Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 31

Я сложил руки в молитвенном жесте, поскольку решение уже принял, а крутившийся в обратную сторону счётчик, отсчитывающий дни до устранения у меня горба, а затем и замедления роста, прямо намекал, что настало время для подвигов.

— Я чувствую, человеческое горе и стоны о помощи, исходят оттуда, — показал я рукой в сторону города, — я должен помочь этим людям.

— Там нет людей, сеньор Иньиго! — взмолился Пьер д’Обюссон, — только нехристи!

— У них тоже есть душа, дорогой мой сеньор Пьер, — ответил я ему, с самой кроткой улыбкой на губах.

— Джабари, мою одежду! — я повернул взгляд к негру и тот быстро рванул в каюту.

Рыцари переглянулись ещё раз, а затем сеньор Аймоне, и сеньор Фелипе, стали доставать мечи.

— Сеньор Иньиго, простите, но мы не можем вас отпустить, — они с обнажённым оружием, сделали ко мне пару шагов.

Я так удивился их поступку, тому, что против меня обнажили оружие, что сначала удивлённо на них посмотрел, а затем мягко улыбнулся и опустившись на оба колена, взял осторожно за кончик острия клинок рыцаря-иоаннита и приставил его к своему горлу.

— Сеньор Аймоне, вам придётся меня убить, чтобы остановить, — я поднял на него кроткий взгляд, бедной, заблудившейся овечки.

На глазах взрослого рыцаря показались слёзы, которые покатились по его морщинистому лицу.

— Сеньор Иньиго, так нечестно! — качая головой, взмолился он, убирая меч от меня, — на вас всё завязано! Вы не можете так поступить с нами!

— Вера, и Бог в моём сердце зовут меня, сеньор Аймоне, — я с мягкой улыбкой посмотрел на него, — я должен спасти тех, кто ещё остался ещё жив в этом городе.

— Да вы сами умрёте там! — в отчаянии вскричал и сеньор Фелипе, со злости бросая свой меч на палубу.

— Значит, я недостаточно верил, — ответил я ему голосом, полным смирения.

Джабари принёс комплект новой одежды монаха-доминиканца, и я стал в присутствии всех раздеваться донага, и негр помог надеть мне робу.

— Я поеду с тобой, — неожиданно решил Сергио.

— Нет, мой друг, — резко отказался я, — я могу рисковать собой, но никем из вас. Никто из вас не последует за мной, это мой приказ. Ослушаетесь, я лишу доли добычи каждого, кто это сделает!

Граф Латаса опустился в бессилии на палубу, остальные рыцари беспомощно переглядывались.

— Доставьте меня на берег и вернитесь обратно, — приказал я капитану «Синко Льягас» и тот вместо слов, махнул матросам, чтобы они выполняли то, что я сказал.

Погрузившись в лодку, я зашептал слова молитвы, к которым прислушивались матросы, которые сидели на вёслах.

— Sancte Sebastiane, martyr Christi, qui es defensator populi ab omni peste et mortalibus infirmitatibus, ora pro nobis.

— Da nobis gratiam tuam, ut a peste, fame, et morte liberemur, et per intercessionem tuam ad Deum Patrem, vitam aeternam consequamur.

— Per Christum Dominum nostrum. Amen*.

Когда лодка оказалась в зоне берегового прибоя и неподалёку от пристани, я прекратил молиться и обратился к морякам.

— Ближе не нужно, я сойду здесь.

— Ваше сиятельство, давайте мы хотя бы довезём вас до пристани, если сойдёте здесь, то вы намочите ноги, — один из пожилых матросов встал со скамьи, чтобы спрыгнуть в воду, и дотянуть лодку до берега, но я остановил его жестом руки.

— Благодарю тебя за заботу, — улыбнулся я ему, а затем перешагнул через борт, прыгнул в море, разбрызгав вокруг солённую воду, которая осела у меня на губах.

— Идите к кораблю, и да хранит вас Господь, — я перекрестил их и затем пошёл по воде ближе к причалу.

Понурые моряки, стали разворачивать лодку сильными гребками и вскоре поплыли обратно.

Бросив последний взгляд на эскадру, я пошёл к пристани, поскольку даже этот эпический жест с прыганьем в воду, был выполнен только для эффектности моего высаживания на берег. Моряк был прав, мы могли подойти к пристани, и я мог спокойно подняться там. Но тогда, где был бы эпос? Страдания? Я представил себе, что обо мне сейчас думают на корабле.

