

— Может пройдёмся? Купим вам игрушки? — поинтересовался я, и дети тут же с радостными воплями переключились на более интересную тему.

Служанка тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на них.

Перекусив, чтобы плотно не наедаться перед походом на рынок, мы отправились вместе с присматривающей за детьми женщиной в торговые ряды, ломившиеся от различных товаров. Мой внимательный взгляд замечал здесь, как восточные, так и западные товары, а это значило, что и правда, в городе были западные купцы.

Я на всякий случай закрыл свисающей тканью тюрбана лицо, и просто слушал, а также наблюдал, о чём говорят, почём продают товары, делая при этом вид, что прицениваюсь ко всему, что смотрел. Суетящиеся рядом со мной дети, которых сопровождала служанка, производили на всех купцов волшебное действие, ведь всем было видно, что респектабельный отец семейства вышел купить детям подарки. Так что со мной охотнее делились информацией, когда я между делом о чём-то спрашивал, ну и я не оставался в долгу, покупая всякие мелочи для Юсуфа и Фатимы.

Самое главное, что я узнал за сегодня было то, что город Триполи только в этом году решил признать над собой власть султана Хафсидов, до этого он был свободным городом, но под постоянным давлением мамлюков, поэтому местные элиты решили найти себе защитника посерьёзней, чем отряды местной самообороны.

Султан Абу Умар Усман ибн Масуд поступил мудро, не став ничего менять из заведённых порядков города, наоборот он в качестве жеста уважения прислал своим наместником своего младшего сына и регентом при нём, своего брата. Показывая тем самым, максимальное уважение знати, которая признала над собой его власть. Так что пока все были довольны случившимся и восхваляли мудрость султана.

Второй новостью, более меня интересующей, были конечно мои крестоносцы, ой, ну то есть конечно паломники. Местные не знали, зачем они прибыли и с большой опаской относились к такой большой толпе вооружённых мужчин, немусульманской наружности.

Узнав всё сплетни, которые могли рассказать незнакомцу, я попросил служанку отвести детей в таверну, а сам направился к нужной мне фактории, где стояла вооружённая охрана у ворот.

При виде меня они напряглись, но ещё больше удивились, когда я обратился к ним на венецианском наречии.

— Проведите меня к главному в вашей фактории.

— Простите господин, но вам нужно иметь предварительное приглашение, — несмотря на удивление, ответил мне один из солдат.

— Солдат, у тебя плохо со слухом? Живо позвал кого-то, кто может принимать решения, — мой голос похолодел.

Тот закусил губу, и хотел возразить, но второй солдат его остановил.

— Одну минуту синьор, я сейчас позову синьора Алоизия, он сможет решить, что с вами делать.

Постовой отсутствовал недолго, и вернулся с незнакомым мне венецианцем. Тот был более вежливым, и потому чуть поклонился, прежде чем спросить у меня.

— Что вам угодно, синьор?

— А так? — поинтересовался я, снимая с лица тряпку ткани и показывая ему свою, крайне запоминающуюся физиономию.

Узнавание произошло мгновенно. Его глаза расширились, он внимательно посмотрел на меня, на мой горб, затем на мою одежду и ответил.

— Прошу вас пройти внутрь, синьор.

Солдаты изумлённо проводили меня взглядом, а я молча прошёл за ним в отдельную комнату, где, заперев дверь, он первым делом мне низко поклонился.

— Ваше сиятельство, я потрясён, увидев вас здесь, да ещё и одного! — сказал он и правда явно находясь под впечатлением от моего прихода.

Я хмыкнул, завалился без приглашения в кресло и пригласил его сесть на его место.

— Давайте знакомиться, — вежливо улыбнулся я ему, — моё имя вам, судя по всему, знакомо.

— Да, ваше сиятельство, — ответил он тоже с улыбкой, — мало кто не знает в Светлейшей, маркиза де Мендосу. И хотя я много времени провёл в путешествиях, истории о вас были первыми, что мне рассказали по прибытии домой. Моё имя — Алоизий Када-Мосто.

— Вы глава этой фактории? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал он головой, — мои интересы лежат обычно восточнее отсюда, поскольку я веду торговлю в основном в Александрии, но из-за нападения крестоносцев и гигантского пожара, порт временно закрыли, так что мне пришлось переместиться сюда и ожидать, когда его снова откроют.

— Пожара? — я помнил, что мы подпалили ненужные вещи.

— Да, сгорела почти вся портовая инфраструктура, что была построена не из камня, — вздохнул он, — говорят этот пожар был виден далеко в море.

В дверь постучали и мы прервались, поскольку к нам вошёл второй венецианец, лет на десять младше моего собеседника.

Увидев меня, у него тоже расширились глаза.

— Ваше сиятельство? — поклонился он мне, — какое Господнее проведение вас сюда привело?

— Ваше сиятельство, позвольте вам представить Марко Контарини, — представил мне вновь прибывшего Алоизий Када-Мосто, — он как раз таки глава этой фактории, сменив на этом посту отца, который отбыл на родину пару лет назад.