С улыбкой на солёных губах, я пошёл к небольшому городу, названия которого даже не знал.

* — Святой Себастьян, мученик Христов, защитник людей от всякой чумы и смертельных болезней, моли Бога о нас.

Даруй нам Твою благодать, чтобы мы были избавлены от чумы, голода и смерти, и через Твоё заступничество пред Богом Отцом достигли вечной жизни.

Через Христа, Господа нашего. Аминь.

Когда маленькая, сгорбленная фигура в простой робе монаха села в лодку и отплыла, бургундский рыцарь, проводив её взглядом, тяжело вздохнул.

— Похоже, я должен вам бочонок вина, сеньор Аймоне.

Рыцарь-госпитальер понуро кивнул головой.

— Я конечно знал, что нечто подобное рано или поздно случится, — вздохнул он, — что чтобы одному войди в чумной город… Я даже в страшном сне не смог бы придумать себе такого.

— Сеньор Сергио, — Валеран де Ваврен посмотрел на печального графа Латаса, — а ваш друг, точно нормальный? Может у него временно помутился рассудок?

— Сеньор Валеран, — вздохнул тот, — а что в вашем понимании, нормальность?

Бургундец завис на мгновение, затем смущённо ответил.

— Ну например не заниматься самоубийственными вещами, вроде этой.

— Вы в отличие от нас, плохо знаете маркиза, сеньор Валеран, — за него ответил военный маршал Ордена Монтесы, — мне хоть самому тяжело было опускать маркиза, но по своему опыту общения с ним, давайте я предположу, что будет происходить дальше в этом бедном, проклятом Богом городке.

К рыцарю Девы Монтесской повернулись все, даже те, кто провожал маркиза к лодке.

— Сеньор Фелипе, мы замерли в нетерпении, продолжайте, — с лёгкой недоверчивой улыбкой, попросил его продолжить Пьер д’Обюссон.

— Он спасёт тех, кто вдруг остался там в живых, — спокойно, как само собой разумевшееся продолжил рыцарь, — молитвами изгонит из города чуму, затем вернётся к нам в ореоле святости и блаженства, чтобы потом целый месяц издеваться над нами и нашим недоверием в силу его веры.

Все рыцари нервно рассмеялись от прозвучавших слов, поскольку предположить подобный исход было слишком уж оптимистично и соответственно в это никто из них не поверил.

— Я лучше поставлю на то, что через неделю, кто-то из нас отправится туда доставать его разлагающийся труп, — пожал плечами Пьер д’Обюссон.

— У вас есть бочонок вина? — тут же заинтересовался рыцарь-госпитальер, — я готов поспорить с вами, поскольку, как и Фелипе, давно знаком с маркизом.

— Я начинаю думать, что здесь все повредились умом, а не только один маркиз, — покачал головой Пьер д’Обюссон и спросил, — а нам-то что теперь делать?

— То, что и планировали ранее, — ответил сеньор Аймоне спокойно, — идём до ближайшего города, который находится под управлением султана Хафсидов и пытаемся договориться с наместником о предоставлении нам места под временную базу. Здесь оставим три корабля, которые либо дождутся возвращения сеньора Иньиго, либо привезут нам весть о том, что нашли и сожгли его заражённый чумой труп.

— Тогда так и поступим, — согласились с рыцарем-иоаннитом остальные рыцари.

Глава 15

Я вошёл в небольшой городок, когда солнечные лучи уже косо лежали на стенах, создавая причудливые тени. Ворота оказались открыты. Не настежь, одна створка была приоткрыта, будто городская стража отвлеклась на минуту и вот-вот вернётся. Остановившись, я огляделся, словно ожидая, что кто-то окликнет меня, но ничего, кругом была полная тишина, так что я, не став даже трогать руками створки ворот, протиснулся в них и оказался внутри города.

Много путешествуя, я давно знал, что происходит, когда чужак входит в любой город. На него сразу устремляются множество любопытных взглядов, к нему устремляются нищие, для того. чтобы попросить лишнюю монету, мелкая ребятня крутится под копытами лошадей, зазывая остановиться в постоялом дворе, который платит им за каждого приведённого путника мелкую монету. В общем, входя в любой город, ты сразу ощущаешь на себе его жизнь. В любом, кроме этого, поскольку здесь не происходило ничего.